Глава 14. Королева пентаклей

Глава 14. Королева пентаклей

«…третьего дня на улице Булочников мирный сон горожан был прерван душераздирающим криком. Полиция, вызванная горожанами, обнаружила мертвую девицу в одной лишь окровавленной рубашке. Имя несчастной устанавливается. И полиция просит всех…»

«Полицейские ведомости»

Софье я сунула под голову подушку, а на плечи набросила плед. Поглядела на Бекшеева, который в свою очередь презадумчиво глядел на саму Софью.

- Часто у нее случается?

- Иногда. Раньше реже, а теперь, видать, блоки отходят.

- Это невозможно, - с убежденностью произнес он.

Спорить я не стала. Невозможно, так невозможно. А Бекшеев подошел и присел.

- Выходит, улица Красильников… надо позвонить, чтобы проверили.

- Телефон тут есть.

- В доме?

Я пожала плечами. Ну не объяснять же, что это – не моя придурь. Кому мне звонить-то? А вот Одинцов настоял. Беспокоился он, сволочь высокородная.

- Наверху.

- А… - Бекшееву явно не хотелось оставлять Софью без присмотра.

- Я в доме. Услышу, если что.

Да и Сапожник наверняка вернется. Закроет этого придурка, шепнет кому из наших, чтоб приглядели, и вернется.

Кивок.

- Полагаете, это как-то связано с княжичем?

- Понятия не имею.

Знаю только одно, что теперь Софья сутки будет пребывать в этой вот полудреме. Надо будет сказать Магде, чтобы супа сварила, потому как другого Софья есть не станет. Да и суп придется вливать по ложечке.

Совсем как дитя.

Только…

Я убрала руку, не позволив себе коснуться ножа и монетки. Надо будет положить их куда, чтоб собственною силой не заляпать.

В кабинете пахло мастикой и кожей. И было сумрачно, потому как с этой стороны плющ залепил окна намертво. Каждый год собираюсь нанять кого, чтоб почистили стену, и почему-то все откладываю.

Сыро.

Стены здесь толстые, из камня. И даже в те пару недель лета, когда солнце жарит, не прогреваются.

Телефонный аппарат был покрыт толстым слоем пыли. Как и стол. И шкаф из красного дерева. Полки. Книги на полках. Я как-то сняла пару, убеждаясь, что подбирали их исключительно по красоте обложек.

- Магда сюда не заходит, - сказала я. – Да и никто особо. В участке свой телефон есть. И у Медведя тоже. К вашему дому, кстати, линию вели. Только, может, отключили. Давно ведь никто не живет.

- Спасибо. Матушка про телефон спрашивала.

- Ну да… правда, связь тут не всегда. Когда погода, то еще ладно, а шторма искажения дают. И шум на линии.

- Погодите, - Бекшеев трубку положил. – Хотите сказать, что он на кристаллах?

- Ну не на проводах же, - я пожала плечами. – Кто их по дну потянет-то?

- В самом деле… но это же…

Дорого.

А то я не знаю. Может, особого образования я не получила, кому оно нужно было в нашей-то деревне? Добре, что вообще читать-писать научили. Потом-то нахваталась всякого по верхам.

Одинцов вот образованным был.

И это, честно говоря, пугало и притягивало. Он и объяснял. В том числе про кристаллы.

- Тут-то провода. Идут к коммутатору. А там уже кристалл. Крупный. Природник. Из здешних. Здесь музей имеется маленький, вот… там снимки. В прежние времена тут находили камни просто огромные, самый большой вроде в пуда два.

Сродством обладают лишь природные камни. И главное, никто так и не понял, почему. Вроде и химические свойства те же, и физические, и даже энергетические. И в целом искусственные ничем не хуже. Так говорят во всяком случае.

- Ну и на берегу уже тоже кристалл. А от него дальше провода.

- Я о таком не слышал, - признался Бекшеев. – Это как-то… сказочно звучит.

