Глава 33

— Отец всегда любил нас. По-настоящему. Насколько это было вообще позволительно человеку его положения. Расстраивало его лишь одно — мы с Себастьяном всегда дрались. Точнее брат всегда начинал первым на правах старшего, мне же оставалось обороняться. Себ обожал отбирать мои игрушки, а после дразнить, когда у меня не выходило их отвоевать обратно. Королева же всегда вставала на его сторону, чтобы не происходило. Только спустя десять лет после рождения я узнал, что она мне не родная мать.

— Как вообще так вышло? — спросила у Роберта, нагибаясь, чтобы проехать под одной из веток.

Мы уже порядком углубились в лес, и теперь ориентируясь по солнцу следовали к югу.

— Наверное я не с того начал, — тяжело вздохнул младший принц. — Начать стоило со свадьбы моего короля и королевыф, и ее не самой легкой беременности. Я знаю об этом только со слов отца. Почти весь срок Лизавета не могла даже встать с кровати, доктора были уверены, что роды она не перенесет. Но когда начались схватки ко двору пришла женщина, представившаяся повитухой. Ее бы прогнали, но она заявила, что в силах спасти королеву и ребенка — если ее пустят во дворец прямо к королю. Терять было нечего, доктора разводили руками. Лизавета не могла разрешиться от бремени, и только эта неизвестная обещала помощь. Взамен на услугу.

— Что за услуга?

— Женщина хотела ребенка от короля.

Я вытаращила глаза на принца, но тот невозмутимо продолжал.

— И не просто ребенка, он требовала клятву от королевы, что та признает бастарда своим. Вначале, разумеется, ее выгнали прочь. Непонятная женщина, требующая невозможного — ее приняли за сумасшедшую. Но когда стало понятно — либо королева умрет, либо есть шанс на спасение — повитуху привели обратно и поклялись выполнить условия. И случилось чудо — в ее руках Лизавета легко родила здорового младенца — Себастьяна. Незнакомка передала его на руки отца и сказала, что ребенок родился магом. Слабым, но все же с даром. Собственно потому женщина и пришла к королю. Пообещала что способна подарить моему отцу второго сына, куда более сильного — ведь тысяча лет минуло со дня Великого Исхода магии, и древняя кровь вот-вот начнет пробуждаться— прежде всего у тех, кто был потомками нечисти… Как например в Лизавете. Ты не знала, что королева-мать с детства умела отличать фальшивые камни от настоящих?

— Нет, откуда? — удивилась я.

— А вот… никто даже не догадывался, что это отголоски просыпающейся магии. По какой-то причине силы передаются лишь по женским линиям.

— Подожди, речь же шла о повитухе? — вернула я разговор на предыдущую тему. — Откуда она все это знала? Кто она вообще такая?

— Фея, — коротко ответил Роберт. — Последняя из выживших.

Я пришпорила коня и догнала чуть вырвавшего вперед принца.

— Но они же крошечные? — я показала пальцами размер в несколько сантиметров, вспомнив сведения из энциклопедии.

— А еще они умели переселяться в людские тела, — невозмутимо ответил принц. — Фея были нечистью-сущностью, и когда магия исчезла некоторые из них остались в женских телах. Остальные погибли. Прошло тысячу лет, и осталась только одна, сменившая множество тел. Древняя, но все помнящая. И когда магия начала возвращаться, она это ощутила, а еще скорую собственное угасание… Тысяча лет для такого существа — это не мало.

— И тогда она решила попробовать передать свою магию ребенку, — догадалась я. — И выбрала в отцы того, в ком точно течет кровь нечисти. Короля.

Роберт кивнул.

— Тем более, когда магия пробудилась в первенце. Фея была уверена в успехе, и когда попытки зачать удались — королеве Лизавете пришлось некоторое время притворяться вновь беременной, пока другая женщина носила меня.

— И куда она делась потом? У нее хоть имя было?

— Марьяна. Сразу после родов она исчезла, долгое время скиталась по миру, а после осела во Франциссии, и пару лет не появлялась при дворе вообще. Не считала нужным.

— Бросила, значит, — я предпочитала называть вещи своими именами. — А дальше?

