Глава 10

С того момента, как состоялся наш разговор с аргерцогом, прошло несколько часов. К сожалению, после его заявления нам больше не довелось поговорить. Закончился танец, и аргерцога оккупировали. Я же решила обдумать новую информацию перед сном и заново прокрутить в голове каждое слово, хотя уже прекрасно понимала, что мне дают полтора года передышки, а дальше я должна буду выбирать, от кого плодиться.

Тут и ежу было понятно, что король рассчитывал на два варианта: первый – я примиряюсь с герцогом (для промывки мозгов его и везут в столицу) и рожаю ему дальше, второй – снова выхожу замуж.

Принцессе тоже досталось от местных дам.

Я далеко не светская дама. На своем веку повидала немало... И если бы меня такой плотной кучей взяли в кольцо и утомили своими идиотскими вопросами, не постеснялась бы и послала всех в пешее путешествие.

Но здесь и сейчас у Ее высочества такой возможности не было. Все же есть разница. Королевской семье по статусу не полагается рявкать и гнать от себя поганой метлой особо обнаглевших. Все должно быть с улыбкой, доброжелательно... Да и тот факт, что она не у себя дома, тоже играет свою роль.

В общем, спустя час после танца я поняла, что ловить мне тут нечего. Танцевать я не собиралась, хотя муженек дважды подкатывал ко мне с таким намерением. Правда, при этом такое лицо делал, что сразу становилось понятно – нужно отказать.

Может, я бы из вредности разок с ним потанцевала, но благоразумно решила, что оно того не стоит. И спустя некоторое время ушла из бального зала под предлогом кормления сына.

И вот сижу я в своих покоях, успевшая не только переодеться и помыться, но и укачать Илюшу, и смотрю то на сундуки, то на сирот…

Аргерцог не только подарки от Ее высочества заставил слуг принести в мои покои, но и все, что было предназначено в дар герцогине от других гостей.

Благо комнаты у меня немаленькие, все влезло, и даже вроде как место осталось.

Я ощущала себя Кощеем, чахнувшим над златом. По-хорошему, все это стоило перетрясти, пересмотреть, перебрать, составить опись. Что-то отложить на продажу (простите, но драгоценностями сыт не будешь), что-то оставить для дальнейшего пользования или как наследие для потомков.

Начни я этим сейчас заниматься – убью всю ночь, если не больше. Останавливал и тот факт, что мне предстояла дальняя дорога. И заново утрамбовывать все по сундукам – лишь трата времени. А еще сдерживало то, что доверенных слуг у меня было мало. С гулькин нос буквально. Допускать к этому богатству сирот было не лучшей идеей.

Опять же сироты…

Я улыбнулась. Не зря я приставила к ним Люси. Ох, не зря! Девочка то ли уверилась, что герцогиня святая, чуть ли не приближенная к богам, то ли поверила, что в случае чего я за свою служанку головы-то всем поотрываю... Но она никому не позволила обидеть моих подопечных. Ни приставить к грязной работе на кухне, ни отправить мальчишек на конюшню (даже самых маленьких).

Вообще, я не была против их трудовой деятельности. Однако прекрасно понимала, что, во-первых, слуги захотят их эксплуатировать, перекинув свои обязанности, за которые им, простите, платят (а детям денег не положено, они и так на довольствии герцогства), и, во-вторых, любые обязанности для своих воспитанников должна подбирать я. Соответственно, и приказ должен идти от меня. Я же в свою очередь приказала детей отмыть, накормить, привести в порядок и одежду для них пошить (чем швеи сейчас и занимались). И никаких других распоряжений от меня не поступало. А посему Люси коршуном вилась, не давая слугам разгуляться, уверенно припечатывая, что так повелела герцогиня.

И вот сегодня я наконец увидела всех своих подопечных в новом, так сказать, обличье. В простой, но добротно пошитой одежке, умытыми, причесанными, пусть не откормленными, но накормленными. Вон, у младших взгляды стали после еды совсем осоловелыми, спать пора.

До этого я только слушала рассказы Люси о детях, так как для всех была больна, и ко мне такую ораву никто бы не пустил. Не положено.

Они выстроились шеренгой все в той же гостиной и, конечно же, косились на сундуки. Сначала, как полагалось, все склонились в поклоне. Потом часть детей не выдержала (старшие-то как кремень – как стояли в поклоне, так и остались стоять, дожидаясь разрешения подняться) и головами завертела, рассматривая убранство. А в итоге абсолютно все они чуть ли шеи не свернули в направлении подарков. И взгляды некоторых были профессиональными...

