Глава 46

Я всё ещё стояла у окна, чувствуя, как дрожь постепенно покидает моё тело, сменяясь глухой, всепоглощающей усталостью.

Каэлан медленно повернулся ко мне. Его лицо по-прежнему было каменной маской, но в глазах бушевал адский огонь — смесь ярости, холодного удовлетворения и того самого всепоглощающего интереса, который пугал больше всего.

— Ну что ж, — произнёс он, делая шаг в мою сторону. — Кажется, я только что разрешил одну из ваших проблем. Хотя и создал, возможно, новые.

Он остановился передо мной, и снова эта невыносимая близость, это ощущение, что пространство вокруг сжимается, выталкивая весь воздух.

— Вы впечатляете, княжна, — продолжил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, будто запоминая каждую деталь. — Такая ярость. Такая… неукротимость. В глазах. В голосе. Совсем не похоже на ту испуганную мышь, что падала с лестницы. Кто вы на самом деле?

Я подняла на него взгляд, и, к своему удивлению, не увидела в нём насмешки. Был лишь вопрос. Настоящий, требующий ответа вопрос.

— Я та, кем всегда была, — ответила я. — Просто… наконец перестала это скрывать.

— Или научились это скрывать под новой маской, — парировал он. Каэлан изучал меня, как сложный шифр. — Неважно. Сегодня вы показали свою истинную суть. И она… впечатляюща. Жаль, что её пришлось растрачивать на такого ничтожества, как ваш брат.

Он отошёл к камину, прислонился к мраморной полке и взял в руки одну из безделушек — серебряную шкатулку. Вертел её в пальцах, не глядя.

— Церемония в субботу, — произнёс он, и слова эти прозвучали как данность. — А через неделю после нее мы уедем на Север, где уже и состоится наша свадьба. Вам следует подготовиться. Климат там суров, нравы — тоже. Но, судя по сегодняшнему, вы… адаптируетесь.

В его тоне не было ни угрозы, ни обещания хорошего обращения. Была лишь холодная констатация факта и скрытый вызов: «Справишься ли?».

Я молчала. Что я могла сказать? Благодарить за «спасение» от брата? Это было бы лицемерием, ведь он — часть большей угрозы. Протестовать против отъезда? Бесполезно. Сцена с Лукой лишь подтвердила его право сильного.

— Вы не спрашиваете о нашей сделке, — вдруг сказала я, заставляя себя говорить на равных, хотя внутри всё сжалось в комок. — О проверке информации.

Он медленно повернул голову, и в его глазах вспыхнула та самая опасная искра.

— Всё проверяется, — ответил он коротко. — Часть уже подтвердилась. Капитан в «Сером Утёсе» действительно оказался… нелоялен. Человек по имени Рорк в моей охране сейчас даёт показания в самых тёмных подвалах моей цитадели. Что касается мастера Элрика… — он сделал паузу, и на его лице промелькнула тень чего-то тёмного, — с ним будет разговор. Особый разговор.

Мурашки пробежали по коже. Я знала, что означал этот «особый разговор» в мире Каэлана. Моя информация работала. Она спасала ему жизнь и власть. Но это не приближало меня к свободе. Наоборот, это приковывало его внимание ещё сильнее.

— Значит, ваша часть сделки… — начала я, но он резко прервал меня.

Каэлан резко отклонился от камина, бросив шкатулку обратно на полку с глухим стуком. Тень от его высокой фигуры накрыла меня, холодная и безжалостная, как внезапно налетевшая туча.

— Моя часть сделки? — Он произнес это тихо, но каждый слог отдавался в тишине комнаты, словно удар молота о наковальню. — Ты думаешь, что несколько полезных предупреждений дают тебе право диктовать мне условия?

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила к окну, чувствуя, как спиной упираюсь в холодное стекло. Бежать было некуда.

— Информация подтверждается, — продолжил он, и его голос налился металлической твердостью. — И это делает тебя ценным активом. Но актив не ведет переговоры. Активом владеют. И я не намерен отказываться от того, что по праву будет моим. Особенно теперь.

В его глазах, тех самых ледяных озерах, бушевал не гнев, а нечто более страшное — абсолютная, неоспоримая решимость. Он видел во мне уже не просто разменную монету или строптивую невесту. Он видел ресурс. Источник информации. И, что пугало больше всего, он начал видеть нечто, что его… заинтересовало. Не как человека, а как коллекционера редких и опасных вещей.

— Ты ошиблась в своих расчетах, княжна, — произнес он, и его губы тронула легкая, безрадостная усмешка. — Ты думала, что знание даст тебе рычаг. Но оно лишь доказало мне, насколько ты… необычна. Твоя ярость сегодня, этот огонь, скрывавшийся под маской покорности… Он не пугает. Он притягивает. Именно такую женщину я вижу рядом с собой в будущем. Не безмолвную куклу, а силу, которую можно направить. Драконицу, которую можно приручить и сделать своей правой рукой.

— Я не хочу быть ничьей правой рукой! — вырвалось у меня, и голос, к моему ужасу, дрогнул, выдав отчаяние. — И я не хочу этого брака! Никогда не хотела! Я предлагала честную сделку! Вы получаете стабильность и спасение от угроз, я — свободу!