— Мы росли с Себастьяном росли. Дар проявился достаточно рано. У него видеть сквозь стены, у меня к перемещению между телами. Мне было три, и тогда я не понимал, почему мать, а я считал Лизавету родной, меня недолюбливает. Думал, сделал что-то плохое. Однажды нарвал в саду цветов и решил сделать ей сюрприз, бросился к ней — обнял, а она оттолкнула. Тогда-то и случился перенос. Это позже я научился делать это незаметно для второго человека. А в первый раз мое сознание оказалось в одной голове с Лизаветой, а детское тело просто рухнуло рядом в обмороке. Тогда перепугались все. Отец больше всего, а Лизавета поклялась, что даже пальцем теперь до меня не дотронется.

С возрастом стало еще сложнее. Отец тратил большие силы, чтобы сохранить наш с братом дар в секрете, считал, что это отличное преимущество во многих делах. В мечтах отца из Себастьяна вышел бы отличный король, буквально видящий насквозь стены врагов. А из меня идеальная правая рука короля. Лучший, а главное совершенно незаметный шпион в интересах Англикании. Я мог вселиться почти в любого, за исключением людей с даром магии — в противном случае, всегда наступали последствия — обмороки, приступы, судороги.

— Значит тогда в порту, когда вам стало плохо?

— Я пытался влезть вам в голову. По приказу Себастьяна — он хоткл убедиться, что в вас есть сила.

— Не понимаю, зачем вы его вообще слушались, — вспылила я.

— К этому мы еще придем… Вы же хотите узнать все по порядку, Шарлотта?

Я кивнула, принц продолжил.

— Король прилагал много усилий, чтобы обучить нас. Постоянно искал книги о магических знаниях, но увы — этого не всегда хватало. В любом случае — мне любые практики давались легче, чем Себастьяну. И это бесило брата и его мать. В какой-то момент, Лизавета ультимативно попросила отца удалить меня от двора. Увезти в другую страну и забыть, сделать что угодно — лишь бы меня не было рядом. Потому что здоровый младший брат — это угроза престолонаследнику. Лизавета всегда боялась, что я отниму трон у ее сына. Придумаю, как избавиться от Себастьяна и займу его место.

Отец в такой исход не верил. Тем более мне было всего шесть, куда больше в том возрасте меня интересовали животные и книги. Тогда-то и произошел несчастный случай с лошадью. Думаю дальше вы знаете, я оказался парализован.

— Но вы ходите! — указала я на очевидный факт.

— Не ходил два года, — добавил информации Роберт. — Все это время отец искал целителей, и смотрел как радуется моему горю королева. Как калека я устраивал ее гораздо больше. Теперь я почти не представлял угрозы Себастьяну. Я не ощущал ничего ниже пояса, соответственно даже на моем гипотетическом потомстве был поставлен крест. Но король нашел доктора-мага на востоке, и отвез меня туда. Несколько месяцев я учился жить и ходить заново, а перед возвращением отец попросил меня вновь сесть в коляску.

— Зачем? — ужаснулась я.

— Ради моей безопасности. Болезнь была гарантией того, что ни Лизавета, ни Себастьян не увидят во мне угрозы. Кроме мага-доктора, отца и моего лакея никто не знал правды.

Я вспомнила угрюмого и всегда молчаливого слугу, который катал Роберта по коридорам и на прогулках.

— Это достойная уважения преданность, хранить такой секрет годами. И что, никто даже не подозревал об обмане?

— Пришлось научиться скрываться. А этому быстро учишься — когда понимаешь, что от этого зависит твоя жизнь. Я был ограничен в тренировках, находясь в замке, зато мог ходить по своей комнате. Отец разрешил обшить стены в ней деревом, чтобы Себастьян не мог случайно что-нибудь заметить. Правда, когда в четырнадцать, Себастьян обнаружил магические коридоры, одну из стен пришлось вернуть в первоначальный вид и завесить ковром — чтобы иметь возможность передвигаться по замку секретными ходами. Несколько раз по подростковой дурости я даже сбегал по ним на своих двоих в город, мне хотелось свободы и приключений, — почему-то Роберт в этот момент покосился на меня, и как-то странно отвел взгляд. — К счастью, в одну из вылазок меня поймал отец — до сих пор помню ту взбучку, а через несколько лет он заболел. Вы же знаете, что мой отец умер достаточно молодым.

