Глава 9

Александра

Следующий день в точности повторяет все предыдущие — будильник, завтрак, больница, работа. Я сижу за своим рабочим местом, бездумно выполняю свою работу.

Аппетита нет. Даже сил на то, чтобы подняться и налить себе кофе, нет.

В голове мысли не о сыне. А о Романе. И моих странных воспоминаниях. Или фантазиях. Сегодня я прошла на работу без препятствий. Никто меня не остановил. И никто косо не смотрел. Значит, мужчина вчера злился не по причине слива данных.

Тогда в чём дело? Что нас могло связывать? Или кто?

Когда после обеда ко мне подходят двое мужчин и просят с ними куда-то пройти, я не сразу понимаю, что происходит. Меня силой подхватывают под локти и бесцеремонно тащат к лифтам.

Лишь спустя несколько минут, когда на этаже нас встречает мужчина в одежде секьюрити, я понимаю, что меня вычислили. Теперь сомнений точно нет.

Я начинаю рыдать. От страха и отчаяния. Владу теперь не помогут. А что если сейчас ему что-то сделают, пока я здесь? Что если они узнают, что меня поймали и тогда причинят вред моему сыночку?

— Пустите! Отпустите меня, — вырываюсь, ору.

Даже пытаюсь кого-то укусить. От страха и отчаяния, что с Владом что-то произойдёт.

Но меня впихивают в кабинет, чтобы в то же мгновение на моих плечах сомкнулись сильные и уже знакомые руки. Они смыкаются с силой, как капкан. И должны напугать. Повергнуть в ужас. Но почему-то я вновь чувствую защиту. Мне кажется, что всё должно быть непременно хорошо. Потому что этот мужчина рядом.

— Что, Воробьёва, снова решила нагадить? — его голос пропитан ядом и горечью.

— Простите, — выдавливаю из себя, захлёбываясь рыданиями. — Простите. Я не могла никак иначе.

Я замечаю Миру, которая торопливо выдвигает для меня стул и помогает сесть. Мне настолько тяжело на неё смотреть, что я закрываю лицо ладонями.

— Объяснись, пожалуйста, — мягко и терпеливо просит девушка.

В её голос не слышу осуждения или злости. Только сочувствие.

— Влад. Мой Влад болеет. У него рак. Ему нужна пересадка костного мозга. Я устроилась сюда, чтобы накопить на операцию. Неделю назад его состояние ухудшилось. А вчера, когда я зашла в туалет на работе, кто-то напал на меня. Мне надели мешок на голову, зажали рот и сказали, что делать. Я должна была отправить данные с компьютера Мирославы Юрьевны. Мне сказали, что если я не сделаю этого, то тогда Влад… Они Влада…

Голос срывается. Я жадно хватаю воздух ртом. Но моим воздухом вдруг становится запах мужчины, опустившегося передо мной на корточки и проведшего ладонью по голове. Так осторожно и трепетно, будто Рома боится, что я превращусь в пепел.

— Тш-ш-ш. Мы всё решим, — даёт обещание, которому я безоговорочно верю.

— Я не хотела подставлять. Но я не могла поступить иначе! Это мой сын! Простите меня. Умоляю. Простите.

Я бегаю взглядом по кабинету. Не знаю, куда и на кого смотреть. И моим маяком становится сосредоточенное лицо Романа. Он смотрит на меня… жадно. Хмурит брови и не отводит взгляда. Продолжает поглаживать по голове, как маленькую. Успокаивая морем синих глаз.

Нет никакой логики в том, что глядя в эти очи я вдруг начинаю испытывать чувство спокойствия. Я вдруг осознаю, что меня никто не тронет. Потому что этот мужчина рядом.

Это странно. Сладко и больно. Неправильно. Иррационально. Но будто вытащено из глубины души.

Интересно, его щетина мягкая, если к ней прикоснуться пальчиками?

Мысль совершенно неуместная в данной ситуации.

Дверь в кабинет открывается и заходит генеральный директор. Он окидывает взглядом открывшуюся картину. По его лицу нельзя понять, что он думает. Я вся сжимаюсь на стуле и неосознанно подаюсь ближе к Соболеву, желая спрятаться за его внушительной фигурой.

— Степан, что происходит? Лощинин сказал, что крысу поймали.

Я обречённо закрываю глаза. Сейчас меня вышвырнут из компании, оставив с ужасной характеристикой и с огромными долгами.

— Нет, не поймали. Нас ввели в заблуждение, — твёрдо отвечает Калинин.

— Девчонка отправила данные с компьютера твоего секретаря, — проявляет осведомлённость генеральный директор.

— Её подставили.

— И кто же тогда это сделал?

Калинин молчит. Хмурится, потом говорит спокойно:

— Я обещаю, что найду того, кто сливал данные. И уволюсь. И выплачу долг Воробьёвой вместо неё.

— И с чего такая щедрость? — вскидывает бровь генеральный.

— На её месте я поступил бы так же, если бы моему ребёнку грозила опасность.

Я смотрю на мужчину огромными глазами. С неверием и незнающей границ благодарностью. Я не сталкивалась с такой человечностью уже давно. Или никогда. Бегая по больницам с Владом, я узнала, какими жестокими, бесчувственными, подлыми и омерзительными бывают люди. Взять в пример мою родную мать.

Генеральный директор уходит, а Степан Александрович подходит ко мне и берёт за руку. Улыбается уголками губ.

— Всё будет хорошо. Мы обязательно поможем твоему сыну. Найдём врачей. А сейчас иди домой и отдохни. Рома тебя проводит. Завтра встретимся и обсудим, что делать дальше.

Я киваю. На слова благодарности элементарно не хватает сил.

— Пойдём. Отвезу тебя, — Роман подхватывает меня под локоть, помогает подняться со стула.