Вот мне еще ворья тут не хватало!

Я рассматривала ребят и хмурилась. Понимала, что с тремя как минимум будут большие проблемы.

– Урбен, – я нарушила молчание и начала не с того, с чего планировала, – отдай Люси то, что ты взял.

Спасибо Люси, которая снабдила меня не только информацией об именах детей, но и подробно каждого описала. И на протяжении всех дней, что дети находились в замке, рассказывала об их поведении.

Мальчишка, на вид лет тринадцати, с соломенными вихрами, торчащими в разные стороны, шумно хлюпнул носом, поднял голову и посмотрел огромными зелеными и честными (а то!) глазами.

– Я... – начал он и запнулся, в нем явно шла борьба. Но в итоге разумность победила, и он послушно полез в карманы. – Вот.

К Люси перекочевала ложка, серебряная... Где он успел ее стащить, было непонятно. Вряд ли детям господские приборы за столом давали.

– Урбен, – снова повторила я с нажимом. – Все отдай.

– Да я... Я... Нет у меня больше... Откуда ж у сироты свое, всяк обидеть норовит...

Я не успела ничего сказать, как старший мальчишка Власен отвесил Урбену такой смачный подзатыльник, что даже у меня перед глазами звезды заплясали.

– Не велите казнить, Ваша милость! – Урбен упал на колени и полез за пазуху. – Шинмали попутал! [1]

– У вас есть минута, чтобы вернуть все, что вы взяли без разрешения, – я смотрела на остальных детей, пока Урбен каялся, вытаскивая наворованное. – Минута!

Не сказала ни о наказании, ни о дальнейшей судьбе виновных, но идиотов среди сирот не было. Еще трое начали выворачивать свои карманы. В том числе и Власен.

Я смотрела на горку наворованного и давила в себе смех. Для меня их поступки были вполне понятными. Волчата же... Еще не отрастившие огромные клыки, но уже и не щенки. Это сегодня их вроде приголубили, а завтра и за ворота погнать могут. Никто из них не верит, что надолго в замке задержится. А жить-то на что-то надо...

К ложке добавилась вилка, тоже серебряная, за ней несколько монет, а еще запонки...

Взглянув на последние, я поняла, что они явно принадлежали не мужу. Аргерцогу. Золотые с бриллиантовыми камушками. И как Амадео позволил их стянуть? Зачем? А то, что именно позволил – не сомневалась. Вот ведь...

Помимо прочего обнаружилось и колечко, явно женское, и даже брошка.

– Мне прискорбно видеть, что вы готовы обкрадывать свою семью, – я обращалась к детям, заглядывая каждому в глаза. – Вы же считаете друг друга семьей?

Дружные кивки и явно непонимание в глазах.

– Я приняла вас в свою семью. И вот так вы отплатили мне.

– У Вас я не брал, – всхлипнул Урбен. – Не посмел бы! Никто из нас!

Я вскинула брови, никак не прокомментировав этот спич, позволяя детям высказаться.

– Все ж знают, что герцог... не семья Вам, сам семьей быть не хочет! А у этой рыжей грех не взять!

– Урбен!

Вперед выступила, можно сказать – вылетела девочка лет четырнадцати. Худая, высокая, нескладная, ручки тоненькие, ножки тоненькие, толком еще не оформилась. И плюхнулась передо мной на колени явно уже привычным, отточенным движением.

– Простите, Ваша милость! Урбен сам не понимает, что несет. Не велите казнить…

И такими слезами горькими залилась, что ее плач подхватили младшие. Да что там, все стояли, носами хлюпали.

Актриса! Я с минуту понаблюдала за ней и затем с иронией в голосе спросила:

– Представление закончено? Или приказать принести луковицу, чтобы слезы легче лились?

– Л-луковицу? – на меня смотрели огромные серые глаза, чистые, совсем не заплаканные.

– Не нужно? Я так и думала. Вернись на место.

Возражать мне не посмели. Все мигом закрыли слезоразлив и уставились, ожидая приговора.

– Раз вы все – семья, то и за содеянное отвечать будете вместе. Люси, начиная с завтрашнего утра, каждый из них обязан отработать ворованное: самых младших – к швеям, тех, что постарше – на кухню. Всех, кроме Власена.

