Глава 9

— Как ты смотришь на шоппинг?

— Положительно! — с энтузиазмом отозвалась Гуля. — А что нам надо?

Ему стало тепло от этого «нам».

— Ну, я подумал… Что надо кое-что купить для дома. Может, ты хочешь розовые полотенца? Какие-нибудь… пледы… вазы… подуш…ечки?

Гульнара рассмеялась.

— Очень… соблазнительное предложение. Но, может быть, все это имеет смысл заказать на маркетплейсе?

— Нет. Такие вещи лучше трогать перед покупкой.

Она бросила на него короткий взгляд из-под длинных ресниц.

— Хорошо. Поехали щупать. И еще нам надо в продуктовый.

— Я думал, мы пообедаем в ресторане.

— Я не против. Но ужинать мы будем дома.

***

Они не купили ни единой вазы. Никакой посуды вообще — даже малюсенькой кофейной чашки. Зато они набрали кучу всего мягкого — несколько комплектов постельного белья, какой-то и в самом деле плед, подушки. А потом они поехали обедать, немного погуляли, а на обратной дороге зарулили в гипермаркет.

— Не помню, когда в последний раз таскал такие пакеты.

Гуля охнула.

— Прости… Я не подумала! Ты ведь… Тебе нельзя нагружать руки, наверное. Я в следующий раз закажу доставку!

— Перестань, — Булат подпер плечом дверь. — Я не сказал, что мне тяжело. Я сказал, что давно этого не делал.

***

Когда Булат вышел из душа, дома чем-то пахло. Вкусно пахло. Можно даже сказать — умопомрачительно. Как давно не пахло в его доме. Когда Булат приходил домой, в нем уже не пахло едой. Приходящий повар всегда тщательно проветривала после себя, включала вытяжку.

Булат пошел на запах — и остолбенел. Гульнара была там, и она готовила еду. Но причиной того, что Булат встал, как столб, было не это. Точнее, не только это.

Всю первую неделю их семейной жизни они с Гульнарой одевались дома примерно одинаково. Булат — так, как привык. А он привык дома одеваться прилично — в удобную, хорошего качества трикотажную одежду: брюки, футболки, лонгсливы. Летом, когда жарко, обычно предпочитал шорты, но сейчас решил не шокировать Гулю своими капец какими волосатыми ногами и ходил дома в штанах. И она одевалась примерно так же — брючки, футболки. Собственно, в брюках Гульнара была и сейчас. Но это были какие-то совершенно другие брюки. Атласные, мягкого бежево-розового цвета, они вроде бы были широко скроены. Но при этом было прекрасно видно, как при ходьбе мягко перекатываются идеальные круглые половинки женских ягодиц. Сверху была надета кофточка с запахом, тоже атласная. И вполне скромная на вид. Ровно до того момента, когда Гуля не повернулась, не встала в профиль к Булату и не потянулась за чем-то наверху. И тогда он отчетливо, без сомнений увидел, что лифчика на Гуле нет. Да и вообще все разглядел — и форму груди, и цвет сосков, и… Он, собственно., уже видел, но…

Гуля снова обернулась, и до его носа долетел другой аромат — сладкий, с нотами цитрусов и специй аромат ее волос.

— Тебе помочь? — собственный голос звучал как хрип.

— Ни в коем случае, — Гульнара царственно махнула рукой. — Занимай места в зрительном зале.

У него кухонная зона объединена с гостиной. Так что под зрительным залом Гульнара имела в виду огромный диван напротив барной стойки, разделяющей кухонную зону и гостиную. Ну что ж. Посмотрим.

Это и в самом деле походило на какое-то… Нет, не шоу. Но на какое-то действо, что-то мистическое или на колдовство — да.

Волосы Гуля стянула в тяжелый узел на шее. Двигалась она быстро, но при этом плавно. Атлас мягко переливался, придавая ее движениям какой-то особый… смысл. И красоту. Движения ее рук походили на работу музыканта или дирижера.

Булат не узнавал себя. Он не очень любил праздное времяпрепровождение. И даже развлечения старался выбирать с пользой. А сейчас он просто сидел на диване и смотрел, как женщина готовит еду. Просто женщина готовит.

Не просто женщина. Его жена.

Гульнара обернулась и махнула ему рукой. Верх снова распахнулся, демонстрируя во всем красе девичью грудь.

— Готовность десять минут!

А у него готовность «вот-прямо-сейчас». Что только с этой готовностью делать?!

***

Гульнара поставила перед ним тарелку.