- Да какая сказка. Это еще до войны местный умелец придумал. Вроде как даже собирались технологию водворять в производство, но…

Природные крупные кристаллы обладают удивительной способностью. Будучи разделенными на половинки, они способны передавать энергию от одной части к другой. Причем, что весьма интересно, расстояние не важно.

Одинцов утверждал, что это вот свойство противоречит всем известным законам физики.

Может, и так. Но знали о нем еще когда. И потому крупные камни особо ценились. Это уже потом появились телефоны и оказалось, что они во многом удобнее.

Доступнее.

Дешевле.

Нет, амулеты сохранялись, во многом, как диковинка, этакая музейная реликвия, но уже в войну выяснилось, что провода легко перебить.

Что связь телефонная не так и надежна, как оно кажется. Что… много что. Вот и стали выгребать артефакты, какие нашли. Не знаю, сколько их войну пережило, но на Дальнем связь вот есть.

- Дальний ведь – не единственный остров, - сказал Бекшеев и опять к аппарату потянулся.

- Не единственный, - согласилась я. – И да, эти проекты тоже были. Но как выяснилось, что камни тут годятся не всякие, что и чистота нужна, и размер. А отыскать такую вот глыбину, с полпуда весом, не так и просто. Это у нас тут шахты имелись. Да и те иссякли.

- А они не иссякли?

Я пожала плечами и устроилась в кресле.

Мягкое. А что пылью покрылось, так ничего страшного, переживу.

- Еще одна местечковая легенда. Типа, что не иссякли жилы, но Хозяйка их увела. Обиделась за что-то на людей.

- И за что же?

- Разные версии. Вроде как любила кого-то, открыла ему заветное слово, а он, идиот, взял и предал. Решил, что теперь над горою властен. Да вот… по другой его вовсе убили. Из зависти. Вот и осерчала Хозяйка. По третьей договор был заключен, но люди в жадности своей стали брать больше, чем можно… есть еще и четвертая, и пятая… но камней там нет. Камней нет… - повторила я задумчиво. – А вот тех, кто норовит клад отыскать… правда, сейчас уже редко. Это раньше, еще дед Яжинского сказывал, что каждый год появлялся кто-то, у кого была заветная карта… лезли, лезли в шахты, что тараканы. Тогда-то старые ходы и стали засыпать. Оно-то проще закрыть, чем искать всяких там. Теперь-то про шахты эти и мало кто помнит, там, на большой земле. Да и если вспомнит, кристаллы уже и не такая редкость, чтоб рисковать.

Бекшеев кивнул.

И поднес трубку к уху.

- И… дальше что?

- Жмете вон на тот рычажок. И просите соединить с землей. А там уже диктуете, куда вам надо. Я… пойду? Погляжу, как там Софья?

Он сделал вид, что верит. Ну да, воспитание, оно такое, даром не проходит.

Я закрыла дверь и прислонилась к стене.

Дальше что?

Княжич. Мальчишка… характер у него скверный, а мозгов в голове отродясь не было. Пятнадцать суток? Сомневаюсь. Сомов прискачет через пару часов, как только поверенный княжича до телефонного аппарата доберется и папеньку-князя вызвонит. Дальше… дальше зависит от того, кто важнее, Бекшеев или этот, как его там, Гельшь-какой-то.

Сомов, несомненно, быстро сообразит, что Бекшеев – это не Медведь. Вот тому пришлось бы тяжко. А Бекшеев с Сомовым управится.

Но…

Что это дает?

А ничего. Участок – это не каменоломни. Да и камеры там пустуют, потому пятнадцать суток пройдут в тишине и покое. А там княжич выйдет на свободу. Злой? А то. И разобиженный. На меня в том числе.

Поверенный, конечно, постарается намекнуть ему, что не стоит нас трогать. Но не послушают. Княжич, по роже видно, привык получать, чего он хочет.

А хотеть он будет мести.

Ладно… в следующий раз сразу шею сверну, без этих душевных церемоний.