Я знала, какой эффект возымеют мои последние слова. Вот тут-то дети испугались по-настоящему.

– Ваша милость! Ваша милость, не велите казнить! – загомонили, заголосили дети и разревелись уже по-настоящему.

Власен же стоял, низко опустив голову и сжимая кулаки, но молчал. Ни слова не сказал.

– Тишина, – произнесла я тихо, и дети пусть и не моментально, но угомонились.

Симпатичные детки, умненькие, если сейчас поверят в меня, дальше все у нас хорошо будет.

– Как я уже сказала, я приняла вас всех в свою семью. И значит, я тоже буду держать ответ за ваши действия. Власен, ты посмел обокрасть моего гостя. Завтра мы оба пойдем к нему возвращать запонки и примем то наказание, которое он нам назначит. Примем со всем смирением, понятно?

В гостиной стало так тихо, что было отчетливо слышно, как стучат детские сердца.

Мне важно было дать понять, что я не брошу их один на один с бедой. Показать, что теперь не только они часть моей жизни, но и я часть их жизней. Своей вот прям сейчас я, конечно, не стану. Но дайте время…

Мальчишка вскинул голову и неверяще уставился на меня.

– Власен, ты понял меня?

– Понял, Ваша милость, – гулко сглотнул он.

– Что ж, с наказанием разобрались. Это первый и последний раз, когда вам сходит с рук подобное поведение. Если вы посмеете продолжить этот промысел, вылетите за ворота с клеймом вора.

Кто бы сомневался, что меня тут же начнут заверять, что ничего подобного больше не произойдет. Вообще, если бы на моем месте был герцог, он бы предложил всех повесить. Ну как предложил... Приказал. В этом я ни капли не сомневалась, и вряд ли иначе думали все остальные. Поэтому к герцогу мы извиняться не пойдем. Найдем иной способ вернуть ворованное. К примеру, Люси может сказать, что в коридоре нашла...

Амадео таких сирот явно щелкает как орешки. Если позволил себя обокрасть – жизни их лишить точно не потребует. А вот чего он хочет? Хороший вопрос. Может, это очередная проверка меня и того, какие планы я имею на детей? Являются ли они расходным материалом или нет?

– Люси, проследи, чтобы завтра никто не опоздал на свои рабочие места. И после завтрака приведи ко мне Власена.

– Да, Ваша милость.

– Свободны.

Я наблюдала за тем, как уходят дети, и думала о том, что поступила верно, оставив подле себя только Интену и Люси. Не нужно никому знать, что тут произошло. Незачем. А эти двое никому ничего не расскажут.

Жаль, что знакомство с детьми вышло совсем не таким, как я планировала. И начала не с того, с чего хотела, и продолжить, а там и закончить пришлось на иной ноте. Однако спускать с рук воровство нельзя. И смягчать пилюлю обещаниями – тоже. Не сегодня. Иначе за ними закрепится совершенно другой эффект. Дети должны прочувствовать всю степень своей вины. Пусть пока кнут будет в действии, а там и для пряника наступит время.

– Ваша милость, – обратилась ко мне Интена. – Дозвольте спросить?

– Да?

– Вы намерены забрать с собой детей в герцогство Моррисон?

Вообще, это чуть ли не впервые, когда Интена позволила себе такую вольность. Обычно наши разговоры всегда сводились к приказам и их выполнению, да сюсюканью над маленьким Илюшей.

Поэтому я заинтригованно выгнула бровь и кивнула утвердительно, давая няне возможность высказаться.

Как быстро все-таки распространяются слухи... Я только успела получить земли, а многие уже не только об этом узнали, но и сделали определенные выводы.

– Не сочтите за грубость... Но тогда будет не лишним нанять воспитателей.

Честное слово, я чуть ли не в стойку встала, как охотничья собака, учуявшая дичь.

Конечно, я думала об учителях. Но, простите, сначала у меня денег на это не было. Да к тому же подбор персонала был не самым легким делом в таком мире. По памяти Стейзи я точно знала, что безродных они не обучают, только господ…

– Продолжай.

Интена, стушевавшаяся от моего молчания, закусила губу, и я немного подбодрила ее улыбкой.

Мне нравились эти двое. Я уже давно приняла решение приблизить их к себе. Люси была неопытной и наивной, но при этом бойкой и смышленой девчонкой. А Интена, наоборот – очень практичная и умудренная житейским опытом женщина. К тому же очень терпеливая и умеющая хранить молчание.