— Ты приготовила какое-то колдовское зелье? — Булат сказал это и тут же осекся. Он хотел пошутить, но вышло, кажется, неудачно. Гуле может не понравиться, что ее еду назвали зельем. — Пахнет очень вкусно! — попробовал он исправиться.

— Конечно, вкусно! — Гуля задрала нос и вручила ему ложку. — Настоящее колдовское зелье всегда пахнет вкусно. Иначе его никто не будет есть!

— И какое же будет эффект от этого зелья?

— Увидишь.

Она села напротив него, такая румяная, чуточку растрепанная, кофточка снова распахнулась. Гуля выглядела так, будто она только что выбралась из постели, и была там не одна. А еще так, что ее смертельно хотелось затащить в постель. Но вместо этого Булат протянул руку и оттер след от муки на ее щеке. И принялся есть.

Где-то у него там запасы терпения завалялись. И Булату надо очень много сил, чтобы эти запасы отыскать.

***

В воздухе снова запахло сладко, цитрусами и специями. Его щеки коснулись губы Гульнары.

— Спокойной ночи, Булат.

Ему пришлось прокашляться, чтобы ответить.

— Спокойной ночи, Гуля.

***

Гульнара работала по составленному с Мамой-Мией плану. Гуля работала, план — нет.

Нет, план был абсолютно рабочий, Гульнара теперь это понимала. Могла бы и сама сообразить, так-то! Как она могла забыть про один из своих главных козырей — умение готовить. Мама научила, скажем маме спасибо. И Маме-Мии скажем спасибо. Гуля вспомнила их разговор.

***

— Я не умею соблазнять!

— Твое дело — подать себя. Остальное сделает Булат.

— Но…

— Он взрослый мужчина, он такие знаки считывает на «раз».

— Я не собираюсь надевать ничего… — у Гули снова некстати вспыхнули щеки. — Ничего такого… развратного!

Милана снова бессердечно рассмеялась.

— Тебе и не надо. Развратные вещи — это для тех, кому нечего предложить, кроме этого самого разврата. Тебе — есть.

— Тогда я не понимаю…

— Помнишь нашу первую встречу?

— Помню.

— Помнишь, как мы тебе сделали сиреневые пряди?

— Очень хорошо помню, — улыбнулась Гульнара. — Я была тогда так счастлива.

— Ну вот. Их было видно, лишь когда ты встряхивала головой. А так, на первый взгляд, ничего такого. Понимаешь, о чем я говорю?

Гуля медленно кивнула.

— Кажется, понимаю.

***

А теперь она ничего не понимала!

Нет, кухня работала. Еще как работала. Булат уминал ее стряпню с таким аппетитом, какой даже Русу не снился. Потом очень искренне благодарил. Но и все!

Все ее попытки подать себя не приносили никакого результата! Все эти домашние шелковые пижамки, которые много что закрывали и при этом в определенном положении кое-что открывали, — все они не производили на Булата ровным счетом никакого впечатления! Милана сказала, что Булат считает такие знаки на «раз». Похоже, Гульнаре попался безграмотный муж! Который считывать не умеет.

У Гули в арсенале еще было тяжелое вооружение — короткие шелковые сорочки на тонких лямках. Но начать нагнетать она решила с другого — с черной пижамы, состоящей из просторных и достаточно кротких шортиков и топика.

Когда она вышла из ванны в этой пижаме, Булат бросил на нее только один короткий взгляд.

— Я гашу свет.

А в постели он притянул ее руку к своим губам и поцеловал. В руку. Даже не в щеку!

— Спокойной ночи, Гуля.

Не заплакала она только из-за гордости. Но Гульнара ничего, совсем ничего не понимала!

***

— Значит, когда я вас приглашала встретиться, вы были заняты. Маникюр — это, конечно, важнее подруги!

— Эй, я была на юбилее у бабули! — возмутилась Карина. — А ты же знаешь, для таких событий даже смерть не является уважительной причиной! А вообще, мы с Лианчиком давали тебе возможность насладиться первыми днями наедине с мужем. Но теперь — хватит отлынивать! Мы требуем подробного отчета о семейной жизни.

— Ой, — Гуля вложила во вздох всю манерность, на какую была способна. — Так уж и быть.

— Ура! Встречаемся в семь на нашем месте?

— Давай.

***

— Почему-то у нас не пахнет едой…

Гульнара обернулась.

Так. Кажется, она кого-то разбаловала!

— Я принимаю заказы на завтра. А сегодня у тебя задание — хотя бы немного разгрузить холодильник. А то он уже не закрывается.

