Глава 26

— Да чего тут думать, Лист, посылать их лесами дремучими надо, — первой Лина не выдержала, едва мы на достаточное расстояние от шатров в лес углубились и приличную полянку для обсуждения сложившейся ситуации нашли. — Ишь чего удумали! Когда захотят поманят, когда захотят пинка под зад дадут? Так получается?

— Ух, рыжехвостик, ты прям в корень зришь! Вот за что люблю тебя, прелесть моя янтарноглазая, так ты молчать не будешь! — восхитился Велдран воинственно настроенной лисичкой. — Только здесь уже дело не только в гордости нашего ушастенького, который у нас наследником эльфийского престола оказался, тут дело во всех территориях чересчур надменных личностей, которые витиеватыми фразами злоупотребляют. У Листочка-то сердце доброе, пусть и не один раз несправедливым отношением ранено было… сейчас посидит, подумает, да помчится собратьев своих от гибели верной спасать, древний ритуал проводить да жизнь свою под угрозу ставить…

— А что мне делать? Бросить их? Они ведь сами с просьбой пришли! — сорвал Лист травинку и со злостью грызть её принялся.

— По правде сказать, лично я просьбы никакой не услышал, — скинул Миртар свой княжеский плащ и на земле его расстелил, предлагая нам с Линой на нём с комфортом разместиться. Велдран первый на воротнике лениво раскинулся, задумчиво в ночное небо уставившись. — Было предложение взаимовыгодного сотрудничества: мол, ты им — защиту древнюю активируешь, а они тебе мешок всех благ отсыпят…

— Да какой там мешок, так… кошель небольшой, и то не факт, — лениво дракончик заметил, позы своей не меняя. — Их слова, что ветер в кронах деревьев гуляющий, вначале сладко да гладко, а под конец получишь ты Лист хибарку на самых опасных территориях, которые всю жизнь защищать будешь, жену красоты невиданной, только из самого слабого и невлиятельного семейства, в общем, ту, что не жалко, вот и весь сказ.

Оруш с Орином, быстро костёр организовали, внимательно к разговору прислушиваясь.

— Велдран прав, ты уж прости, Лист, но эльфийскому слову верить нельзя, — заметил Оруш, когда пламя, весело шумя, вверх взвилось, и он рядом с нами на земле устроился, — твоему можно, тут вопросов нет, ты же не совсем эльф. Но вот с Перворождёнными дело иметь — себе в убыток. Однажды мы около южной границы Изумрудных уделов оказались, ничего серьёзного, просто время сбора трав было, а у эльфов, сами знаете, травы редкие, такие больше нигде не растут, да и не всегда они их продают… на самой кромке мы были, знали, что за нами из густого леса эльфийские лучники следят и оружие своё демонстративно на землю сложили, чтобы уж точно поняли, что мы по мирным делам. Потом старший их отряда вышел, и мы договор заключили, что ровно сутки можем травы спокойно собирать, и золотом за это разрешение заплатили… Только в полночь этих дозорных другой отряд сменил, а про нас их забыли предупредить… в общем, стычка небольшая вышла, но травы мы нужные всё-таки собрали. Считай звонкой монетой и за травы заплатили, и за возможность силой с эльфами померяться, — клыкасто Оруш улыбнулся. Даже спрашивать не надо было, кто из этой стычки победителем вышел… судя по сияющему орку — эльфы в лес уползли, дав зарок с орками связываться.

— Уважаемый Оруш прав, Лист, — поддержал орка господин Орин, явно эти двое взаимопонимание нашли, — то, что тебе Старейшины здесь наобещали, совершенно другими вещами на эльфийских землях обернутся могут.

— Лист, — сказала я тихо, но он услышал, и сразу в мою сторону повернулся, — решать только тебе, это твоя жизнь и твой выбор. Вряд ли ещё появится такой шанс вернуть себе и своё имя, и своё место среди эльфов…

Пламя весело плясало в костре, но в зелёных глазах Листиэля оно яростным огнём сверкало.

— Ты права, Рия, это моя жизнь и во второй раз я не позволю её испортить… И тебе судьбы такой, как у моей матери была, не желаю.

