Глава 25

Самоуверенности у эльфов поубавилось, а вот непонимание, проскользнувшее на их лицах, на наших лицах вызвало лёгкую улыбку… мы-то к манере Велдрана вести переговоры привыкли уже, а эльфам всё в диковинку было.

— Мудрый Аластиэль приветствует тебя, Великий Дракон, огонь сердца каждого дракона. Чистого неба и ясных мыслей, первый из своего рода, — один из Старейшин первым в чувства пришёл от такого счастья, как Велдран, и стан свой гордый в поклоне склонил, немного совсем, но ведь первым это сделал, что уже о многом говорило. Вслед за ним выразили почтение и все остальные, последним преклонил прекрасный лик Лотаниэль.

— Великий Дракон благосклонно прощает вам вашу неучтивость и желает силы корням и густоты трав. Да будут милостивы Великие к Перворождённым и их землям… — Велдран даже сиянием золотым покрылся, для пущего эффекта и значимости, и в этот момент наши ряды Графитовыми пополнились, словно из-под земли выросшими. Судя по вздрогнувшему эльфийскому дозору, их появление они пропустили, да и впечатления они больше вспыхнувшего сияния дракончика произвели… или это знак какой был для драконов? В любом случае эльфы растерялись, а вот мы и вовсе посольством стали выглядеть, весомым и уверенным в своих силах. — Тут до меня слух дошёл, что вы к нашему Листу какие-то вопросы имеете? От дел его важных отвлекаете, ноги бить заставляете, планы нам все своим визитом срываете? — вернулся к своей издевательской манере общения золотой дракончик, выхаживая перед опешившими эльфами, словно главнокомандующий перед новобранцами, и посчитав торжественную часть встречи оконченной.

Действительно, кто мы такие, чтобы нас представлять? Себя и Миртара обозначил, и хватит, а мы так, просто рядышком постоим для красоты.

— Драконам не должно быть дела до дел Перворождённых, — ледяным ветром голос эльфийского наследника зазвучал. — Дело у нас к Листу имеется…

— Ой, вот только давай не будет рассуждать о том, кто первым в мире появился, — закатил глаза дракончик, — Я уж точно раньше тебя на свет появился, так что по праву могу свой нос в любые дела засунуть! А ещё Листочек под моим личным покровительством находиться! Так что, либо вы нам всем говорите, либо мы уходим! Своих дел полный воз, недосуг с вами тут ещё возиться!

— Листочек? — один из Старейшин переспросил севшим голосом, всё же Велдрану удалось выбить их из колеи, обычно эльфы скупы на эмоции, а сейчас даже многозначительными взглядами обменялись, явно не понимая, как себя вести, когда всё не по их плану пошло.

— Давай ещё к именам придираться будем! Хотели чего, спрашиваю?

— Негоже так беседу важную вести, — мудрый Аластиэль сказал, судя по всему, он среди Старейшин самый смышлёный был и быстрее к новым обстоятельствам в лице Велдрана приспосабливался. — Ежели Великий Дракон желает присутствовать при разговоре, мы согласны, но прежде клятву о молчании принести попросим…

— Мудрый Аластиэль, чужакам не стоит знать о наших делах. Я против их присутствия, — гордо так третий Старейшина сказал, с пронзительно голубыми глазами.

— Мудрый Ристиэль, сейчас не время для споров, — мягко осадил его Аластиэль, — присмотритесь к тем, кто сопровождает Листа. Заботами окутан их разум, сердца полны тревоги и…

— У нас свои заботы и свои тревоги. Нам нет дела до их печалей, — не сдавался голубоглазый Старейшина.

— … и божественной волей проложен их путь, — закончил свою мысль Аластиэль, пропустив мимо замечания своего собрата. — Во мне растёт уверенность, что наши беды созвучны. От разговора, который они не смогут никому рассказать, большой проблемы не будет.

Велдран от таких слов даже присел, вот где его слова Старейшины застали, там и сел, а мы переглянулись… клятву принести несложно, только вот у нас потом Мартерийский без новостей останется и гневаться изволит.

— Ладно, если вы от этого ночью спать спокойнее будете, то так и быть, — любопытство Велдрана не знало границ.

Слова клятвы прозвучали, сперва от дракончика, потом от нас. Сопровождающие нас воины из Небесных Ястребов и драконы из рода Графитовых участия в этом безобразии не принимали. Они слаженно выстроились напротив эльфийских дозорных, в молчаливом противостоянии, а мы в центральный шатёр направились, пристроившись за плавно шествующими эльфами.

Перворождённые такими гостеприимными, как оборотни не были и на круглом столе, сплетённом из прочной лозы, появились кувшины с родниковой водой, тонкие лепёшки, и блюдо с такими же тонко нарезанными кусочками вяленого мяса. Преподнесённые угощения все дружно проигнорировали. Велдран даже с недовольным выражением на мордочке подальше отодвинулся.