Булат наклонил голову, внимательно глядя на Гульнару.

— У меня задание? А ты мне помогать не будешь?

— Нет. Я сегодня встречаюсь с подругами.

Гуля сказала это и теперь наблюдала за реакцией Булата. Если он собирается запрещать ей общение с подругами…

— Тебя отвезти?

— Нет, спасибо. Отдыхай. Я доберусь на такси.

— Я могу тебя отвезти.

— Не надо.

Гульнара чувствовала, что Булат недоволен. Что между ними появилось какое-то почти осязаемое напряжение. Но внешне он слегка склонил голову в знак согласия.

— Хорошо. Подруги — это Лиана и Карина?

Он намекает на тот эпизод в баре?! Гуля запретила себе смущаться.

— Да. Хорошо тебе знакомые Лиана и Карина.

Булат лишь еще раз склонил голову.

— Хорошего вечера. Постарайся вернуться сегодня.

***

— Боже мой, это свадебный подарок мужа? — Карина поддела пальцем жемчужную подвеску.

— Да. И это тоже, — Гуля протянула руку, на которой красовалось два кольца — помолвочное и обручальное.

— Ух ты! Кому-то повезло с мужем, — вздохнула Лиана. — Ну, рассказывай, как оно там — в семейной жизни. Поведай нам все секреты и лайфхаки, чтобы мы были во всеоружии.

— Секрет номер один — муж очень много ест.

Карина расхохоталась.

— Какой же это мне секрет. Я вот тоже много ем!

— Секрет номер два. Мужу очень нравятся красивые шелковые пижамы.

Лиана и Карина дружно и мечтательно вздохнули.

— А про остальные секреты вам пока рано знать. Маленькие еще.

Подруги принялись со смехом возмущаться, но беседа все же потекла в другом, привычном направлении, связанном с общими знакомыми, семейными делами, работой, новостями.

В какой-то момент к столику подошел официант, чтобы забрать грязную посуду.

— Могу я вам еще что-то предложить?

— Давайте еще по десертику? — обратилась Карина к подругам.

— Ой, нет, — простонала Лиана. — Я объелась. Но чашку эспрессо выпью. А ты, Гуля?

Гульнара обернулась и окинула медленным взглядом бар.

— У вас самбука есть?

— В чистом виде или в коктейле?

— В чистом.

Подруги смотрели на нее в две пары ошарашенных глаз.

***

Булат отложил телефон. Даже не отложил — отбросил на диван раздраженным жестом. Когда он успел разучиться проводить вечера в одиночестве?!

А ведь раньше он не видел в вечерах в одиночестве ничего особенного. Более того, Булат их ценил. Ценил возможность побыть в тишине и покое после целого дня, набитого под завязку людьми. Когда это перестало быть так?!

В желании Гульнары посидеть с подругами не было ничего плохого. Булат сам иногда любил посидеть в баре с Вадиком. Или выбраться с Коноваловым куда-нибудь на совместный досуг, на ту же рыбалку. И то, что у Гули есть подруги — это нормально. Она не должна сидеть рядом с ним как привязанная.

Тем более, если она постоянно будет рядом, он чокнется.

Булат глубоко, в полную грудь вздохнул. То, что еще пару недель назад казалось ему очень разумным планом, превратилось в какое-то издевательство. Изощренное причем!

Оказалось, что ему досталась настоящая кулинарная богиня. Гуля готовила прекрасно. Булату вообще казалось, что он ничего вкуснее в жизни не ел. Или это магия еды, приготовленной специально для тебя? Нет, не то. Ему готовил профессиональный повар в соответствии с его, Булата, пожеланиями. И это было вкусно. А то, что готовит для тебя твоя женщина — это то, что называют, «отвал башки». И никак иначе.

Гуля сказала ему, что принимает заказы на завтра. Булат бы на завтра заказал уже не еды. А то, чего он сам себя лишил.

Он сегодня утром чуть не сдох, когда проснулся первым. Нет, он всегда просыпался раньше, Булат привык вставать рано, у него рабочий день начинается в восемь. Но сегодняшнее утро отличалось от других, так сказать, семейных утр.

Сегодня утром он, не открывая глаз, по многолетней привычке, начал растирать грудь. Кто-то с утра зевает, потягивается, трет глаза. А Булат всегда, не открывая глаз, растирает грудь, прямо посередине грудины. Коновалов как-то, на совместной рыбалке, увидев это, сказал, что Булат вручную сердце запускает. Ну, Вадик мастак брякать всякие чудные вещи. А так — привычка как привычка.