Я поморщилась, выбрасывая мальчишку из головы. Потом, как выпустят, и думать стану, что с ним делать. А теперь… Мишка.

Мишка и Софья, которой сутки отходить надо, и то не факт, что она что-то потом да увидит. Все же дар у нее, может, и прорывается, но очень уж спонтанно. Да и урезан он. Так что нет, надеяться не стоит.

И что теперь?

Ничего. Голову включить.

Я приоткрыла дверь:

- В библиотеке буду.

Бекшеев, прижимавший трубку к уху, кивнул. Стало быть, понял. А библиотеку найдет. Чай, дом у нас и большой, но не дворец.

Библиотека нам досталась вместе с домом. И в первый раз, очутившись в ней, я почувствовала, что… что, в общем, я так и осталась той девочкой, из давно забытой деревни, благоговеющей пред силой знаний.

Сумрачно.

И запах такой, характерный. Полки. Книги. Книг много, но все старые, некоторые и вовсе, надо полагать, сотню лет прожили, если не больше. Нет, ничего особо ценного здесь не осталось, редкости продали или вывезли, а все, что осталось было ненужно ни старым хозяевам.

Ни мне.

Даже жаль их стало. И я попросила восстановить артефакты, те, что хранят от сырости и мышиных зубов, от плесени и прочих, сугубо книжных болезней.

Я даже иногда захаживала сюда.

Садилась вот в красное бархатное кресло с высокою спинкой. Вытягивала ноги и просто сидела, представляя, как однажды прочту все.

У меня даже план имелся.

По каталогу. Каталог, к слову, тоже имелся, ибо Одинцовский поверенный во всем любил порядок, а потому первым делом составил этот самый каталог. Мне еще тогда казалось, что дурью он мается. Но вот…

Я выдвинула первый ящичек.

Хотя… нет, я так до вечера провожусь. Мне ведь просто карты нужны, те, что издавались нашей местечковой типографией. А где они лежат, я и так знаю. Карты, пожалуй, единственное, что я тут в руки брала.

И сейчас вытащила тяжеленный альбом.

Перенесла на стол. Вернулась. Тубы… там карты старые, но обработаны особым составом. А главное, что это не внутренние, острова, но рыбацкие. Правда, не уверена, сумею ли я понять хоть что-то. Но это еще не повод отступать.

Я сняла пару туб.

И вернулась к столу.

- Впечатляет, - Бекшеев, как следовало ожидать, библиотеку нашел. – Что-то похожее у нас дома… вы любите книги?

- Нет.

Надо было бы соврать, но не хочется.

- Пробовала читать, но… на это привычка нужна. А откуда ей у меня взяться? Газеты еще ладно, особенно некоторые. Софья иногда журналы почитать просит. Модные. И женские. Тогда да, а самой… - я пожала плечами. – Библиотека тут была. Ну и осталась.

- Это…

- Карты.

Огромный альбом был выпущен к столетию города. Та его часть, в которой прославляли мудрость Императора и прозорливость, а также прочие весьма важные особе венценосной качества, меня не интересовала. А вот план острова был нужен.

- Это Дальний. Видите?

- Старые…

- Не совсем, но шахты тогда худо-бедно работали. А здесь… да помоги, не стой столбом, - я сунула тубу. – Мишку вынесло на косу. И можно попытаться понять, откуда. Здесь течения стабильные, тоже аномалия какая-то, вроде как они должны от моря и в море, а они вокруг острова. Но линия побережья резаная.

Бекшеев вытряхнул желтоватый свиток.

- Тоже не самая новая, но не думаю, что за пару десятков лет что-то сильно изменилось.

Эта карта – тонкие линии на желтой бумаге. Значки какие-то, символы, в которых я мало что понимаю. Кружки и черточки.

Остров.

- Мы тут. Примерно, - я ткнула пальцем в южную оконечность. – А Мишку нашли…

- Здесь, - Бекшеев указал восточнее. – Очень характерная линия берега. И по высотам совпадает.