У меня сердце на этих словах биться перестало… но и винить Листа из-за его выбора я не могла. У него сейчас на одной чаше весов — всё то, о чём он мог только мечтать, а на другой — я и наша связь, ещё до конца не окрепшая и хрупкая… такую сломать большого труда не надо… а я… а я переживу, справлюсь со временем. Говорят, время лечит разбитое сердце, а моё сейчас разлетелось на мелкие осколки…

— Там твой ушастый родственничек крадётся… — Велдран заметил, лениво лапкой в сторону шатров дёрнув.

Все резко в ту сторону посмотрели и через пару мгновений, неясная тень среди кустов мельтешащая, облик и стать Лотаниэля приобрела, который высокомерным взглядом нас одарил и к Листу обратился:

— Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, прежде чем ты ответ дашь.

— Я скоро, — бросил нам наёмник и без промедлений за эльфийским наследником последовал.

— Дела… — задумчиво господин Орин протянул, по привычке пятернёй в волосы зарываясь.

— Если что, и без помощи эльфов справимся, нам не привыкать только на свои силы рассчитывать, — сделал для себя какие-то выводы Миртар.

В решение Листа ни у кого сомнений не было… у меня была лишь призрачная надежда, что он не откажется от наших чувств.

— Да чего вы? Я вот в Листе уверена! Он Рию любит и никуда не денется! — нахмурилась лисичка на эти пессимистические прогнозы, а потом помощи у своего истинного попросила: — Тар, ну скажи ты им! Что истинная связь — это не просто так! Не может он её предать!

— Лина, — успокаивающе её по плечу погладили, — Лист прав, меня никогда не примут эльфы, и моя жизнь будет такой же невыносимой, как и у его матери, окружённой холодным отчуждением и постоянно демонстрируем превосходством Перворождённых… он это знает, потому что сам столкнулся с этим, — говорила я это ровным и даже каким-то отстранённым голосом, а внутри словно всё умерло, — и поэтому не желает, чтобы я через всё это проходила… это благородный поступок и честный.

— А я вот в Листочка нашего верю… зря вы на нём так быстро крест поставили, а если и ошибаюсь, то мы возвращаемся к моей идеи с отбором для нашей сверкающей! Златокрылый, поучаствовать не желаешь? — оживившись, Велдран сказал, одним своим хитрющим видом стужу на душе прогоняя.

Листиэль.

— Я не знал, — было первое, что Лотаниэль Листу сказал, когда они на достаточное расстояние для уединённого разговора отошли. — Точнее, я узнал обо всём, когда отцу защитный барьер установить не удалось.

— Мне жаль.

— Тебе пора прекращать общаться с людьми, брат… — хмыкнул Лотаниэль, — какая ирония, мы считали себя братьями, потому что воспитывались и росли вместе, а по факту мы действительно оказались братьями. Кровь не проведёшь, да, Листиэль?

— Называй меня, как и прежде, я почти отвык от своего имени.

— Привыкнешь, Листиэль, привыкнешь. К хорошему привыкаешь быстро, а вот отвыкать тяжело…

— Я уже прошёл эту стадию, и поверь мне, в ней нет ничего приятного, но я давно смирился со своим статусом и своим будущем. И я не хочу, чтобы ты оказался на этом пути, Лот, — грустно Лист улыбнулся, — понимаешь ли, я же полукровка, как мне все Перворождённые не устают напоминать, так что к любым условиям намного быстрее чистокровных эльфов адаптируюсь, а тебя любые перемены за грань отправят.

— Но и видеть пренебрежение на высокомерных лицах тех, кто кланялся мне и рад был исполнить любое моё слово, я не смогу! — со всей силы Лотаниэль приложился кулаком в ближайшее дерево, словно оно было причиной обрушившихся на него бед. — В чём я виноват? В том, что Старейшины наплели интриг? В том, что я родился? Скажи мне, Лист?

— Я могу задать тебе те же вопросы, брат. И не раз задавал их себе, но так и не нашёл ответов.