Сегодня утром Булат положил ладонь на грудь и тут же открыл глаза. Он осторожно повернул голову. Гуля во сне подкатилась к нему под бок, и теперь копна ее густых волос почти вся расположилась на его груди. Он какое-то время смотрел на спящую Гульнару. На чистую кожу с легким румянцем на немного округлых щеках, на капризный изгиб пухлых губ, на гордый разлет черных бровей, на тонкий нос с изящной горбинкой.

Такая красивая. Идеальная.

А потом взгляд его скользнул ниже. Именно в этот момент и случилось то самое «чуть не сдох». У Гули точеные плечи и тонкие ключицы, но грудь — грудь зрелая, женская. Этот иезуитский топик весь сбился, обнажая грудь почти полностью, оставляя небольшую интригу в виде цвета и формы прикрытый тканью сосков. Вообще-то, Булат их видел, но почему-то теперь не мог вспомнить. И живот был полностью обнажен — плоский и гладкий. Такой… манящий. А ниже не менее иезуитские шорты тоже сбились, хотя они и так коротюсенькие. И ножки — гладкие изящные стройные ножки были видны во всей красе. Прижатые друг к другу. И это хотелось немедленно исправить!

Булат шумно выдохнул и тут же зажал себе рот ладонью. Не хватало еще Гулю разбудить! Он аккуратно снял ее волосы со своей груди, встал с кровати и поплелся в ванную. В голове была только одна мысль: «Не смей дрочить, херов молодожен!».

Теперь эта мысль трансформировалась в другую. Булат понял, что Гуля это все делает сознательно. Нет, под бок ему подкатилась, наверное, бессознательно, во сне. А вот этот черный атласный комплект, в котором она спит — неспроста. И да и остальные ее пижамы, в которых она щеголяет всю неделю — это явно по его честь.

И это правильно. Очень правильно, когда женщина одевается для своего мужа. Гульнара его провоцирует. Вопрос только — для чего. Нет, понятно, что для секса. Но для чего он Гуле? Потому что так положено? Или она и в самом деле этого хочет? Последняя мысль просто сверлила мозг.

В конце концов, это все можно очень просто проверить. Булат и в самом деле заигрался в никому не нужное благородство. Они с Гульнарой двое взрослых людей. Они муж и жена. Так неужели они не смогут достичь взаимопонимания в такой простой штуке, как секс?

Его размышления прервал звук пришедшего сообщения. Не так много в его телефоне людей, для которых не стоит беззвук. Булат взял в руки смартфон. И через секунду уже стоял на ногах.

Это еще что такое?!

Сообщение пришло от Гульнары. Фото, на котором рюмка с горящим над ней голубым огоньком. И подпись: «Самбука за твое здоровье, дорогой».

Та-а-а-ак…

Что Булат думал про двух взрослых людей?! Нет, из них двоих взрослый только один. Он быстро набрал: «Адрес?». Ну, попробуй только начини отнекиваться!

Не начала. Прислала название заведения и адрес. Навигатор сообщил, что до этого места ехать почти час. Булат чертыхнулся. Что, звонить ей, читать нотации, запрещать что-то?! Внутренний голос подсказывал, что это бесполезно. Булат скинул короткое: «Я выезжаю» и пошел одеваться.

***

— Добрый вечер, девушки.

Ему дружно и молча закивали.

Самые худшие подозрения Булата не подтвердились. Гульнара с подругами сидели втроем, и никто вокруг них не терся. И батареи из рюмок на столе не наблюдалось. Это были хорошие новости. Но были и другие.

Гульнара ушла из дома в брюках и пиджаке. Булат даже порадовался ее такому скромному наряду. Скромный, угу. Пиджак теперь находился на вешалке рядом со столиком. А на Гуле был короткий топик, обнажающий живот. Живот! Да и грудь тоже, в общем-то…

Булат чувствовал, что внутри рождается какой-то неконтролируемый рык. Рев. Но сказать умудрился спокойно.

— Гуля, поехали домой.

И руку протянул.

— Уже забираете у нас Гульнару?

Булат перевел взгляд на подруг Гули, чтобы не концентрироваться на своей протянутой и пока пустой руке. Так, Гуля, не глупи! У меня терпение не бесконечное!

— Мне кажется, я достаточно щедро поделился с вами своей женой.

Карина — она более бойкая — улыбалась ему. А вот Лиана слегка настороженно наблюдала за развитием событий.