Вот интересно, они сколько народа с собой притащили? Старейшины со своими помощниками, наследник со свитой, охрана, а это ещё я мелодичный женский смех, словно хрустальный перезвон, из соседнего шатра слышала…

— Мы к вашим требованиям снизошли, теперь ждём от вас ответной любезности, — весомо дракончик заявил, удобно на моих коленях устраиваясь.

— В Изумрудных уделах беда страшная приключилась, — слово Аластиэль взял, — по всей границе наших земель кровь эльфов траву в алый цвет окрасила. Твари из Темнолесья, нежить из Мшистых болот, ведомые чьей-то злой волей по нашим землям острой косой идут, жизни наших братьев забирая. Правитель Эртиаль, к древней силе призвать пытался, что лишь правящему роду дана, и которая непроходимую стену на нашей границе могла воздвигнуть и опасности своей мощью укрыть…

— Что с Правителем, Лотаниэль? — с тревогой Лист к наследнику Изумрудных уделов обратился.

— Отец при смерти, Лист, — глухо тот ему ответил, — сила, которая по праву должна была ему покориться, отвергла его, словно чужака, который чужое взять хотел. Он очень плох, целители никаких надежд не дают.

— Ты хоть не пробовал барьер поставить?

— Сила не откликнулась на мой призыв, Лист… Я недостоин править Перворождёнными, — с окаменевшим лицом Лотаниэль невидящим взглядом прямо перед собой уставился.

— Скажи спасибо, что жив остался, — хмыкнул Велдран на страдания эльфа с белоснежными волосами.

— А зачем мне такая жизнь? Отец на смертном одре, лучшие воины гибнут на границах, я не в силах защитить свой народ! Я оказался никчёмным и ненужным, хотя всю мою жизнь меня готовили именно к этому!

— Лот, ты более, чем достоин! Не мели чепуху! — горячо ему Лист возразил. — Возможно ошибка какая-то в ритуале произошла, не с той интонацией слова произнёс, или луна недостаточно ярко озаряла место обращения к силе… да тысячи причин может быть! А ты решил сразу всё на себя повесить.

— Совет Старейшин всё идеально рассчитали, ошибки быть не может… причина во мне, — не принял убеждения полукровки чистокровный эльф.

— Так от Листа вы чего хотите? — золотом глаз дракончик прищурился на застывших в одной позе Старейшин. — Сейчас у всех проблемы. Я вам больше скажу, проблемы эти, куда серьёзнее, чем вы даже представляете, у нас здесь ритуал по призыву Артера готовится меньше, чем через месяц, а это всё лишь малые камни на его кровавом престоле. Драконы, люди и оборотни уже объединились, чтобы не дать тёмным желаниям артериаров воплотиться в жизнь…

— Велдран, ты отвлёкся, — тихо разошедшемуся дракончику сказала, потому что сейчас меня судьба Листа больше всего остального заботила.

— Мы знали об этом, — кивнул самый противный из Старейшин, тот, кого Мудрым Ристиэлем назвали, — и о многом другом мы тоже знали… Например, что один из богов одарил вас своим благословением, ускорив то, что и так рано или поздно случилось бы, — посмотрел он прямо на меня, и от его взгляда у меня озноб по телу прошёлся, — к нашему сожалению, такая милость всего лишь обычному человеку досталась, и теперь многое от ваших решений зависит, в которых нет эльфийской мудрости и дальновидности, а лишь несдержанность и сиюминутные эмоциональные порывы…

— Вы со словами-то поосторожнее, уважаемый, — хищно в его сторону князь Миртар оскалился, — прекрасной госпоже многие из нас жизнью обязаны, и оборотни тоже эмоциональным порывам подвержены, а всепрощением, как люди, не страдают!

— В сторону госпожи Сандр даже смотреть косо не смейте, — Лист со своего места встал и ладонь многозначительно на рукоять меча положил.

— Сядь, полукровка, — примирительно руку Мудрый Аластиэль поднял, — не в обиду слова Мудрого Ристиэля прозвучали, тревогой будущее наполнено, нет ясности в грядущих события, тёмная тень нависла над ними, скрывая их от эльфийского Оракула. Не гневайся и ты, светлый князь, о решительности оборотней всем известно, никто честь прекрасной госпожи, столь полезным даром обладающей, задеть не стремился. И лишь звенящее беспокойство, что с ветром летит по всем землям, заставило нас позаботиться о её безопасности, ибо сила её решений определяет будущее для всех…

После этих слов мне и вовсе в обморок захотелось свалиться. О чём речь? Какая сила решений? Что я могу такого важного решить, что повлияет на всех? Выбрать платье не того цвета и развяжется война? Съесть на завтрак меньшую порцию и смертельно обидеть кулинарный талант госпожи Тарх? Ну, бред чистой воды.