– В Рогуде уже семь вехиманов пытается найти постоянную работу бесприданница. Девице двадцать пять ходов, она получила образование при монастыре Святой Лораны, что в вехе от столицы, – Интена говорила неторопливо и тихо. – Спокойного, доброго нрава, порядочная и уже отчаявшаяся. Она пыталась устроиться в замок, да только кого тут учить?

Я покивала, мол, да, некого... Странно, что она вообще забыла в герцогстве, если получила образование рядом со столицей? Не из-под венца ли сбежала?

– Конечно, сироты – особый народ, с ними одной лаской не управиться. Но если Вы возьмете в пару к девице и бывшего старшего над замковой охраной, то они вдвоем справятся.

Бывший старший над замковой охраной…

Память Стейзи отказывалась мне подсказывать. Ни лица, ни имени, ни того, отчего тот потерял место.

– Почему он был уволен? – строго спросила я.

Интена помялась, помолчала, но потом решительно подняла голову и произнесла:

– Его светлость изволил развлекаться тем, что метал ножи в солдат, выставив их в саду как мишени. Старший закрыл собой парня – единственного сына у родителей и получил ранение в ногу. Вызвал гнев герцога, да и хромать стал с тех пор. Уволили всех, кто был мишенями...

Твою ж мать... Как еще народ терпит герцога?! Да по мне после такого должны были самосуд устроить и вздернуть придурка на первой же березе.

– Если Вы изволите приказать, я тотчас передам весточку... – закончила свою речь Интена.

– А больше никого на примете нет? – весело спросила ее в ответ. Все же я не ошиблась в этой женщине! – Толкового?

– Простите, Ваша милость, мою дерзость...

– Интена, я даю дозволение говорить прямо.

Позволила? Получай! Работа требовалась очень толковой, невероятно хозяйственной кухарке, которую погнали за ворота, когда Сарвенде не понравилось какое-то блюдо. То ли десерт был украшен не тем количеством ягод, то ли просто рыжей хотелось хоть на ком-то сорвать злость... А еще сильно нужна была работа горничной, которую ссильничал камердинер Его светлости, а когда та после этого понесла – ее выставили.

Конечно, девица с дитем, но ведь у меня сироты! А где много детей, то еще один обузой не станет. Правда ведь? А мамка у него работящая, в пару бы к Люси!

Я немного оторопела поначалу. Но чем больше рассказывала Интена, тем больше и мрачнела, и вместе с тем усмехалась про себя. То, что герцог – скотина неблагодарная, и люди у него за людей не считаются, я и так знала. Но то, что Интена увидела во мне мать Терезу, насмешило. Всех сирых и убогих не обогреешь.

С другой стороны, найми я этих людей – и их преданность будет принадлежать только мне. В земли, которые, к слову, находились в трех вехимах пути от герцогства Дарремского, лучше ехать со своими людьми. Мало ли что, мало ли кто... Да и как еще там новую хозяйку встретят?

Я слушала Интену и понимала, что уже согласна их нанять. Оставался только один вопрос: каким образом мне посмотреть на них до отъезда и переговорить? Хотя пока столь дорогие гости находятся у нас, герцог не должен поднимать вой от того, что я провожу собеседования...

Пока я размышляла, вернулась Люси, и Интена замолкла.

– Что ж, – выдохнула я, глядя на своих слуг. – Весточки можешь послать. Позже скажу, кому и когда подходить для личного разговора. Нанимать абы кого даже по твоей рекомендации я не стану.

– Да, Ваша милость, – просияла няня.

– Люси, все, кроме запонок и столовых приборов, разбросай в коридоре на главном этаже. Незаметно. Не нужно, чтобы тебя кто-то видел.

– Как прикажете, герцогинюшка.

– Завтра, когда поведешь детей работать, передай мой приказ: я запрещаю их бить и наказывать. А если кто-то посмеет ослушаться или переложит вину за свою оплошность на моих воспитанников, прикажу выпороть.

На этот раз просияла Люси и часто-часто закивала, показывая, что все поняла.

Я же вздохнула и почувствовала, что устала. Пора бы и выспаться. Завтра предстояло сложное утро. Один только визит к аргерцогу вместе с Власеном чего стоил...