Булат почувствовал, как его ладони коснулись пальцы Гульнары. Вот, уже лучше! Булат другой рукой стянул пиджак с вешалки и накинул на плечи Гуле.

— Девочки, давайте я и вас по домам развезу? По доброй, так сказать, традиции.

Подруги у Гульнары оказались гораздо более сговорчивые, чем она.

***

В машине Гуля молчала, а за всех отдувалась Карина. Она спросила, можно ли ей говорить Булату «ты», и, получив разрешение, засыпала Булата вопросами о работе и о клинике. Довольно скоро стало ясно, что целью расспросов Карины был Вадик. И, поскольку Булат был не в самом прекрасном расположении духа, он сдал Коновалова с потрохами, только что номер телефона не продиктовал. А нечего было девчонкам улыбаться во все свои тридцать два.

***

Он отвез Карину и Лиану по домам, и они остались с Гульнарой в машине вдвоем. Булат не смог сдержать давно рвущийся с языка вопрос.

— Сколько?

— Сколько чего? — спокойно отозвалась Гуля.

— Сколько ты выпила таких рюмок?

— Нисколько. Одну заказала, чтобы тебе сфотографировать. Потом официант ее унес.

Ах вот как. Значит, играем, да? По-взрослому играем? Хорошо, поиграем. Только перед началом игры бывает полезным узнать правила, дорогая жена. И Булат сильнее сцепил пальцы на руле.

***

— Гуля, ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Конкретизируй, — она повела плечами, сбрасывая на диван пиджак. Когда Булат представил, что кто угодно в этом баре мог видеть вот это все — плоский живот, обтянутую тонким топом высокую грудь… Только-только утихшее клокотание внутри снова всплеснулось горячей лавой.

— Чего ты добиваешься? Зачем меня провоцируешь? — он сдерживался из последних сил.

Гульнара резко обернулась. Грива темных волос взметнулась.

— Я? Провоцирую? Тебя? — она фыркнула и уперла руки в бедра. — Это бесполезно. Ты же абсолютно бесчувственный!

— Что?.. — внутри все клокотало, но этот вопрос почему-то вышел тихим.

— То! — Гульнара выставила вперед руку. — Смотри! Это обручальное кольцо. Я твоя жена! Твоя жена по всем законам! — она шумно выдохнула и снова уперла руки в бедра. — Где. Мой. Супружеский. Долг. Ты муж мне или нет, Булат?!

Может, она хотела еще что-то сказать — но не успела. Потому что через секунду она уже была в его руках. И рот у Гульнары оказался занят.

Первые несколько секунд Булат вообще ничего не чувствовал — ни вкуса ее губ, ни изгибов ее тела под своими руками. Это было похоже на то, когда после бани прыгаешь в прорубь. Просто перехватывает все — и дыхание, и сердцебиение, и тело настолько охренело, что не передает никаких сигналов, кроме одного: «А-а-а-а-а-а!!!». А потом вдруг все возвращается, все чувства, ощущения, способность видеть, слышать, чувствовать — все возвращается, многократно усилившись. И сметает тебя лавиной.

И ты чувствуешь, что твои губы касаются мягких нежных женских губ. Что твой язык играет с ее гладким сладким языком. Что ее рот открыт, и тебе позволено делать с ним все. Что твои пальцы тонут в тяжелом водопаде ее волос. Что пальцы другой руки сжимаются на тонкой талии, и ты чувствуешь, самым мизинцем, что там, ниже, начинается сладостно крутой изгиб бедра. И внезапно понимаешь, что ее пальцы на твоей шее — трепетные, дрожащие.

И лавина ощущений все набирает и набирает мощь и энергию. И тебе всего мало.

Булат резко поднял руку и накрыл ладонью девичью грудь. О, нет. Не девичья. Женская. Упругая, полновесная. Такая, что нельзя удержаться и не сжать. А пальцы другой руки выпустить из плена шелковых волос, опустить вниз, на изгиб поясницы — и вжать Гульнару все в себя.

Как же он этого ждал. Как он этого хотел. А ты? Ты тоже этого хочешь?

Словно в ответ Гульнара то ли вздохнула, то ли всхлипнула. И звук этот Булата отрезвил.

Он же специально выжидал время. Он же не хотел повторения их первого раза. А сейчас что происходит? Он точно так же давит на нее и прет напролом. А так нельзя.

Булат сместил руки на ее талию, чуть отстранился.

И сделал это совершенно зря. У нее такие вспухшие от поцелуев губы… такой взгляд… так поднимается и опускается частыми вздохами грудь.