— Ему едва исполнилось сорок пять, — припомнила я.

— Он ушел быстро, но перед этим в одной из книг нашел формулу магической клятвы и заставил меня и Себастьяна принести ее. Мы пообещали не покушаться на жизнь друг друга. Чтобы не случилось, я был обязан хранить верность королю Англикании, и выполнять приказания претендента на престол, за исключением тех, которые могут привести к моей гибели или которые невозможно исполнить.

— Что-то не стыкуется, — перебила я. — Вы же ударили Себастьяна по голове.

— Но я же не собирался его убивать. Всего лишь оглушил. Формулировки в клятвах такого типа следует воспринимать крайне буквально. Себастьян ведь приказал мне попытаться вселиться в вас, зная, что после меня ждет сильнейший припадок.

— А как же его желание, заставить вас на мне жениться? Оно вполне выполнимо, и от жениться не умирают, — напомнила я. — Себастьян сказал, что вы придумали, как обойти правила.

Роберт скривился, видимо я заставила вспомнить его о чем-то не очень приятно.

— Не совсем. Я придумал, как сделать его невозможным для выполнения. Нанес бы вам прилюдные оскорбления, такие, которые не вынесет ни одна женщина. В желании убраться из Англикании вас поддержала бы даже сама Лизавета. И вам было бы столь неприятно, что вы смело смогли бы отвесить мне пощечину.

— Я не бью калек.

Роберт закатил глаза вверх.

— О-о-о, поверьте. Ваш отец лично бы приехал из Франциссии плюнуть мне в лицо за то, что я посмел нарушить его планы. Ведь он так рассчитывает на Мерлиндоровы острова, и для этого был готов на все условия Себастьяна.

— Стоп! — я даже подогнала свою лошадь, чтобы объехать мужчина и перегородить ему путь. — С этого места я хочу знать все. Откуда Англиканам вообще стало известно о том, что я дочь Леопольда. Ведь я сама об этом узнала лишь несколько дней назад…

Стоило задать этот вопрос, и лицо принца окаменело.

— Не думаю, что вам будет приятно знать ответ, Шарлотта, — мрачно произнес он.

— Я настаиваю.

— Тогда лучше сделать привал. Ведь в том, что в истории вашего рождения виновата моя мать — вам особенно не понравится.

Дыхание перехватило.

— Только не говорите мне…

— Нет… — Роберт спрыгнул с лошади. — Я не ваш брат. Но именно моя мать убила ту, чье место вы заняли, а после вернулась в Англиканию и рассказала моему отцу о младенце-девочке с даром, которую подложила в дворянскую семью по приказу Леопольда. Марьяна считала, что когда вы повзрослеете, то сможете принести много потомственных магов.

***

Мы развели костер, жарили на нем остатки хлеба, достали немного сыра из запасов купленных в городе, воду пили из протекающего мимо ручья. Я слушала такой долгий рассказ Роберта, и мне становилось все гаже и гаже.

— Мир скоро изменится, — говорил он. — Так считала моя настоящая мать. Она пообещала отцу, что через одно/два поколения магия вернется. Вначале к потомкам нечисти, кто не запятнал свою кровь по женской линии, затем и к простым людям. Начнутся войны, времена новых порядков. Простые люди без дара не смогут удерживать престол, именно поэтому Марьяна и сделала королю великий дар — дала возможность воспитать сразу двух сыновей-магов, которые смогут преувеличить дар в своих детях, е найдут подходящих матерей — что будет не просто. После смерти отца Себастьян пытался найти подходящих женщин. Шутка ли — мы даже ездили в гадалке-шарлатанке Иде, в надежде, что у нее есть хоть капля дара. Но ничего! Нам всегда попадались пустышки.

Зато мы всегда помнили историю, которую нам пересказал отец, и которую ему поведала одна фея.

Как в одной ночью на пороге ее дома появился сам король Франциссии, с месячным младенцем на руках. Приказ был короток и ясен — найти роженицу из дворян, чьего ребенка можно подменить этой девочкой Марьяна сразу почуяла в ребенке магию-русалок. Но на вопрос, где король нашел живую мерроу, Леопольд ответил, что это дело не ума повитухи.