Хорошо, что в комнатах засов есть, и на ночь мы можем закрыться. Так что никто не войдет и на сундуки не покусится.

Не успела об этом подумать, как входные двери распахнулись, являя нам далеко не трезвого герцога.

– Вон! – потребовал он с порога. – Все – вон!

Я с удовольствием отметила, что мои служанки хоть и дернулись от вопля Его светлости, но обе тут же посмотрели на меня и только после моего кивка поклонились и поспешили в спальню к Илюше. Вот только новый окрик Радана заставил их затормозить на полпути.

– Вон из покоев!

Я нахмурилась, но снова кивнула служанкам. Еще не хватало, чтобы этот идиот устроил прилюдную порку моим служанкам из-за их ослушания.

Герцог дождался, пока исполнят его приказ, и только тогда изволил вспомнить обо мне. До этого он стоял, покачиваясь, и смотрел на дверь. А тут – словно хмель в один миг выветрился. Два размашистых, но уверенных шага – и муж схватил меня за руку.

– Идем.

И слова свои подкрепил шагами в сторону спальни. Буквально потащил на буксире.

Поначалу я опешила немного, но в итоге оказала сопротивление. Благо после храма сил-то прибавилось, и тело я чувствовала куда как уверенней.

Да и женская смекалка на что? Я со всей силы наступила на ногу дражайшему супругу, ну вроде как запнулась о юбку. Правда, извиняться не стала. Но вряд ли Радан вообще на это внимание обратил. Больно ему, бедному, было, чертыхался...

Учитывая, что чешек тут в помине не было, как и тапочек, каблуком он получил по кожаным своим сапогам от души. Интересно, сломала ли я ему пальцы?

– Ты в своем уме? – прошипел Радан, выпуская меня из захвата.

Чем я тут же воспользовалась, отойдя на безопасное расстояние.

– А Вы? В спальне спит Илиас! И если Вам срочно нужно о чем-то поговорить, то лучшего места, чем гостиная, нет.

Видимо, припечатала по ноге не так сильно, как думала. Потому что этот гад выпрямился из положения цапли, резко шагнул ко мне и снова схватил за руку.

– А мы ему не помешаем. Это от тебя зависит. Раз уж так важно, чтоб он не проснулся – молча выполняй то, что я требую.

Он говорил негромко, но у меня от его тона мурашки по спине поползли. Вообще, это была не моя реакция. Как бы там ни было, а Радана я не боялась. Его боялась Стейзи, и отчасти мне это передалось.

Так... А ну-ка, цыть, память тела! Это не я! Я его не боюсь! И бояться не стану!

Я снова вывернула руку из горячих пальцев герцога и отступила.

– Что Вы намереваетесь делать? – спросила холодно, хотя и так уже догадалась.

Что-что... Второго сына, наследника герцогства Моррисон. Очевидно же!

– Исполнять супружеский долг. Закрой рот и пошли, иначе получишь оплеух. И в том, что их получит мой сын, будешь виновата сама.

Я сделала еще пару шагов назад, увеличивая между собой и мужем дистанцию. Ну и встала поудобней, чтобы при необходимости провести один из приемов, который в моем голодном детстве, а там и в юности, не единожды выручал. Плохо, что на мне платье, пусть и домашнее, вроде как простое и легкое. Пнуть, если что, особо не выйдет... Ничего, и так управлюсь.

– Отказываюсь.

– Отказываешься?

– Вы выпили, и завтра можете пожалеть о содеянном. Не стоит расстраивать Вашу женщину. Необходимости в исполнении супружеского долга нет.

Я не думала, что смогу его переубедить, просто заговаривала зубы и наблюдала. Он уже пришел злой, как шершень, пришел с желанием унизить, наказать, показать свою власть надо мной не только как герцог, но и как мужчина над женщиной.

– Думаешь, получила земли – и свободна? Ты родишь мне второго сына! А до тех пор я лично посмотрю, что за клочок выделил тебе король, и поставлю управляющего. Ты не уедешь, жена, и будешь принимать меня в спальне столько раз, сколько потребуется, чтобы родить второго сына, которому и отойдут титул и земли. Ты не получишь ничего!

На меня смотрела гиена. Иного слова для герцога в этот момент я подобрать просто не могла. Страшная перекошенная рожа и блестящие глаза, в которых плескался огонь преисподней. Честное слово, именно так мне и показалось. Настолько этот маньячина не был сейчас похож на человека.