— Всем Перворождённым нужна твоя помощь, Листиэль. Кровь твоего отца должна указать тебе верный путь, — не стал отвечать Лотаниэль лишь по одной причине: он и сам не знал, но в том, что он уже успел окунуться в пренебрежение эльфов он не соврал ни словом. Правда со скоростью лесного пожара достигла ушей приближённых к Правителю Перворождённых, и от них разнеслась дальше. Спустя пару дней, при виде Лотаниэля те, кто ещё вчера искал его благосклонности, одаривали его презрительными усмешками и не спешили приветствовать должным образом, показательно спиной к нему поворачиваясь. Но Лотаниэль воспитывался, как будущий правитель, и ему не понаслышке были знакомы такие понятия, как долг, верность и преданность своим людям, и если для их спасения ему нужно будет наступить на свою гордость и умолять Листа, он сделает это. — Лист, брат, мы нуждаемся в тебе. Старейшины много чего сказали, но… я тебе своё слово даю, что твоим дом в Дивнолесье будет, и должность в моём личном отряде, если захочешь, а нет — найдёшь себе занятие по душе.

— Знаешь, брат, скажи ты мне это всё месяц назад, возможно, я бы и обрадовался, но сейчас у меня другие планы, — у Листа действительно был другой план, который не совпадал ни с предположениями его друзей, ни с надеждами Старейшин. У него был его льдинка, любовь к которой, словно солнце, согревало его душу изнутри, и ради счастья с которой он готов был горы свернуть… а тут всего лишь древний ритуал провести, подумаешь, мелочь какая.

Об этом ритуале, им с Лотом наставники рассказывали, как о высшем проявлении мощи и величия правящего рода: природная граница, появляющаяся по воле древних слов, напитанных мощью и силой крови, неприступной стеной становиться на рубежах эльфийских владений. Непроходимый густой кустарник, высотой в два, а то и три человеческих роста вырастает буквально за ночь, оскаливаясь ядовитыми шипами и распространяя в воздухе дивный аромат, когда его кто-то касается и который впитывается через кожу безумцев, решивших покуситься на эльфийские земли, приводя к медленной и мучительной смерти, и от действия которого нет спасения. К этой защите за всю историю существования Перворождённых прибегали всего лишь три раза, не столько потому, что на Изумрудные уделы не нападали… нападали, и не единожды эльфийская цитадель была в осаде, а по той причине, что если древняя сила сочтёт взывавшего к ней недостойным — результат будет плачевным, такой же, как с отцом Лотаниэля…

Лист далеко не был уверен, что у него всё получится. Если уж более достойные мужи не справлялись, то ему-то куда? Но попробовать он был обязан… пусть его и выгнали, но эльфийской крови в нём было предостаточно, да и резерв у него неплохой был, должно получиться… и надежда была, что в случае неудачи по их связи с льдинкой из-за грани вернутся сможет…

Наёмник хмыкнул насмешливо, вспомнив, как Велдран относится ко всей этой героической дурости — сдохнуть побыстрее… этот точно спасать не будет, а ещё пинка даст не раздумывая.

Лотаниэль подумал, что полукровка над его словами насмехается, и головой дёрнул, словно в раздражении, но тем самым знак особый подавая тем, кто за ними следил:

— Лист, я ведь на полном серьёзе говорю, без обмана… прежде чем ты дурость очередную выкинешь, с тобой ещё кое-кто поговорить хочет…

Зеленоглазый наёмник обернулся в ту сторону, куда Лот смотрел, и на месте замер.

Бесшумной поступью, исполненная совершенства эльфийской красоты, к ним шла Олириэль, та самая, чей водопад золотых волос и глубина голубых глаз не один год тревожила душу полукровки и наследника Лотаниэля.

— Долгих лет жизни, Листиэль, — изящно склонилась она в приветствии перед Листом.

Лист усмехнулся. Как быстро, однако, меняется мнения у долгоживущих. Когда они виделись в последний раз, Олириэль даже презрительного взгляда ему не подарила, а сейчас вот кланяется, словно он выше её по положению стоит и не зазорно ей полукровке уважение выказывать.