В голове нет слов. Ни одного.

А Гуля вдруг качнулась к нему, обхватила его лицо ладонями и принялась целовать, приподнявшись на цыпочки. Целовала и приговаривала:

— Нет. Нет, пожалуйста, только не останавливайся. Пожалуйста. Я прошу тебя. Не останавливайся.

И все стало вдруг предельно ясно. Честно. Бескомпромиссно. Не оставляло никаких оснований для неверного истолкования. Если бы не обстоятельства, Булат бы расхохотался.

Гульнара его хочет. Он сомневался?! Он идиот. И это не лечится. Точнее, лечится. Прикосновениями нежных женских пальцев и губ.

Все-все, родная, я осознал и одумался. Теперь все будет, как положено.

***

Булат увлек ее на диван. И там снова начал целовать. Но совсем иначе. Он почти не касался ее рта, если только мельком. Зато целовал лицо, нежно касаясь губами — лоб, щеки, веки закрытых глаз. Переход от крика, страсти, откровенных слов был такой резкий, что у Гульнары кружилась голова. И на какое-то время она просто затихла и замерла, наслаждаясь прикосновениями Булата. Касаниями его губ.

Вот его горячая ладонь легла на ее обнаженный живот, и Гульнара словно проснулась. А поцелуи Булата сместились ниже. Так же мягко и неторопливо он целовал ее плечи, водил губами по ключицам. Пальцы на ее животе легко гладили кожу. Гульнара под его прикосновениями просто плыла. Таяла. Да-да, именно таяла.

Ее руки взметнулись, чтобы обнять Булата. Именно в этот момент Булат резко задрал ее топик, и руки ее безвольно упали. А сама Гульнара рухнула на спинку дивана. Она так и лежала, с задранным выше груди топиком и зажмурив глаза. Так неприлично? Хорошие девочки так не делают? Плевать! Коснись меня. По-настоящему. Как муж.

Булат исполнил ее желание. Он коснулся так, что вырвал у Гули громкий вздох. А потом касался так, что у нее только этим полувздохами-полустонами и получалось дышать. А Булат не останавливался. Он продолжал делать с ней то, от чего Гуля истаивала совсем. Как Снегурочка под жарким солнцем.

***

Ее груди идеально созданы под его ладони. Такие пышные, упругие, чувствительные к его ласке. Булат даже подумать не мог, что Гуля умеет издавать такие звуки. Настолько волнующие, буквально сводящие с ума. Он наклонился, вбирая в рот ее сосок, а второй рукой легко сжал другой. И его окатило, ошпарило ее громким: «А-а-ах-х-х-х…».

Нет, ему точно нужна передышка!

Булат резко отстранился и замер, жадно разглядывая ее такую — топик задран до шеи, соски дерзко торчат, пальцы дрожат, скользя по обивке, голова закинута назад, на спинку дивана, натянута красивая шея.

Гульнара медленно подняла голову, моргнула. Ее руки потянулись к топику, явно собираясь одернуть. В затуманенных глазах промелькнуло что-то, похожее на стыд.

Нет-нет-нет! Все, что происходит между нами, не может быть стыдным!

И Булат в одно движение подхватил свою жену на руки. Супружеский долг положено отдавать на супружеском ложе.

Все ее провокационные шелковые пижамки не шли ни в какое сравнение с тем, какая Гульнара оказалась без всего. У нее идеальное женское тело. Именно женское. Он же видел ее раньше без одежды — например, в купальнике там, на отдыхе. И во время их первой близости. Но все это словно стерлось из его памяти. И сейчас Булат, будто в первый раз, любовался ею. Идеальная. И, в самом деле, идеальная. У нее изящные плечи и высокая, пышная грудь, узкая талия и бедра, настоящие женские бедра с крутым изгибом. Такая идеальная. И только его.

И все планы Булата по поводу того, чтобы показать Гульнаре, что такое настоящее удовольствие от близости, все эти прекрасные планы по поводу куннилингуса и оргазма Гули прямо сейчас летели в тартарары. Когда она, приподнявшись на локтях, смотрела на него. Медленно прошлась взглядом от лица по груди до паха. Замерла там взглядом. А потом снова подняла глаза к его лицу.

— Ты красивый, мой муж.

А ты очень смелая, девочка моя. Смелая и прекрасная. И твой муж — все-таки немножечко идиот — совсем исчерпал свое терпение.

