Глава 6

Александра

— С огромной радостью, — я от радости чуть прикусываю губу.

— Только сумку возьму с телефоном и картой, — Мирослава смущается, как и я.

— Я тоже.

— Тогда встретимся у лифта.

Разойдясь с Мирославой в разные стороны, иду в свой кабинет. Хватаю сумку, надеваю пальто.

— Воробьёва, ты на обед? — окликает меня коллега.

— Да.

— Слушай, заскочи, пожалуйста, сначала в кадры. Отдай им моё заявление. Скажи, что от Захаровой. Я им утром звонила, они знают.

— Да, конечно. Это же на втором этаже?

— Да. Сразу направо, как из лифта выходишь. Спасибо тебе. Буду должна.

Я смущённо улыбаюсь, забираю файл с документом и спускаюсь в кадровый отдел. Отдав заявление, возвращаюсь на лифте обратно на этаж, где работает Мирослава.

На шестом этаже кто-то заходит.

Спиной я чувствую чей-то пронзительный взгляд. Ощупывающий. Сверлящий. Мне кажется, что я чувствую путь его следования — затылок, плечи, спина, талия, ноги. Мне становится душно. Переступаю с ноги на ногу. Рассматриваю свои поломанные ногти.

Мужской запах наполняет помещение лифта. Терпкий. Приятный. И вызывающий странные свербящие чувства.

Мне кажется, что он мне знаком. Знаком настолько, что я украдкой вновь и вновь втягиваю его, пока кабина лифта движется наверх.

Я не знаю, где я могла его почувствовать раньше. Кусаю нижнюю губу. Гадаю, что же в нём такого.

Прикрываю глаза, взываю к памяти. Вновь виски начинает ломить.

По спине и затылку проходит странная дрожь. И когда лифт останавливается на нужном этаже, я спешу покинуть его, не осмелившись даже взглянуть на того, с кем я ехала.

— Саша? — хриплый низкий голос, полный неверия заставляет вздрогнуть.

Я хмурюсь. Оборачиваюсь и смотрю с недоумением на молодого мужчину. В голове начинает шуметь. Сердце грохочет громко-громко. Я смотрю в красивое лицо с внимательными синими глазами, на дне которых плещется море чувств. Противоречивых. Стремительно сменяющих друг друга.

В висках начинает ломить. А в голове мелькают смазанные туманные картинки. Ни одну из них не могу уловить за хвост.

Мужчина стремительным шагом преодолевает расстояние между нами. Хватает огромными руками за плечи. Что-то говорит. А я вслушиваюсь в звучание его голоса, ловлю до ломоты в сердце знакомые нотки. Они дрожащим нетерпением, болью отзываются в груди.

Мне кажется, что я его знаю. Знаю этого мужчину. Очень хорошо.

Его запах. Голос. Взгляд. Прикосновения рук.

Будто так уже было не раз. Будто я много раз смотрела на него снизу вверх, ощущая жар его тела. Вдыхала запах. Слушала голос.

Может это он меня зажал в туалете и приказал шпионить?

Тут же отгоняю эту мысль. Нет. Это невозможно. Там я не чувствовала запаха, нос был закрыт.

Что же тогда? Я хмурюсь. Вглядываюсь в злые синие глаза, в которых бушует шторм. И что-то кажется мне неправильным. Мне хочется изменить эмоцию. Поднять руку и пальцами разгладить хмурую складку между бровей.

Мужчина что-то говорит, а я отвечаю невпопад. А сама судорожно думаю.

Что если мы были знакомы? Что если он отец моего Влада?

И задыхаюсь. Ловлю воздух, словно выброшенная на берег рыба. Таращу глаза на мужчину и вжимаю голову в плечи.

Что если это он? Мать говорила, что отец моего Влада в тюрьме. Что он был ужасным человеком. Наркоманом. Что из-за него я чуть не попала за решётку.

Я дрожу всем телом. И только появление Мирославы спасает меня от падения в обморок.

Мужчина уходит, кинув на последок злой и не обещающий мне ничего хорошего взгляд. Я провожаю широкоплечую фигуру взглядом.

— Вы знакомы с Ромой? — оглядываясь назад, интересуется моя новая знакомая.

Рома.

Катаю это имя на языке. Пытаюсь вспомнить. Выудить из памяти хоть что-то. Но натыкаюсь на глухую стену темноты.

— Нет, — говорю решительно.

— Возможно, он просто с кем-то тебя перепутал?

Лифт открывается, и мы заходим в кабину.

— Я не знаю. Но он знает мою фамилию. Это странно. Но… Дело в том, что мы действительно могли быть знакомы, — выдыхаю правду. — Я потеряла память восемь лет назад. Почти восемь. И я помню себя только до восемнадцати лет. Последнее воспоминание, как я оканчиваю школу и получаю золотую медаль. А потом огромный провал в памяти, почти в два года.

— А как так произошло?

У Мирославы такая же реакция, как и у всех тех, кто узнаёт об этом. Шок. Неверие. Сочувствие.

— Меня сбила машина. Так сильно, что с трудом спасли ребёнка. Я была на тот момент беременна.

И возможно, отца моего ребёнка я только что встретила.

— А сейчас у тебя всё хорошо, надеюсь?

Я вижу, что девушка хотела бы многое спросить, но она слишком воспитана, чтобы лезть в душу.

— Да. У меня замечательный сыночек, которого я безумно люблю. Только в первый класс пошли. Ему пока что очень нравится, в школу бежит с радостью. Вот работу себе хорошую нашла. Надеюсь, останусь здесь надолго. И найду себе друзей.

О том, что у меня болен сын, я предпочитаю не говорить. Ненавижу жалость. Ненавижу, когда начинают смотреть иначе. С сочувствием. Будто я его потеряла. Будто на нём уже поставили крест.

Я готова зубами вгрызаться в жизнь. Рвать куски, только бы сделать всё возможное для здоровья сына.

Влад всё, что у меня есть. С матерью отношения слишком напряжённые. Тяжёлые.

Да и Влада она не любит. Потому что он «от этого урода родился».

После обеда с Мирославой, возвращаюсь на рабочее место. Пытаюсь вникнуть в работу, но все мысли только о предстоящем «деле». И о мужчине, которого я встретила у лифта.

Рома.

Перед глазами его лицо. Суровое. Красивое. С тёмной щетиной и пронизывающими до самых костей синими глазами. Когда я поворачиваю голову, нос улавливает запах его туалетной воды, оставшийся от его ладоней. Его ладони оставили лёгкий шлейф на ткани, когда он смыкал пальцы на моих плечах.

Не отдаю себе отчёта, когда вновь и вновь поворачиваю голову и склоняю её вниз, носом втягивать приятный запах. Мне начинает казаться, что он меня успокаивает.

Как бы мне не хотелось оттянуть время, оно пролетает до конца рабочего дня стремительно. Ладони потеют, а меня всю колотит, когда я иду в сторону приёмной.