Глава 5

Александра

— Послушай меня, Александра, если ты хочешь выжить, молчи. А если хочешь, чтобы твой сын и дальше жил, тогда сделай небольшое одолжение. В карман я тебе кладу карту памяти. В семнадцать двадцать ты должна попасть в приёмную нашего босса и сесть за компьютер секретаря. Логин и пароль написаны на бумажке, — я чувствую, что мне в задний карман брючек кладут что-то. — Зайдёшь на почту. Отправишь всё с карты памяти по адресу, написанному на бумажке. Поняла? Кивни, если всё поняла, — я киваю, заливаясь слезами и трясясь, как лист на ветру. — Отлично. Попробуешь кому-то рассказать, твой сын уже сегодня перестанет дышать. Сделаешь всё, как нужно — получишь деньги на трансплантацию. Поняла? — я ещё активнее киваю. — Приведи себя в порядок и делай вид, что ничего не произошло. Выдашь себя — знаешь, что будет с сыном.

Я чувствую, что холодный предмет перестаёт прижиматься к рёбрам, а после исчезает и рука со рта. Раздаются торопливые шаги, кто-то выбегает из туалета. Я настолько напугана и ошарашена, что ещё несколько минут стою на месте с мешком на голове. Не шевелюсь. Даже дышу через раз.

Спустя минут десять, когда дыхание становится слишком тяжёлым и воздуха перестаёт хватать, я стягиваю мешок. Комната плывет перед глазами, в ушах звенит. Опираюсь на раковину, чтобы не упасть. Сердце колотится как сумасшедшее, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться.

В зеркале вижу бледное, заплаканное лицо. Выгляжу ужасно. Но у меня нет времени на жалость к себе. Мне нужно собраться и взять себя в руки. Ради сына. Ради Влада.

Осторожно ощупываю карманы. В одном лежит флешка, в другом — сложенный вчетверо листок бумаги. Разворачиваю, дрожащими руками: логин, пароль, адрес электронной почты. Запоминаю, как таблицу умножения. Прячу обратно в карман. Умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя в порядок. Нужно выглядеть так, будто ничего не случилось.

Вытираю лицо бумажным полотенцем, щепаю себя за щёки. Натянуто улыбаюсь собственному отражению.

Выхожу из туалета, стараясь не смотреть никому в глаза. Иду к своему рабочему месту. Мне кажется, что каждый взгляд прожигает меня насквозь. Что все догадываются, что я собираюсь сделать.

Сажусь за компьютер, делаю вид, что работаю. Но все мои мысли — о предстоящем предательстве. Семнадцать двадцать. У меня есть несколько часов, чтобы собраться с духом и сделать всё правильно. Ошибиться мне нельзя. На кону стоит жизнь Влада.

Если они знают про сына, значит, покопались в моей жизни основательно.

Смотрю на фотографию сына, стоящую в рамке на моем столе. Его улыбка — единственное, что дает мне силы.

Я справлюсь. Я должна справиться. Ради него.

Если мне действительно заплатят, и я смогу оплатить операцию… Всё изменится. Влад снова станет активным, жизнерадостным мальчиком. Вернётся в школу.

Я пытаюсь убедить себя в этом. Твержу вновь и вновь, чтобы заглушить муки совести. Я всегда была слишком правильной, всегда пыталась бороться за справедливость. И если бы не угроза, нависшая над сыном, я бы пошла добиваться правды.

Но не в этот раз. Здесь мне просто не оставили выбора.

Перед обедом иду в туалет. Уже другой. На другой этаж, потому что боюсь, что в том меня снова подкараулят.

Из кабинки, дверь которой не закрыта, доносятся надсадные всхлипы. С опаской заглядываю внутрь, вижу девушку на полу. Я медленно подхожу и касаюсь вздрагивающего плеча пальцами.

— Простите, Вам плохо?

Блондинка резко поворачивает голову. Смотрит на меня заплаканными карими глазами. Икает и ладошками стирает дорожки слёз.

— Да. Очень плохо, — надсадный всхлип.

— Я ещё плохо здесь всё знаю, но, может, мне отвести Вас в медпункт? Вы очень бледная. И горячая, — я ладонью касаюсь её лба.

— Нет, — мотает головой. — Не нужно. Спасибо.

Я помогаю девушке подняться с холодного пола. Рассматриваю белое лицо с потёками туши и красным носом. Несмотря на это девушка потрясающе красива.

— Вас кто-то обидел? — осторожно уточняю я.

— Скорее, я сама себя обидела. Поверила в то, чего быть просто не может, — я сразу же понимаю, что говорит она о мужчине.

В груди что-то шевелится, голову пронзает боль. Что-то мелькает на грани сознания, но тут же угасает, так и не всплыв на поверхность. У меня так бывает, когда я что-то начинают вспоминать.

Я протягиваю девушке салфетки.

— Спасибо большое.

Девушка пытается стереть потёки туши со щёк, что у неё крайне плохо получается. Кривит губы и вновь начинает плакать. От жалости внутри всё сжимается.

— Можно я Вас обниму?

Девушка с готовностью ныряет в мои раскрытые объятия, смыкает руки на талии. Я поглаживаю её по вздрагивающим плечам и спине.

— Я Мирослава, — говорит сдавленным от слёз голосом.

— А я Саша, — несмело ей улыбаюсь.

— Я тебя не видела здесь.

— Я здесь всего полторы недели работаю. Скоро заканчивается испытательный срок. Надеюсь, что я здесь задержусь.

Отвожу взгляд, пальцами сжимаю шлёвки на брюках. Задержусь, если не вылечу со свистом, когда узнают, что я собираюсь сделать.

— Было бы очень здорово, — приятная улыбка трогает губы девушки. — Не хочешь пообедать?