Глава 25.1

Велье только что назвал меня магом, а я стояла и смотрела на него — будто передо мной только что взорвалась бомба, который оглушила и контузила. Все было похоже на глупую шутку, хотя бы уже потому, что я в себе не ощущала ничего нового. Никакого дара.

Может, художник просто сошел с ума и бредит?

Но я видела своими глазами портрет Шарлотты и не могла не верить его словам… Все сходилось.

Неожиданно раздался стук в дверь, а после не дожидаясь разрешения войти, створки распахнулись, и в комнату вошла королева-мать Лизавета, собственной персоной и со свитой.

Все что я успела, это перегородила портрет Шарлотты де Вуар спиной.

— Ваше Величество… — я и Велье склонились перед королевой.

Лизавета обвела меня взглядом, чуть морща нос(плохой знак), а после уставилась на мастера.

— Господин Велье, — с небрежностью обронила она. — Мне доложили, что вы в замке…

— Да, Ваше Величество, — ответил он.

Отрицать очевидный факт было глупо.

— И вы рисуете Ее Светлость графиню Лестрейдсткую, — продолжила королева. — Может, поясните с чего бы такое исключение?

Я сжала челюсти и опустила глаза. Королева говорила так, будто я не стояла от нее в нескольких метрах — видимо, факт написания моего портрета оскорбил ее до глубины души.

— Ваше Величество, — начал Велье, мельком взглянув на меня, прося подыграть. — Этот портрет предсмертное желание отца миледи. Как известно, при жизни он был моим другом, и я обещал ему. Однако по политическим причинам мне пришлось покинуть родину и я не сумел сразу выполнить обязательства…

— Не продолжайте, — остановила жестом королева. — Не хочу слышать оправданий. Если вы нарисовали одного живого человека, хочу чтобы и ради моего портрета сделали исключение. Отказы не принимаются.

— Но… — попытался возразить Велье.

Однако Лизавета даже слышать не желала, зато решительно сделала шаг впедед.

— Покажите, я хочу взглянуть на портрет девушки, — заявила она, и мы с Велье синхронно, не сговариваясь, сомкнули плечи, загораживая ей обзор.

— Ваше Величество, — заговорила я, нутром ощущая, что не мое лицо на портрете вызовет вопросы… — Если позволите сказать… но набросок не получился.

— Графиня права, — закивал Анри. — Мое зрение стало слабым, и я допустил оплошности…

— Ерунда, отойдите, — наше поведение явно раздражало королеву-мать, а открыто не повиноваться ей было попросту опасно.

Пришлось сделать шаг в сторону и зажмуриться…

— И вправду… отвратительно! — нахмурившись произнесла англиканка, склонясь впритык к холсту и требовательно протягивая ладонь кому-то из свиты. — Мое пенсне!

Ей тут же вложили окуляры, которые королева водрузила на нос и принялась придирчиво осматривать работу.

— Господин Велье я была уверена, что вы работаете аккуратнее, — наконец выпрямляясь, заявила она и отдала очки обратно слугам. — Поставить такое пятно…

— Я… — начал художник, и только после этого сам взглянул на холст.

Собственно я тоже разглядывала его с удивлением. От наброска остались лишь смутные разводы. Угольные линии потекли и размазались, словно на них вылили стакан воды — особенно в районе лица нарисованной Шарлотты. Различимыми оставались лишь некоторые элементы платья и пейзаж за окном.

— Я же говорил, — на ходу ища оправдания, горестно заявил Анри. — Портреты живых не моя сильная сторона. Теперь вы сами можете в этом убедиться, Ваше Величество.

— Ммм, — поджала губы к тонкую полоску монархиня. — Пожалуй, я откажусь от портрета…

Весь вид ее излучал крайнюю разочарованность, а мой озадаченность. Потому что я не понимала, откуда взялось водяное пятно. Наверное, это Велье сделал магией, никак иначе.

Когда королева ушла, я буквально подлетела к другу отца.

— Как вы это сделали?

— Я?! — удивился он. — Нет, милая. Я ничего не делал, мой дар рисовать, а не портить изображения… Это сделала ты, то бишь Вы, графиня. Что-то связанное с водой, подумайте об этом.

Вода… вода… при этом слове у меня не возникало никаких ассоциация, кроме моря, кораблей, путешествий. Ну разве что одна деталь смутно всплывала в памяти — прогулка на лодке с отцом, мое падение в озеро и красиво расплывающиеся воланы платья…

— У меня болит голова, простите, — я потерла и вправду начинающие ломить виски и села в свободное кресло.

Велье пристально посмотрел на меня, а после подошел к мольберту и снял с него испорченных холст.

— Тогда я должен уйти.

Художник сложил все свои вещи в один из сундуков, вызвал слугу из коридора и покинул мою комнату.

Еще два ящика, принесенные им, так и остались стоять нетронутыми, но даже это меня не радовало… теперь все мои мысли занимала новая загадка.

Около часа я провела в комнате в одиночестве, которое нарушила бесцеремонно ворвашаяся Клара. Я приподнялась с кресла и попыталась сесть ровно, но силы будто покинули меня.

“Сестрица” же наоборот была возбуждена и напрочь забыла о том, что во дворце мы вновь общаемся по этикету.

— Вы уже слышали? — буквально выкрикнула она, закрывая за собой двери. — Япувонку нашли!

Новость меня встряхнула.

— С ней все впорядке? — озаботилась я.

— Да… ну почти. Жива, в общем. А вот ее охранник пострадал больше, но тоже ничего страшного — небольшие ожоги, обезвоживание. Ерунда — одним словом.

Я не поверила своим ушам.

— Как это? Что случилось?

Вспомнив крепкого самурая из свиты Юрико мне было вообще сложно представить, что с таким могло что-то произойти. В лесу откуда даже Гертруда вышла самостоятельно. Да что греха таить, даже я и Клара отделались лишь легкой ломотой в теле.

— Горячие источники! — выпалила принцесса, плюхаюсь на мою кровать. — Вы мне не верили, а они есть. Точнее болота с горячей жижей. Гвардейцы нашли Юрико и ее охранника, увязших в одной из этих топей.

— И откуда вы только все это знаете, Ваше Высочество? — с прищуром поинтересовалась я.

— Горничная рассказала, а ей кухарка, а той стражник из гвардии, а ему друг, который сам был на розысках…

— Источники достойные доверия…

Клара только отмахнулась:

— Но не это самое интересное. Гвардеец сказал, что раньше ни болот, ни горячих источников в лесу не было. Никак само провидение помогает мне выиграть отбор, — Клара даже в ладоши захлопала. — Осталось только избавится от персийки! Эта гадина идет на первом месте!

— А как же принцесса Ольденбургская? — напомнила я о существовании немки.

Принцесса поморщилась и непринужденно улыбнулась.

— Она не конкурент. Вы же видели ее, миледи. Выбирая между мной и ею — выбор Себастьяна совершенно очевиден!

“Угу, — согласилась мысленно я с выводами принцессы. — Совершенно “очевиден” — это я! И наш папаша король об этом знает!”