Глава 8

Александра

Я вскидываю глаза и в свете фонаря узнаю плечистую фигуру Романа. Взволновано вздыхаю. Чувствую запах его туалетной воды. Волнительный. Приятный. Кружащий мою голову и бьющий под коленные чашечки.

Все мысли вмиг покидают голову. Я забываю обо всём на свете. О проблемах. О планах. Да я даже сейчас ответить не смогу, как меня зовут внятно.

Этот мужчина слишком странно влияет на меня. Излишне странно.

Моё тело реагирует на него. Тянется к внушительной фигуре, будто так и должно быть. А его запах знаком. Знаком настолько, что я прикрываю глаза и втягиваю его вновь и вновь, судорожно пытаясь вспомнить, где я его могла почувствовать раньше. Я знаю каждую нотку, каждый подтон.

— Так ты ничего не хочешь мне сказать, Воробьёва? — хриплый голос раздаётся над головой.

Горячее мужское дыхание опаляет лоб и переносицу. Волнует. Дрожь проходит по всему телу. По рукам и спине. Концентрируется на затылке.

— Я? Простите, я не понимаю, — выдыхаю, встретившись с внимательным взглядом.

Я скорее угадываю, чем вижу, что он смотрит на меня. И отчего-то прекрасно знаю, как он смотрит. С каким выражением на лице. Каким взглядом.

Всё мне кажется до боли знакомым. Будто всё это я уже проходила. Будто Рома уже прижимал меня так к этому самому забору. Будто уже смотрел сверху вниз, сжимая пальцами плечи.

— Как это у тебя получается, Воробушек, делать такой невинный вид, когда испоганила другому жизнь?

В голове щёлкает. Он заметил меня в кабинете. Понял, что я отправила с той флешки данные. Приятная дрожь сменяется ознобом. Меня начинает потряхивать от страха и обречённости.

Напряжение дня даёт о себе знать потоком слёз.

— Простит-е, — всхлипываю сквозь рыдания. — Простите меня. Я не хотела. Меня заставили. Я была вынуждена.

Я чувствую внимательный взгляд мужчины на своём лице. Мне кажется, что его пальцы сейчас не сжимают мои запястья, а скользят по щекам, смахивая слёзы. Я слышу, как он скрепит зубами. Чувствую, как сильно он злится. Как трясёт его от ненависти.

Что если у него из-за меня проблемы? Что если его уволят? Или посадят?

— Простите, — повторяю сквозь судорожные рыдания.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Слишком многое навалилось на меня.

— Чёрт с тобой, — выплёвывает Роман.

Его руки исчезают с плеч. Из-за пелены слёз, не вижу, куда он девается. Только спустя полминуты слышу шум колёс уезжающей машины.

Сползаю по стене вниз, задыхаясь от рыданий. В груди больно. Так больно, что приходится давить ладонями, чтобы хоть немного унять эту боль. Я выплёскиваю все свои переживания.

Мужчина ушёл, а мне стало холодно.

Без него.

И вновь знакомое чувств. Вновь ощущение, что это уже когда-то было.

Я обхватываю руками голову, тихо вою.

Голова начинает болеть.

Я тру виски, раскачиваюсь из стороны в сторону. Боль только нарастает.

Начинается ливень. С титаническим трудом я поднимаюсь с холодной земли и захожу на территорию дома.

К огромному облегчению мать я не встречаю. Скорее всего, она снова уехала встречаться с подругами.

Доползаю до ванной комнаты, сбрасываю грязную одежду и встаю под горячие струи. Жмурю глаза, лбом вжимаюсь в прохладную плитку.

Постепенно головная боль отступает.

Выдавливаю на ладонь гель для душа, медленно начинаю наносить на озябшее тело. В голове вдруг ярко вспыхивает картинка.

— Такая красивая и такая стеснительная, — тихий хриплый голос за спиной.

Я вся покрыта мурашками. Дрожу от близости горячего тела позади. Кожа к коже. Чувствительно. Сладко. Порочно. Он прикусывает шею сзади. С таким упоением и жадностью, с такой одержимостью и желанием оставить на мне свои следы, что мне становится вновь неловко и страшно от собственной желанности.

От того, насколько сильно он меня жаждет.

Я переступаю с ноги на ногу, а потом и вовсе их скрещиваю от невыносимой сладкой тяжести внизу живота. Слышу хриплый несдержанный смешок у виска, а потом жадные ладони ложатся на мои мыльные руки, накрывая их полностью.

Я охвачена им с ног до головы. Спрятана от всего мира.

Сгораю в его нетерпеливой страсти.

Он ведёт моей ладошкой по подрагивающему животу вниз. К сжатым бёдрам, чтобы мягко, но настойчиво заставить развести их.

— Ты ведь никогда не осмелилась бы сделать так, малышка, — хрипит, прикусываю вершину уха.

Моя ладонь, ведомая его пальцами, оказывается между бёдер. Касание пальцев к напряжённому клитору. Я всхлипываю, откидываю голову назад на его плечо. Слепо ищу губы, желая получить ещё больше его жадности.

— Вот так, всё правильно, — хрипит, направляя мои пальцы.

Глаза закатываются, ресницы начинают дрожать. Я выгибаюсь в пояснице и издаю громкий стон. Смущаюсь. Но всего мгновение. Потому что мои пальцы отодвигают в сторону и настойчиво начинают дарить порочную ласку.

— Стони для меня!

И я слушаюсь. Несдержанно кричу, ноготками царапаю жилистые запястья.

— Так, моя девочка. Ты моя. Запомни это. Моя.

Я резко выныриваю из странного видения. Распахиваю глаза и непонимающе оглядываюсь. Что это было? Воспоминание? Или просто очередной невнятный сон? Может, я стоя заснула?

Я выхожу из душа. Вытираю ладонью запотевшее зеркало, смотрю в заплаканные голубые глаза. Я выгляжу измученной. Уставшей донельзя. Но внешний вид ни капли не отражает той усталости, которая накопилась внутри. Я собираю с пола вещи, закидываю в стирку и отправляюсь спать.

Знаю, что завтра всё точно не станет лучше. Верить в чудо я давно перестала. А ждать плохого просто устаёшь и бездумно плывёшь по течению. Я проваливаюсь в сон мгновенно, едва забираюсь под одеяло.

Роман

Чёртова девчонка! Как? Как только у неё получается так убедительно лгать? Эти слёзы в глазах. Эта дрожь.

Я не знаю, зачем я поехал к её дому. Стёпа сказал, что она живёт с матерью. И после работы я поехал по знакомому маршруту. Остановился у знакомого дома. Наблюдал за огнями в окнах. И сидел. Сидел, как преданный пёс и чего-то ждал.

Её? Возможно. Самому признаваться в этом крайне тяжело.

Как и осознавать тот факт, что я так же не переношу её слёзы, как и восемь лет назад. Что готов собрать их губами. Вжать в себя и успокоить.

Бью ладонями по рулю и в бешенстве скриплю зубами.

Ненавижу её! Ненавижу себя за эту слабость. За эту готовность прощать и оправдывать. За то, что, зная её насквозь, как облупленную, всё равно ведусь на этот дешевый спектакль.

Восемь лет! Восемь лет прошло, а я снова у её дома, как привязанный. Как будто какая-то невидимая цепь тянет к этому месту, к этому дому, к этой проклятой девчонке.

Вжимаю газ в пол и еду домой, жалея лишь одного — забыться и вытравить девчонку из памяти.