Глава 18

От лица Иры Вот это ощущения! Просто взрыв. Когда мы только прыгнули, у меня чуть сердце не остановилось. Это было так захватывающе и необратимо, что адреналин полностью завладел сознанием. Наверное, я бы даже отключилась от переизбытка эмоций, от стремительного свободного падения и почти невесомости собственного тела, если бы не присутствие Дмитрия Сергеевича так рядом. Странно, но я даже при всём этом фейерверке новых впечатлений не переставала его чувствовать. Даже когда себя уже толком не сознавала… А теперь, открытым парашютом, проще становится. Облака перед глазами рассеиваются, полёт становится плавным, ветер не бьёт в лицо. Постепенно передо мной даже целая картина раскидывается. Причём настолько масштабная, яркая и невероятная, что отвести взгляд невозможно. Хочется видеть всё! И у меня есть такая возможность. Нас не сносит на поворотах, уж не знаю, почему – от Дмитрия Сергеевича ли это зависит, от ветра или от чего ещё, но мне максимально комфортно. Да что там – кайфово. Почему-то даже не боюсь, хотя при этом сознаю, что на огромной высоте сейчас болтаюсь. Да, не одна, но всё же. Просторные поля, кажущийся маленьким аэродром, загородная жизнь… И даже город тут тоже очень даже виден, реки всякие, озёра… Деревья совсем крошечные. Цивилизованная жизнь, конечно, тоже кипит, но в первую очередь в глаза бросается торжество природы. Сколько бы ни строил человек, но больше всего будоражит именно она. Дух захватывает от всего вокруг. Как заворожённая, слежу за приближением всё новых точек, которые постепенно обретают более знакомые черты. – Кстати, я заказал ещё и съёмку, – слышу улыбающийся голос Дмитрия Сергеевича. – У нас будут видео и фото на память об этом дне. Я довольно многое читала о том, как проходит прыжок с парашютом. Знала, что говорить в процессе не составляет труда, как и слышать друг друга. Но всё равно обращение Орлова меня застаёт врасплох. Причём в хорошем смысле. Меня сейчас в восторг приводит буквально всё. Даже, казалось бы, такая мелочь, как то, что мы можем свободно разговаривать. А уж то, что именно мне сообщили… – Я его и так не забуду, – восхищённо и уверенно заявляю. Дмитрий Сергеевич довольно улыбается – и да, могу знать это наверняка, хоть и не в состоянии повернуться на него и посмотреть. Это и незачем, мы сейчас настолько созвучны, что любые подтверждающие слова или действия только лишними будут. Больше мы и не говорим – не до этого совсем. Дмитрий Сергеевич снова обращается ко мне только тогда, когда начинаем приземляться. Объясняет, как надо ноги приподнять и сгруппироваться. В целом я и об этом читала, но с его указаниями и вправду проще собраться. Вообще всё так уместно сейчас… Остальное сущей мелочью кажется. Мир огромен, многогранен, как и наши возможности. Я сейчас чувствую такую свободу от всего лишнего, такое ликование, что сдержать эмоции не могу. И не собираюсь – зачем? Приземлившись, весело бегу вперёд вместе с Дмитрием Сергеевичем. Ощущение земли под ногами до того непривычное, я будто невесомая сейчас. Не ступаю по траве, а парю. И меня даже не смущает тот факт, что наслаждаюсь я не только происходящим, но и близостью историка, которого недавно даже видеть не могла. Сейчас меня совсем не заботит. Он такой тёплый, надёжный, сильный… Приятные волны мурашек по телу бегут. Дмитрий Сергеевич очень вписывается во всё происходящее, что даже представить себе сложно, каково было бы пережить это одной. Да и зачем? Торжество продолжается, даже когда мы уже снимаем парашют, когда разъединяемся. Я распускаю волосы и смеюсь, глядя вокруг. Ловлю очарованный взгляд Дмитрия Сергеевича, но и в голову не приходит злиться на то, как он смотрит. Скорее, наоборот, приятно становится, что ему нравится мой настрой. Неожиданно наполняюсь