Кроме того, возраст ребенка не давал возможности просто так поменять одного младенца на другого. Об этом моя мать тоже сообщила королю, но тот отдал четкий приказ — что он сам решит этот вопрос. Ее дело найти роженицу! И так случилось, что через пару часов повитуху вызвали в дом лорда Де Вуара. Его жена не могла разродиться уже больше суток.

— И маленькую Шарлотту убили, — я попыталась сглотнуть слюну, ставшую вязкой, но в горле предательски пересохло, а перед глазами стоял портрет, нарисованный Велье.

Девушка, которая не выросла.

— Марьяна сказала, что девочка была слабой. Шансов, что выживет не было, и фея посчитала смерть милосердием. А после в дом безутешного горем отца пришел король Леопольд с тобой. Марьяна не слышала разговор, но поняла, что де Вуар согласился выдать младенца за своего.

— Но где моя мать? — я задала вопрос Роберту, на который он явно не мог знать ответа. — Настоящая.

— Могу только предположить, что мертва. У Леопольда всегда были шпионы в соседних странах, и мой отец был уверен, что король Франциссии в курсе нашего с братом магического дара. Ходили слухи, что для Леопольда стало идеей фикс обзавестись ребенком с магией, и он вел долгие поиски, поговаривали, что из восточных вод ему привезли живую русалку — из потомков тех, кто скрывался и выжил. Но это лишь слухи…

— Или нет, — покачала я головой. — Это вполне в его духе. Наверное, он был сильно разочарован, когда магия во мне никак себя не проявила. Уверена, он ждал свершений от юной Шарлотты де Вуар.

В моем голосе прорезалась злость.

— Тише, — осадил меня Роберт, показывая на ручей, откуда начал подниматься пар. — Вода реагирует на твои эмоции. Ты должна научиться контролировать силы.

Он так незаметно для меня перешел на “ты”, впрочем — я оказалась не против.

— Понять бы еще как, — пробормотала, потому что кроме злости раздражения ничего особого не испытывала. Возможно именно эти чувства послужили причиной по которой дар проснулся. — Вскипятила бы Себастьяну голову. Я ведь никаких клятв не давала.

Роберт расхохотался, откидываясь назад прямо на землю и закладывая руки за спину, посмотрел в небо..

— Даже не стану мешать. Просто отвернусь. Хотя предпочту просто больше никогда не видеть своего братца. Пусть становиться королем и правит. Я же буду держаться от него как можно дальше, выполняя свою часть клятвы — пока я не слышу его приказов, мне не нужно их выполнять. Вот она свобода!

– Тогда почему не сбежали раньше? — я неотрывно смотрела за тем, как Роберт вдыхает полной грудью лесной воздух, а на его грязную от пыли и земли приземляется бабочка.

— Мотивации не было, — младший принц с интересом покосился на насекомое, которое тут же влетело. — Скажем, так меня просто взбесил факт, что все в этой жизни достается Себастьяну, а я должен наблюдать со стороны. В общем, отец был бы недоволен моим поступком!

Роберт вновь посмотрел на меня, а я отвернулась, смутившись, и почему-то покраснев.

Тонкий намек почему, а точнее из-за кого сбежал принц, был мне понятен, и что греха таить — приятен.

— Нужно ехать! — слишком резво вскочила я на ноги. — Чем больше преодолеем пути за ночь, тем быстрее окажемся к порту…

Весь остаток светового дня мы пробирались по лесу. Временами, когда земля становилась особенно непригодной для езды, приходилось слезать с лошадей и вести их под узду.

К закату и я, и Роберт оказались порядком вымотанными. А еще, хоть я никогда не отличалась особой брезгливостью, но меня убивал собственный запах. А точнее рыбная вонь, которая никуда не делась. Даже альраун, при попытках высунутся из своей корзины, брезгливо морщил нос, стоило только мне или Роберту протянуть к нему руки.

Поэтому когда на закате мы вышли к небольшой лесной заводи, я бескомпромиссно выдала:

— Заночуем здесь.

Взглянув на сумеречное, на мгновение я даже пожалела, что в этот раз в лес не удалось взять хорошее выходное платье — из него вышел бы прекрасный навес.

— О чем задумались? — спросил Роберт, вытаптывая место под костер.

— О том, что в прошлый свой поход в лес, я была более подготовлена, — честно ответила я.