Просто тварь. Даже не божья. Боги такую падаль создать не могли. Никак.

– Ты моя, Анастейзи. Вся. Прикажу – сапоги лизать станешь, поняла? А если сына и дальше видеть хочешь, а не только в моменты кормления, то сама станешь упрашивать сапоги полизать!

Так как я молчала, герцог принял мое молчание за положительный ответ. Усмехнулся довольно и потянулся к завязкам на штанах.

– На колени, и юбку задери, – приказал он. – Сегодня и тут сгодится, чтобы знала свое место!

О!.. Я-то свое место хорошо знаю. Например, подальше от тебя, скотины, ошизевшей от вседозволенности и власти.

Что делать – вопроса не вставало. Скорее, я размышляла над тем, как все провернуть с минимальными последствиями для себя. Впрочем, это я загнула.

Не после такого заявления дражайшего супруга.

А раз он привык подавлять посредством физической силы и унижения, то и получит ровно ту же пилюлю. Да так, чтоб накрепко запомнил и лишний раз подойти боялся. А эффект закрепим зрителями.

Я совершенно не сомневалась, что скоро они появятся. Люси точно не смолчит и наверняка крик поднимет. Вот было у меня такое предчувствие.

Это тоже психология. В действии. Любой тиран, любой насильник боится боли и того, что унизить могут уже его.

Я наклонилась, подобрала юбки... Муженек же этого желал? И пока тот ухмылялся, завязала их между ног, сделав узел повыше, чтоб достаточно оголиться.

Конечно, не прям шикарная маневренность, но мне хватит.

– Ты что делаешь?

– Готовлюсь, – выпрямилась и, сощурившись, посмотрела на муженька, который почти спустил штаны. – Долги отдавать супружеские. За пять лет их скопилось немало.

Я прислушалась к себе. Устала, конечно, за этот день... Но организм, кажется, к подвигам был готов. А если и магия, как с аргерцогом, проявится (а я от души помолюсь Священной Паре), лишним не будет.

И спокойно шагнула к Радану.

Все дело в технике и сноровке. Учитывая, что с координацией у герцога и так беда (пить меньше надо), у меня на руках все козыри. А еще фактор внезапности, о котором не стоит забывать.

Готова была поспорить, что герцог так и не понял, в какой момент вдруг оказался на коленях (а получить резким ударом по шее – то еще удовольствие, некоторые и сознание теряют. Но тут мне силенок бы для этого не хватило). Мало того – его голова была прочно зажата между моих ног.

Буду честна, далось мне это с трудом. В какой-то момент даже подумала, что не получится. И не удержу в захвате, и сама сверху рухну. Теория-то у меня была, а вот практики в этом теле не было. Ну да ничего, наверстаю.

– Ты!.. – сипел между моих ног герцог. Ему только сипеть и оставалось. – Как... смеешь?.. Отп…сти!

Я же примеривалась к его наполовину оголенной заднице. Наша светлость не утруждала себя ношением нижнего белья. А зря... Трусы б я стягивать не стала. А так, по голому-то заду – совсем красота будет!

Одно жаль – ремня нет, придется ладонью жертвовать.

И вот тут-то вылезла моя магия. Каюсь, сначала я испугалась, что это такое зеленое вылезло и откуда... Сначала показалось, что прям из того самого места... Но нет, плотная толстая нить шла из моей руки, будто стала ее продолжением. Хм...

Первый удар ошеломил не только герцога, но и меня. Я едва удержала этого орла. Если откровенно, то я попросту сжала сильнее его шею ногами, практически не давая мужу вдохнуть.

Ничего себе моя магия дает! Я-то от всей широкой души по ягодицам мужа приложила, а не стоило (впрочем, еще как стоило)! Потому что зеленая нить и так сильно жалила... Ну да ничего, первый блин всегда комом.

– Сапоги себе облизывать будешь сам, – приноровившись, размахнулась еще раз. – Детей рожать тоже сам научишься, раз так сильно этого желаешь.

По-хорошему, его не как ребенка шкодливого пороть надо, а хорошими вымоченными прутьями, чтобы хребет к чертовой бабушке переломило! Но перегибать не стоит. И сейчас акцент я делаю на унижение, а не на физическое наказание. Хотя сидеть нормально этот гад сможет не скоро.