— Свобода — иллюзия, — отрезал Каэлан холодно, снова сокращая дистанцию. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него морозный холод и слышала тихое, ровное дыхание. — Есть лишь сила и подчинение. Воля и долг. Твой долг — укрепить мой дом. Моя воля — видеть тебя в нём. В субботу помолвка будет объявлена официально. А как только мы прибудем на Север и подготовим все к свадьбе — ты станешь моей женой. Не по сделке. По праву.

Всё внутри оборвалось. Последняя невесомая надежда лопнула с тихим, душераздирающим хлопком. Он не просто отказывался. Он менял правила прямо по ходу игры. Он видел в моем сопротивлении не угрозу, а… достоинство. Качество, которое он, чудовищным образом, решил присвоить.

Ярость, которую я едва сдерживала с момента разговора с отцом, наконец прорвалась наружу. Она смешалась с леденящим ужасом, с унижением, с осознанием полного поражения. И эта гремучая смесь выплеснулась наружу.

— Нет! — крикнула я, и это был уже не человеческий голос, а вопль загнанного зверя. Я оттолкнулась от окна, делая отчаянный шаг навстречу ему, хотя всё внутри трепетало от страха. — Нет, не стану! Вы не можете просто взять и решить за меня! Я не вещь! Я не пойду на ваши условия! Я не буду молчаливой игрушкой в ваших руках! Вы слышите?! Я отказываюсь!

Я задыхалась, грудь болезненно вздымалась, в глазах стояли горячие, ядовитые слезы ярости. Я вцепилась взглядом в его каменное лицо, пытаясь найти хоть щель, хоть тень сомнения. Но его выражение не дрогнуло. Лишь в глубине глаз вспыхнуло что-то — не гнев, а… удовлетворение? Как будто мой взрыв был именно той реакцией, которую он ожидал и даже желал увидеть.

— Отказываешься? — Он произнес это слово с легким, почти насмешливым удивлением. — На каком основании, княжна? На основании твоих чувств? Твоих мечтаний о «любви»? — Он презрительно выдохнул. — Это ничто. Пыль. В мире, где правят сила и договоры, у твоего «не хочу» нет веса. Ты обручена со мной. Твой отец дал согласие. Корона признает этот союз. Твое личное мнение… — он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю горечь своей правды, — твое личное мнение ничего не меняет. Оно никогда ничего не меняло.

— Я найду способ! Я заставлю вас передумать! Я… я сбегу! Я объявлю всем, что вы тиран, что этот брак — насилие! Я обращусь к принцу Аларику, к королю!

Это была глупость. Отчаянный, самоубийственный блеф. Но в тот момент я готова была ухватиться за что угодно, даже за соломинку.

И вот тогда он рассмеялся. Тихий, низкий смех, в котором не было ни капли веселья.

— Сбежишь? — переспросил он, и в его голосе зазвенела сталь. — Попробуй. Мои драконы патрулируют небо. Мои шпионы есть в каждом углу этого королевства. А даже если бы тебе и удалось скрыться… — Он наклонился так близко, что его слова прозвучали у самого моего уха, ледяным, интимным шепотом, от которого кровь застыла в жилах. — Я найду тебя. И тогда ты действительно узнаешь, что такое тирания. Не пустая угроза, а каждодневная реальность. Ты будешь молить о той участи, которую сейчас с таким пылом отвергаешь. Потому что альтернатива будет в тысячу раз хуже.

Он выпрямился, и его лицо снова стало непроницаемым. Но обещание, только что произнесенное, висело в воздухе, густое и неоспоримое.

— Церемония в субботу. После — свадьба. Прими это. Смирись. Или… — он не договорил, но по его взгляду было ясно, что «или» вело в кромешную тьму.

Он развернулся и направился к двери. Его шаги были мерными, уверенными. Он был хозяином положения и не сомневался в этом ни на секунду.

— И перестань видеться с Марктрофом, — бросил Каэлан через плечо, уже на пороге. — Его внимание к тебе меня раздражает. Ты теперь под моей защитой. И под моим наблюдением. Всегда.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я осталась одна. Дрожь, которую я сдерживала все это время, охватила меня с новой силой. Ноги подкосились, и я рухнула на колени на холодный каменный пол, не в силах удержать рыдания. Они вырывались из груди мучительными, беззвучными спазмами. Я сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли, пытаясь через физическое страдание заглушить душевную агонию.

Он выиграл. Холодный, расчетливый монстр, которого я сама создала, переиграл меня на всех фронтах. Мои знания лишь приковали его внимание крепче. Моя ярость лишь разожгла в нем желание обладать. Мои попытки сопротивления оказались детским лепетом перед его абсолютной, неумолимой волей.

«Именно такую женщину я вижу рядом с собой».

Эти слова звенели в ушах, становясь моим проклятием. Он не хотел сломать меня полностью. Он хотел… приручить. Сделать своей. Видеть в мне не рабыню, но и не равную. Своего рода живую реликвию, воплощение силы и воли, которая будет принадлежать только ему.

И свадьба… она была неизбежна, видимо, как и моя гибель.