— Так, красноречивый, ты давай с речами своими непонятными завязывай, — грозно Велдран прошипел, — и в дела нашей сверкающей нос свой любопытный не засовывай, а то без него останешься… не побрезгую, лично откушу. Последний раз спрашиваю! От Листочка нашего, чего надо?

— Наши сердца в столь неспокойное время поют от радости, что мы нашли того, в чьих силах древнюю защиту Изумрудных уделов активировать и на чей призыв древняя магия откликнется… — и все присутствующие в шатре эльфы слаженно на Листа уставились. Если бы стояли, то Лист бы наверняка от этих взглядов попятился, а так лишь вздрогнул.

— Только не говорите, что наш Листочек незаконнорождённый сын вашего Правителя, — разрядил Велдран повисшее напряжение своим ехидным смешком, — и теперь от него выживаемость всего эльфийского народа зависит.

— Скорее всего, наоборот, у Листа чистая кровь правящего рода течёт, — хмыкнул Оруш со своего места, — не стали бы эльфы такой делегацией в путь отправляться ради какого-то бастарда… прости, Лист.

— Ничего, не привыкать разные эпитеты в свой адрес выслушивать, — криво полукровка улыбнулся, которого с родного дома выперли, а теперь к нему же с поклоном за помощью пришли.

— Точно, Ор! Я же чувствовал, что с нашим ушастеньким что-то не так, точнее с его родословной, — оживился Велдран и на беседу с орком полностью переключился, словно и забыл о присутствующих здесь Перворождённых. — Слишком силён, слишком ловок, слишком удачен для того, у кого лишь капля эльфийской крови, да ещё связь эта… она же буквально прямо заявляла о его силе! Ну не может быть у полукровки лианэль!

— Лист! Ты обрёл истинную связь душ и сердец? — появились признаки любопытства на лице Лотаниэля, делая его, куда ближе к простым смертным.

— Великие подарили мне такое счастье, моё сердце больше не принадлежит мне, — показательно мой зеленоглазый наёмник наши пальцы переплёл, чтобы ни у кого сомнений не осталось.

— Не стоит спешить с выбором, Листиэль, — весомо так Аластиэль произнёс, а я от этих слов лишь сильнее в руку своего избранника вцепилась, и сердце от предчувствия беды сжалось. — Достойный сын степных просторов сказал правду: в тебе действительно течёт кровь правящего рода, и ты законный сын своего отца, который был первенцем из благословенной самими Вечными двойни, и чью безрадостную судьбу предрёк Оракул ещё до его рождения… Советом Мудрых было решено утаить эту информацию для всеобщего блага, ибо эльфы никогда не приняли бы своей Правительницей женщину из простых людей, и никогда бы не доверили бремя власти полукровке… Оракул предсказал, что Правитель Изумрудных уделов будет связан истинной связью с обычным человеком и эта связь приведёт его к гибели… а полукровка не может править Перворождёнными!

— О, так вы сами намудрили там со своими предсказаниями, провидцы бездновы, а теперь, когда хвосты припекло, к недостойному полукровке примчались? Потому что только в его силах вас от напасти защитить? Не стыдно, не? — взыграло чувство справедливости в золотом дракончике. — А теперь, что? Возвращайся, Листочек, мы всё простим? А как только поможешь нам, можешь опять на вольные хлеба отправляться, мы и имя твоё забудем?

— Великий Дракон, твои слова не справедливы, — покачал головой третий Старейшина, который больше молчал, чем говорил. — Совет Мудрых прежде всего о благе всех Перворождённых печётся. На тот момент лучшим решением было венец власти на Эртиаля возложить, а брата его в другое место на воспитание отправить и всю информацию о его рождение в тайне держать, и о праве его первородности молчать. Даже в нынешних условиях мы не можем возвести на престол Листиэля, его не примут, но обеспечить ему высокую должность во дворце, всеобщее признание и уважение за спасение, обеспечить безбедную жизнь и прекрасную эльфийскую деву из знатного рода в законные супруги, это в наших силах. Мы можем вернуть тебе твою жизнь, Листиэль, жизнь, которой ты был лишён и которой ты достоин… — посмотрел он прямо на полукровку, и я почувствовала, как он вздрогнул, и сомнения его почувствовала, и трудность выбора каменной плитой не только на его, но и на мои плечи легла.

— Вы сюда лесными путями прибыли? — вместо ответа Лист у Старейшин спросил.

— Да, время не терпит, у Лотаниэля хватило сил провести наш обоз сквозь пространство…

— Я вас услышал. Прежде чем я свой ответ дам, мне подумать нужно, — Лист встал, поднялся со своего места и помог мне подняться, попутно Велдрана на плечо закидывая, остальные за нами встали и в неодобрительном молчании, мы шатёр покинули.