благодарностью за сбывшуюся так легко и кайфово мечту. На волне эмоций подскакиваю к нему, радостно сообщая о том, как было хорошо и совсем не страшно. Слова сами собой льются, да и действия тоже – обнимаю его, настолько меня будоражит, оставаться на месте сложно. Но как только чувствую, что меня в ответ обнимают, причём очень даже крепко, мгновенно в себя прихожу. Очнуться в объятиях Дмитрия Сергеевича – то ещё ощущение, которое каким-то образом чуть ли не все остальные резко перекрывает. И в реальность возвращает безвозвратно, потому что всё, о чём я могу сейчас думать, чувствовать – близость Орлова, его руки на моём теле, наше соприкосновение, слишком острое, чтобы отвлечься. Стою на цыпочках, как и встала, чтобы его за шею обнять. Но если тогда, на волне эмоций, мне это легко далось, то теперь ноги чуть ли не подгибаются. Сохранять равновесие сложно, и тут даже хорошо, что меня держат. Хотя стоп. Это вот в любом случае очень лишнее, и я не понимаю, почему так и не отстранилась. Почему замираю, будто любое движение сейчас чуть ли не смертельным станет? Мы ведь уже на земле, срываться вроде бы некуда. Прячу лицо где-то возле его шеи, чувствую тепло Дмитрия Сергеевича, моё или его сердцебиение, неровное дыхание… Тоже, кажется, у обоих. И его руки, то прижимающие меня ближе, сильнее, то успокаивающе гладящие по спине. Я хорошо помню, как эти самые руки совсем иначе касались меня. Бесцеремонно, жёстко, грязно даже. Как они задрали на мне платье, как пальцы проникли под трусики… Я мотаю головой, пытаясь выбросить это постыдное воспоминание. Вспыхиваю от обиды, собственной беспомощности и невозвратимости произошедшего, но какого-то чёрта всё равно не отталкиваю его сейчас. Лишь мелко дрожу, позволяя Дмитрию Сергеевичу обнимать меня. Кстати, он уже как-то отчаянно это делает, явно не желая отпускать и безмолвно чуть ли не умоляя остаться. Причём я уверена, что это не плод моего распалившегося сознания, в этих объятиях мне открыто дают понять, как нужна. И это обезоруживает, настолько, что я бессильна пошевелиться. Ни оттолкнуть не могу, ни самой крепче обнять. Мои руки так и замирают, обвитые вокруг его шеи. – Ира, – сдавленно проговаривает моё имя Дмитрий Сергеевич. Ощущение, будто он ещё что-то хочет сказать, но вместо этого глухо вздыхает куда-то мне в волосы, разгоняя горячие мурашки по телу. – Мальцева… Да какого чёрта… Почему сердце так сжимается от этого его чувственного голоса, полного надежды и сожаления? Это же Орлов, озабоченный препод по истории, который собирался переспать со мной ещё даже до того, как меня увидел. Что так принципиально изменилось? Но увы, призывы к разуму на этот раз не срабатывают. Он ведь тоже предательски сомневается, что всё так просто. Вспоминаю слова Дмитрия Сергеевича, которыми он мне объяснял то своё поведение, как говорил, что сожалеет и что не собирается сдаваться. Да я ведь чувствовала, что историк в меня влюблён. Чуть ли не сразу это поняла. И ладно бы отрицала это раньше – но теперь, когда он так обнимает, будто ничего важнее нет, не прочувствовать невозможно просто. Ну не играют так. Да и зачем. Орлов вообще не из лжецов, уж в чём-чём, а в этом его упрекнуть трудно. И вроде бы мне должно быть плевать на это осознание, да пусть хоть иссохнет по мне. Но всё внутри откликается внезапно. И признать это сложно, невозможно просто, и отстраниться полностью не хочется. Наши объятия затягиваются до неловкости. По крайней мере, моей. Но не похоже, что меня собираются отпустить. Да и я, если уж и пытаюсь оттолкнуть его, то только в мыслях почему-то, до действий не доходит. – Дима, – неожиданно решаю назвать его по имени. Может, хоть так проще будет воспринимать самого. Хотя не факт, обратиться к нему вот так только сначала кажется ничем особенным, но как