— Я вас оставлю, — Лотаниэль быстро из виду скрылся, а Лист… Лист уже давно не был таким наивным и даже примерно мог представить, о чём пойдёт речь и что ему предлагать будут.

Эльфийские девы, чья красота вызывала всеобщее восхищение и влюбляла в себя с первого взгляда, не имели склонности ночи в шатрах да под открытым небом проводить. Им больше по душе комфорт и удобства ажурных кресел было, летящий шёлк нарядов, и ароматы цветущих трав, что тёплый ветер в их покои приносил.

— Долгих лет жизни, Олириэль, твоя красота ослепляет при свете солнца и покоряет в лунном сиянии, — любезно ответил Лист на приветствие эльфийские, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

В прошлом он сам постоянно искал встреч с ней, радовался, если она одаривала его мимолётной улыбкой или задерживала на нём взгляд… в такие моменты его сердце билось, как сумасшедшее, душу наполнял восторг, и хотелось до дрожи в пальцах прикоснуться к блестящему золотом водопаду волос. Сейчас Лист рассматривал идеальное женское лицо и ничего не чувствовал и не понимал, как раньше мог восхищаться Олириэль, ведь в ней нет ни теплоты, ни искренности.

— Ты не растерял своей учтивости, Листиэль, несмотря на печальные события, — нежным перезвоном зазвучал голос Олириэль, отчего Лист непроизвольно на шаг отступил, — моё сердце поёт от радости встречи с тобой.

— Я тоже рад тебя видеть, Олириэль, о чём ты хотела поговорить?

— Хорошо, я скажу прямо, ты всегда предпочитал короткий разговор долгой беседе. Мой отец дал разрешение на наш союз, он видит в этом неплохие перспективы, в свете открывшихся обстоятельств… я не против, пусть ты и не поднимешься высоко, но в наших детях будет сильная кровь правящего рода, они будут талантливыми и достойными эльфами, и перед ними откроются перспективы и возможности, которые нас сейчас недоступны…

Олириэль сказала это с нотками снисходительного превосходства, а на Листа словно ушат отборных помоев вылили.

— Ты не против… отрадно слышать, Олириэль, я меня спросить не хочешь?

— Листиэль, ты отважный воин и, как оказалось, сын истинного Правителя, но это не отменяет того факта, что ты полукровка… — лёгким движением девушка прошлась по предплечью застывшего Листа, — я Олириэль, прекрасный цветок эльфийского сада, права любоваться которым добиваются представители самых знатных родов… своим избранником я выбрала тебя, Листиэль… считай это своей наградой за спасение Изумрудных уделов.

— Стой, — перехватил её руку зеленоглазый наёмник нахмурившись. — Ты не слышишь меня, прекрасный цветок эльфийского сада, красотой которого пусть и дальше любуются все кому не лень, я не согласен брать на себя такую ответственность, как забота о тебе, светлая Олириэль. У меня уже есть та, чей лик затмевает мне свет солнца и сияние звёзд, чья сладость губ кружит голову похлеще хмельных вин, и в чьих глазах для меня сосредоточен весь мир…

— Листиэль, — со сладкой улыбкой девушка насмешливо головой покачала, — ты не можешь предпочесть какую-то женщину мне, Перворождённой, которая одним лишь своим видом вызывает восхищение, и за поцелуй которой будут биться насмерть… тебе же я подарю его бесплатно…

Лист не успел отстраниться, совершенно не ожидая такого поведения от Олириэль, после сказанного им, и девушка успела прижаться к его губам, прежде чем он оттолкнул её. Словно упырь болотный присосался — гадко и противно.

Резким движением Лист губы вытер и только собрался прекрасную эльфийку в компанию дохлых гоблинов отправить, не стесняясь в выражениях, как голос Велдрана заставил его холодным потом покрыться.

— Стой, сверкающая моя, да в болото этого предателя! Я тебе сразу про отбор говорил!

Бездна! Льдинка!

— Исчезни, Олириэль, исчезни из моей жизни! — зло прошипел Лист и в ту сторону, откуда голос дракончика донёсся, бросился.