— Серьезно? — в голосе принца проскользнуло неподдельное удивление. — Не сказал бы. В этот раз хотя бы есть еда, и ваше платье не цепляется за каждый куст..

Я повернулась, чтобы попытаться взглянуть в лицо мужчине, но в темноте ничего так и не удалось его разглядеть.

— Что вы сказали? Откуда вы вообще про кусты знаете?

Послышался смешок. В меру наглый, в меру знакомый — точно такой же как от того, слишком разговорчивого стражника.

— Вы… Это ведь были вы!

— Не благодарите за нож, — все так же задорно отозвался принц. — Надеюсь, пригодился.

— Если не считать что, что он развалился у меня в руках, — припомнила я. — Но за огниво — спасибо.

Так вот кто был тем благодетелем. Я еще в добросердечие Себастьяна поверила, а оказывается, позаботился обо мне его брат.

И где только была моя интуиция?

— Пойду наберу воды, — пробормотала, ощущая несвойственное мне смущение.

— Займусь костром, — послышалось в ответ.

Сняв с лошади сумку со снедью и флягами, я двинулась к ручью.

На берегу веяло сыростью и прохладой, но несмотря на холод, умывшись ледяной водой я почувствовала себя лучше.

Еще бы одежду выстирать и волосы вымыть…

Я покосилась на заводь, а после с сомнением покачала головой.

Холодно. Было бы полным безумием лезть в такую воду ночью. Чревато последствиями, но моя фантазия уже бежала впереди меня…

Ведь мне уже удавалось нагреть достаточные объемы, тогда в лесу с Кларой — япувонцы застряли в целом горячем болоте. Почему бы не попробовать снова.

Нужно лишь как следует разозлиться.

Поэтому когда я опустила у берега руки по локоть в воду и закрыла глаза, то старательно думала о Себастьяне и Леопольде. О том как сильно ненавижу обоих, первого за желание обладать мною против воли, а второго за планы угодить первому.

И вода под моими пальцами стала теплеть, понемногу, по чуть-чуть, а после рукам стало жарко, и рядом забурлили потоки, готовясь вот-вот превратиться в кипяток.

От радости я распахнула глаза, и мгновенно сбилась с настроя.

От заводи все еще валил пар, но бурление уже прекратилось.

Позади раздались хлопки.

Обернувшись, я уставилась на Роберта. Он сидел на берегу, глядя на меня и аплодировал в ладоши. За его спиной горел костер, точнее догорал…

судя по количеству углей.

— Ты сидела тут минимум час, — произнес принц. — Не хотел тебя сбивать.

— Час? — переспросила я, потому что для меня все показалось мгновением.

Роберт поднялся с травы, подошел к краю берега и опустил руки в воду.

— Комфортная. Ты быстро учишься.

Он опять говорил со мной на ты… и пока я молчала, принц принялся раздеваться.

Несколько мгновений я озадаченно за ним наблюдала, пока он не остался в одном исподнем и не зашел в воду по пояс.

— Было бы глупо не воспользоваться моментом, — бросил он мне, и только тогда я отмерла.

Что же со мной такое? Я ведь именно затем и пыталась нагреть заводь, а теперь вместо того, чтобы окунуться и прополоскать одежду — стою и как дура пялюсь на полуголого мужчину. Будто он первый моей жизни, кого я вижу в таком виде.

Словно и не было до него десятков персон различной степени важности, с которыми приходилось оставаться в покоях наедине.

Впрочем, Роберт был тем единственным кого я видела в свете костра и взошедшей луны…

Сбежав за ближайшие кусты, я распустила волосы, сбросила с себя грязную одежду, замочив ее у берега, и оставила на себе лишь нижнюю рубаху. Она тоже была не самой чистой, но решив, что плавать нагишом перед принцем тоже не лучшая идея — я нырнула в воду.

Проплыла несколько метров, после перевернулась на спину и в несколько плавных гребков оказалась на середине заводи… Ощущения были странными.

Почему-то казалось, что если я и вправду потомок русалок-мерроу, то должна чувствовать некое единение с родной стихией, спокойствие. Но вода оставалась просто водой. Приятной, теплой, с легким привкусом тины — я попробовала на кончик языка — и ничего мистического.

— Шарлотта! — окликнул Роберт.

Я обернулась на его голос. Принц все так же стоял по пояс в воде и вглядывался в темноту, ища взглядом меня.