- Ты способен понять, что тут написано?

- Да. Карты читать нас учили. Вот… здесь берег поднимается. Так… скорость течения… плохо, не знаем, сколько он в воде пробыл. Хотя… смотри, здесь течение сталкивается с океаническим, поэтому, если бы сбросили его дальше…

Палец Бекшеева скользил вдоль линии берега.

- Тело унесло бы в море, - я кивнула. – Пожалуй… и еще, там не глубоко. А течение должно быть довольно сильным. Мертвецы как правило тонут, они тяжелые, это уже потом всплывают, когда легкие и кишечник газом заполняются.

Бекшеев чуть поморщился.

Ну да, это на светскую беседу совсем даже не похоже.

- Значит, сбросили его недалеко, но высота должна быть приличной. Иначе повреждений таких не было бы… причем… смотри, упал он на землю, а потом утащило в море. Значит, прилив и отлив. На отливе совсем мелко, отсюда и переломы. А на приливе стянуло в море.

И палец ползет. Дальний – остров довольно большой, но при этом очень неудобный. Берега у него высокие, изрезаны морем. И оно мелкое. А дно таит множество острых камней, не один корабль на них напоролся.

- Тут? – с сомнением произнес Бекшеев. – Самая высокая точка, в то же время течение здесь сильное. Очень. И идет аккурат сюда вот…

Он палец убрал.

- Сходится?

- Не знаю, но… проверим.

Только вряд ли что-то найти выйдет. А еще не понятно, что Мишка там делал. Старая дорога, она совсем в другом месте.

Я указала в другую точку.

- Здесь. Он должен был быть здесь.

И получается, что Мишка ослушался отца? Наверняка, не просто так. Три рубля в кармане и… и кто их дал? За что?

- Надо ехать, - сказал Бекшеев. А я поглядела в окно.

- Не сегодня. Скоро стемнеет, а в темноте вряд ли что увидим.

Да и дождь тогда был. Точно. Вода, она смывает следы. И значит, шансов нет. Или почти нет. И…

- Что-то не так?

Вот и Одинцов, сволочь этакая, тоже умел чувствовать момент.

- Днем мы тоже вряд ли что-то увидим. Мишка умел ходить по лесу. Тут, конечно, охотиться особо не на кого. Зайцы вот. И куропатки. И так, по мелочи. Так что ждать, что след оставил, не след. Тот… кого он встретил, тоже вряд ли порадует.

- Плохо.

А то я не знаю.

- Собаку у Яжинского возьмем. Нюх у волкодавов не самый лучший, но всяко сильней человеческого. Я тоже попробую, но…

Бекшеев перевел взгляд на карты.

- У меня от дара тоже мало что осталось.

- Вы меняли форму.

- И что? – я упала в кресло и вытянула ноги, испытывая преогромное желание пнуть стол. – Это только форма, да и то… изменения скорее внутренние.

Так мне во всяком случае объясняли.

Сила извне направляется в организм, и меняет его. Временно, само собой. Кости, мышцы… хорошая ищейка может сутки бежать по следу. Правда, потом упадет и сдохнет, поэтому очень хорошие ищейки стараются бегать быстро.

Я была чертовски хорошей.

Но случай не тот.

- Нюх тоже обостряется. Пожалуй… он лучше человеческого, особенно, когда имеешь дело с одаренным. В этом и суть. Мы улавливаем силу. След её. И чем лучше нюх, тем более слабый след способны взять. Я… могла пройти по тому, который недельной давности.

- Дар закрыли?

- Да нет, там скорее уж сама попала… маг последний, которого я взяла, сильным был. Из старого рода. Ну и приложил чем-то… выжить выжила, мы же крепкие, а вот нюх начисто отбило.

Так что пользы от меня будет немного.

Разве что…

Нет, это… это даже не безумие. Хуже того. Я покачала головой, прогоняя неудобную мысль. Но она не захотела прогоняться.