только делаю это, сердце пропускает удар, а жар по коже ощутимее разливается. – Орлов, – тогда добавляю, назвав по фамилии, как он меня. Вот только не особо это сглаживает ситуацию. Волнение лишь усиливается. Неловко ёрзаю в его объятиях – оставаться в них после этого кажется совсем уж личным, глубинным каким-то, сокровенным. Тем, во что опасаюсь погрузиться. По крайней мере, с ним. Хотя, казалось бы, толком ничего ведь не произошло. Я просто назвала его по имени, как и он меня… Ничего такого. Ну да, если не считать того, что мы стоим так уже довольно долгое время, обнимая друг друга, чуть ли не сплетаясь в какой-то необъяснимо тонкой близости. И что слишком хорошо чувствуем друг друга. Я точно знаю, что означает чуть ли не каждое его прикосновение, каждое движение. И уверена, что точно так же ощущает мои действия он. В общем, с одной стороны «ничего такого», а с другой – слишком много и «такого», и всякого, отчего теперь посмотреть ему в лицо вряд ли смогу. Уж точно не сразу. – Спасибо, – неожиданно говорит Дмитрий Сергеевич низким, слегка охрипшим голосом, и первым разжимает руки. Я лишь дёргаю плечами и отхожу на пару шагов. Не знаю, за что он меня поблагодарил, но от этого ещё сложнее совладать с собой, угомонить сердцебиение и мурашки, до сих пор гуляющие по телу. Замираю, не решаясь пошевелиться. Голова отказывается мыслить ясно. Только вот пора бы и взять себя в руки, а то ведь Дмитрий Сергеевич смотрит, причём очень даже проницательно. Не надо даже взглядами пересекаться, чтобы улавливать это. – И тебе спасибо за сегодняшний день, было круто, – решаю сделать вид, будто поняла его благодарность как стандартную вежливость о хорошем совместном времени. – Но уже темнеет, пора по домам. Сбегаю? Пускай, наплевать. Даже если это слишком видно. Главное, наконец, остаться одной, а не погружаться в момент близости, который, кстати, никак не кончится. До сих пор чувствую этот накал между нами. – Рад, что мы теперь на «ты», – Дмитрий Сергеевич улыбается, явно пытаясь меня расслабить, добавить непринуждённости, только вот попытка так себе. Я не могу относиться ко всему происходящему как к естественному течению событий. Ведь не должна… Это же Орлов. – Давай подвезу. Пожимаю плечами, причём на оба утверждения. На «ты» я к нему случайно обратилась, на волне эмоций с трудом слова подбирала. Но и пускай. Не буду к этому как к личному относиться, зачем? Пусть и он не придаёт значения. – Решила, что нет смысла «выкать» на четырёх оставшихся встречах, – зачем-то поясняю. – Да и вообще… Предлагаю в этот период забыть обо всём, что было, чтобы не напрягать обстановку. Лучше окунаться во всякие приятные развлекухи. Сама поражаюсь тому, как легко всё это говорю, ведь тот самый момент между нами не прекращается даже когда уже к машине идём, причём на расстоянии друг от друга. Всё равно чувствую присутствие Дмитрия Сергеевича, причём так, будто мы продолжаем обниматься. И да, в мыслях он у меня продолжает быть именно Дмитрием Сергеевичем. Своеобразный щит, мой способ хранить дистанцию, как бы ни пытался пробиться. Вслух, конечно, его не выражу – не хочу, чтобы знал. Пусть думает, что у меня нет никаких сомнений по поводу того, чем закончатся все эти встречи. У меня ведь и не должно быть сомнений… – Отличное предложение, – слышу бодрый голос Дмитрия Сергеевича. – Тем более, развлекухи могут быть самыми разными… Хмурюсь, но ничего не говорю. Пусть не думает, что я прочувствовала намёк. Вообще поражаюсь его наглости – так откровенно флиртовать со мной после того, что было в клубе!.. Вот только по-настоящему разозлиться всё равно не получается. Более того, даже разум, казалось бы, мой помощник в таких ситуациях, – предательски подсказывает, что повод перейти на этот этап у Дмитрия Сергеевича есть.