Булат наклонился, вдохнул ее аромат, теперь какой-то иной, но совершенной дурманящий, почувствовал руки Гули на своей шее — и не сдержался. Накрыл ее тело своим, вжался так, как хотел. И совсем уже теряя самообладание, простонал в нежное ушко:

— Я так тебя хочу…

Мягкая женская рука провела по его спине от шеи до поясницы.

— Наши желания совпадают.

На этом его сорвало окончательно.

Булат приподнялся на локтях и еще раз оглядел ее. С четким и ясным ощущением, что это — его женщина. Провел рукой от шеи вниз, по-хозяйски сжал грудь, скользнул ниже. Туда, где все было уже готово к тому, что сейчас случится — влажно и горячо. Он немного погладил ее там, вырывая у Гули эти восхитительные звуки, с которыми она принимала его ласки. И в это же самое время Булат давал себе твердое нерушимое слово, что без оргазма его жена сегодня не уснет. Но сейчас — сейчас его время.

Он подался назад, развел, преодолевая легкое сопротивление, ее ноги. На секунду зажмурился от того, какое там было все идеальное — переливы и изгибы нежных розовых складок. А потом, прикусив изнутри щеку, медленно и не торопясь взял.

Под конец все же рванул, потому что звуки, которые издавала Гульнара, просто свели его с ума. Эти звуки шептали, кричали, умоляли его: «Будь со мной. Мне хорошо с тобой. Еще. Еще. Еще».

Щеку он себе чудом не отгрыз. Гуля сводила его с ума — этими сладкими стонами и всхлипами, тем, что сама подавалась навстречу ему. И когда ко всему этому присоединился громкий и звонкий звук их близости — Булата сорвало окончательно. Сорвало и унесло.

***

Он не мог ее выпустить из рук. После короткой паузы — ну, Булату она показалась короткой — он откатился в сторону и прижал Гульнару к себе. И почему-то уткнулся губами в ее макушку.

С удовольствием почувствовал, как Гуля возится у него под боком, устраивая голову на его плече. Потом положила руку ему на грудь и затихла.

— Ну вот. Теперь наш брак консумирован.

Булат хмыкнул, оглаживая крутой изгиб женского бедра. Так, ему надо минут пять, чтобы отдышаться.

— А при чем тут консервы?

Гульнара подняла голову с его плеча.

— Не при чем. Консумация — это когда официальный брак между мужчиной и женщиной подтверждается… — тут Гуля снова устроилась на его плече, и оттуда продолжила: — Подтверждается близостью. И тогда брак считается полностью настоящим.

Булат медленно гладил Гулю по бедру. Каких только слов не существует. Это, скорее всего, пришло из давних времен. Когда секс в законном браке был не про удовольствие, а про продолжение рода. У них с Гулей вопрос детей тоже стоит на повестке дня. Но не первым пунктом.

— Нет. Не консумирован.

Гульнара снова вскинула голову с его плеча. Булату нравилась, как при этом пересыпалась грива ее густых волос.

— Что значит — нет? Мы же только что…

А еще Булату нравилось, что она краснеет. Легкое смущение только добавляет ей прелести. Он приподнялся на локте, вынуждая Гулю лечь на спину.

— Это раньше консумация наступала после секса. А сейчас…

— Что — сейчас? — Гуля смотрела на него из-под своих длиннющих ресниц.

— А сейчас, консумация наступает после оргазма. С моей стороны брак консумирован, с твоей — нет. Это надо исправить.

Гульнара судорожно вздохнула, и ее грудь сама толкнулась в руку Булату. Да-да, именно это я и имел в виду.

***

Гульнара знала о том, что такие ласки происходят между мужчиной и женщиной. Теоретически знала. Но почему-то и подумать не могла, что это произойдет между нею и Булатом. Ее от произошедшего только что еще потряхивало. От того, что это такое, когда в тебе толчками двигается твой мужчина. И тебе от этого не больно. И нельзя сказать, чтобы как-то… Как-то особенно приятно. Приятно — это когда ты кушаешь что-то вкусное. Или лежишь в теплой ванне с ароматной пеной. Или тебе делают массаж. Вот это приятно. А то, что Гульнара чувствовала, когда Булат вошел в ее тело, когда начал двигаться — это было не про «приятно». Про что-то другое, чему Гульнара не могла подобрать названия. Нет такого слова, чтобы это описать. Гульнара еще не знала такого слова.

И вот теперь Булат собирался… Ой… Что он собрался делать…

Поначалу Гульнара замерла ровно в той позе, в которой ее уложил Булат — с согнутыми в коленях и разведанными ногами. Глаза она закрыла, потому что ей было все же ужасно стыдно от происходящего. И эти закрытые глаза сыграли с ней злую шутку. Потому что, ничего не видя, она все гораздо острее чувствовала.