– Сына отнять не выйдет. Иначе в следующий раз поркой не отделаешься. И герцогство Моррисон ты не получишь. Понял?!

– Ссс...

– Понял?! – я подкрепила свой вопрос еще одним ударом.

– Да-а-а!!

И кто бы сомневался, что именно в этот момент распахнутся двери... Я вот – ни капельки.

Интересно, кого пришли спасать? Меня али герцога?

Судя по вытаращенным глазам, увидеть подобное не ожидал никто. Ни аргерцог, ни камердинер мужа, ни тем более служанки, маячившие за спинами господ... Да и последний крик Радана можно было двояко истолковать. Может, человек удовольствие получал, а нас прервали на самом пикантном?

Вечер явно перестал быть томным...

– Что здесь происходит?! – первым взял себя в руки Амадео.

Я, к слову, успела не только отпустить мужа, но даже отступить от него.

И магия моя вовремя исчезла.

– А Вы как думаете? – я и бровью не повела. – Мы с мужем общаемся, а у Вас что случилось?

Нет, на самом деле мне бы больше понравилось, вломись все, когда я себя в порядок привела, а герцог на полу валялся (списала бы на перепой). Можно было бы его одеть, благо штаны темные, на первых порах мои бесчинства скрыли бы... Но тут уж как получилось.

– Вон! – просипел герцог. – Все вон!

И где только силы нашел?

– Нам показалось... Ваши слуги... кхм...

Интересно, аргерцог вообще когда-нибудь смущался, или это было впервые?

– Мы уходим.

А уж какие у него глаза красивые, круглые... Того глядишь, из орбит выпадут. Но вообще, интересный мужчина, будь он помоложе... Хотя можно было бы счастье попытать, будь он просто не женат. Потому что вроде и удивился, и точно спасать бежал... А в итоге чуть ли не смехом давится и явно далеко от моих покоев не уйдет, чтобы в случае чего успеть прийти на помощь.

Но думаю, мне она еще не скоро понадобится.

Конечно, дразнить идиота (а на хищника герцог не смахивал) было не самой лучшей идеей. Да и выступлением своим я перечеркнула любые шансы на переговоры с мужем. Однако он сам поставил меня в такие условия.

Благо я получила обещание от короля и королевского посланника, что меня будут охранять и дадут полтора года спокойной жизни в другом месте. А за такое время или ишак сдохнет, или падишах.

Из покоев все вымелись довольно быстро. Я же не расслаблялась. Все же герцог был разозлен. И тем, что попал в такую ситуацию, и тем, что был беспомощным, выпоротым, да еще и осмеянным. Последнее, к слову, было еще впереди.

А уж в каких красках история до Сарвенды дойдет...

Я хмыкнула. Ну уж нет, этот раунд за мной.

– Сам поднимешься или твоего слугу позвать? – решила быть доброй. Немного. Чтобы этот гад быстрее убрался, и я спать легла.

И что я услышала? Да тонну проклятий на свою голову! Нашел, чем пугать.

Вообще-то, крепкий он оказался. После магического ремня – в сознании, даже силы ругаться есть. Только встать не может. Ну так еще бы…

– Если бы не твоя магия…

– Ты все равно ничего бы мне не сделал. Больше ты и пальцем ко мне не прикоснешься. И Его величество меня оправдает. А уж в свете того, что мой дар от Священной Пары активен, мне еще и доплатят за освобождение от такого самодура. Замуж снова выдать могут... Но маяться с мужчиной, который только и способен, что унижать слабых да лизать пятки дворовой девке, мне совсем не обязательно. Впрочем, если ты продолжишь в том же духе, король жалеть не станет и на твои регалии не посмотрит. У него своих хватает. А наследник у герцогства уже есть.

– Тварь! Да как ты смеешь угрожать?..

Вот теперь я по-настоящему разозлилась. Сама не поняла, как в моей руке вновь проявилась нить магии. Теперь, правда, она выглядела на манер лассо. Секунда – и петля затянулась на шее недомужа.

– Ползи отсюда, – прошипела гадюкой. – Вон!

Надо же! У него, оказывается, еще ого-го сил! Сказала бы я, что пятки только так и сверкнули за дверью, но не пятки, далеко не пятки…

Ну что, Настасьюшка, приплыли?

– Анастейзи!

Последнее, что я услышала – это голос аргерцога, а потом свет померк. Кажется, перестаралась...

[1] Шинмали – аналог дьявола.