— Я здесь. Плывите сюда, — отозвалась, вновь переворачиваясь уже на живот.

— Не могу, — принц несколько нелепо развел руками. — В этом стыдно признаваться. Но я не умею плавать!

Вначале хотела удивиться, а после просто улыбнулась сама себе и поплыла к Роберту.

— Хотите научу? — приближаясь до расстояния нескольких метров, спросила я.

Роберт с опаской посмотрел в мою сторону.

— Опасный вопрос о той, чья мать была русалкой.

— Почему же? — не поняла я, ощущая некий азарт от происходящего.

Хотелось смеяться, а еще взять Роберта за руку и увлечь за собой в воду.

— Поговаривают, морские мерроу частенько топили моряков, и последнее, что видели несчастные — это прекрасные лица дев.

Я улыбнулась и протянула руку.

— Вздор. Если бы это оказалось правдой, никто бы никогда не узнал, чьи лица видели те самые утопленники. Мертвые не рассказывают историй. Ну же, смелее, Роберт. Я не собираюсь вас топить.

Мужчина подал руку и последовал за мной. Я же отплывала все дальше, пока Роберт не остановился оказавшись по грудь в воде. Только тогда я осмелилась подплыть к нему еще ближе…

— Вода сама держит нас, — прошептала я. — Её не нужно бояться. Только набрать больше воздуха, расслабиться и раскинуть руки. Вот так. Не бойтесь, если что, я вас удержу. Вряд ли вы поплывете сами на нашем первом уроке, но со временем…

— Вы и правду похожи на русалку, — не отрывая от меня взгляда, произнес принц. — Ваши волосы…

Он уловил один из моих локонов под водой и пропустил между пальцами, второй рукой коснулся щеки, провел пальцем сверху вниз, остановившись на уголке губ..

Я замерла перед ним в воде, посмотрела в глаза и затаила дыхание, словно ждала, что будет дальше. Он, вообще слушал, что я говорила?

— Пожалуй, я не хочу учится плавать, — произнес принц.

— А что хотите?

— Поцеловать вас…

— Так поцелуйте.

Я коснулась плеч Роберта, прильнула к нему ближе — и позволила коснуться моих губ. Провести по ним языком, развести створки, перехватить мое дыхание…

Руками обвила плечи, и будто в самом деле пожелала утянуть его за собой на дно, потому что желание соединиться с этим мужчиной в одно мгновение вспыхнуло в моем сознании.

Здесь и сейчас. В этой бурлящей вокруг нас воде, чтобы его руки скользили по моему телу, избавили от лишней ткани одежды… А я впивалась руками в его спину, и шептала имя…

— Шарлотта! — Роберт выстонал мое имя, покрывая шею поцелуями. — Это все магия мерроу! Ты не должна! Не так!

Я распахнула глаза, в мгновение осознавая, что бесстыже трусь о принца, обвив его тело ногами — и сердце стучит так гулко. И сам Роберт нежно обнимает меня, прижимая к себе, при этом шепча:

— Вспомни, что делали мерроу! Остановись! Еще немного и я не смогу противиться тебе!

“Завлекали мужчин с даром, и после отдавали им получившихся детей”…

С неимоверным усилием я разжала руки, выпуская Роберта из хватки…

Отплыла подальше, а он сделал несколько шагов назад к берегу… Мне казалось, сейчас он броситься от меня подальше, но принц медлил.

А после протянул руку.

— Нужно выходить, — произнес он. — Поплавали и хватит!

— А если повториться? — теперь уже я смотрела на него с опаской.

Тело все еще горело. Вода вокруг продолжала бурлить, а душа буквально изнывала, прося ласки и чего-то большего.

— Не повториться, — твердо пообещал принц. — Только если вы сами решитесь на это без вмешательства вашей стихии, находясь двумя ногами на земле, а на вашей руке будет мое обручальное кольцо. Считайте меня приверженником древних обычаев.

Я отплыла еще дальше. Кажется, меня оглушили.

— И как понимать ваши слова?

Роберт не ответил.

Лишь еще более настойчиво протянул мне руку.

— Ну же, Шарлотта. Не собираетесь же вы плавать здесь всю ночь. Выходите. Смелее. Я жду вас.

***