Его пальцы, которые уже трогали ее внутри, теперь касались самыми кончиками. Пробежали по внутренней поверхности бедра, по лобку, потом ладонь скользнула по животу. И снова вернулась к бедрам. Горячие мужские ладони гладили женские бедра. Гуля не знала, в какой момент эти движения куда-то дели ее стыд. Не знала, в какой момент она раздвинула ноги так широко, что почувствовала растяжение в паху. Не знала, в какой именно момент ей стало мало прикосновений Булата к бедрам и животу. Но этот момент наступил.

***

Она загорелась быстро. И вот уже ее бедра приподнимаются вверх, а по красивому гладкому животу проходит волной нетерпение. Но Булат не собирался торопиться. Нет-нет. Сейчас ее время. И пусть Гуля пока не совсем понимает, что именно с ней происходит, но понимает он. У Булата достаточно опыта в том, чтобы подарить женщине удовольствие. Но желание сделать все идеально — впервые. В женском удовольствие первый и главный принципе — не торопиться.

Он костяшками пальцев погладил идеально гладкий женский лобок. Идеальный женский живот пошел волной, и раздалось это восхитительное: «А-а-а-а-ах-х-х-х…». Терпение, терпение и еще раз терпение. Сейчас ее время.

И Булат заскользил тыльной стороной пальцев по припухшим внешним складкам. Гулины бедра и живот поднимались и опускались вслед за движениями его пальцев. Потом костяшки пальцев сменили подушечки. А потом Булат рискнул надавить сильнее — и провалился в нежную влажность.

***

Гульнара чувствовала себя куклой на ниточках. Эти ниточки были привязаны к пальцам Булата, и она не могла, просто физически не могла не двигаться за движениями его пальцев. А потом на смену пальцам пришли губы. Булат поцеловал ее в бедро, но Гуля уже знала, понимала, чувствовала, что будет так же, как с пальцами — сначала ласки бедер, живота, а потом…

Все оказалось не так. Нежные поцелуи бедра. Потом по бедру начинает горячо и влажно скользить язык. А его пальцы возвращаются… туда! Нежные касания пальцев. Язык горячо скользит по ее бедру, рисуя какие-то замысловатые линии. А потом они начинают сближаться — его язык и пальцы. Его губы словно прилипают к паховой складке, надолго застряв там медленными тягучими движениями языка. А потом его пальцы вдруг исчезают, и не успевает Гуля охнуть, как Булат целует ее там — по-настоящему, касаясь не только губами, но и языком.

Вздохом Гульнара захлебывается.

***

Булат хотел все сделать идеально. Идеально для нее. Но совершенно не ожидал, что это окажется идеально для него самого. Нет, он делает это далеко не в первый раз. Правда, нельзя сказать, что заниматься оральным сексом ему хотелось с каждой женщиной. Да и вообще, все упражнения в области куннилингуса пришлись у Булата на молодость. На тот возраст, когда в сексе была эмоциональная вовлеченность. А в последние лет пять секс в его жизни строился по принципу платных услуг. В широком смысле этого словосочетания. Если ты очень много работаешь, если ты вкладываешься всем собой в собственное дело, то иначе и не получается. На все тебя просто не хватит.

С Гулей все, конечно, совсем иначе. Она его жена, и это меняет все. Но все же Булат оказался не готов, что она станет для него идеально сервированным персонально для него и охрененно вкусным десертом. Одна подача чего стоит!

Ухоженная, гладкая, розовая. Никем до него не тронутая. Невероятно отзывчивая на ласку. Такая вкусная, что в ее удовольствие Булат провалился, как в собственное. И когда услышал ее короткий вскрик, когда ее бедра и живот пошли дрожью наслаждения, первая его мысль была: «Как, уже?!». А он бы еще и еще…

Но потом пришла другая и очень простая мысль, что это будет у них — и еще не раз, и часто. Булат подтянулся наверх, обнял дрожащую Гулю и попросил зачем-то: «Посмотри на меня». Она медленно подняла ресницы и сбила его этим взглядом просто навылет. Он никогда не видел такого взгляда. Или никогда раньше не смотрел в глаза женщине после близости. Булат сгреб Гульнару, обнял крепко, прижал к себе. И долго-долго не мог отпустить.

А когда все же смог разжать руки, то крепко поцеловал в губы. А потом взял. И подвел их к обоюдной взаимной консумации.