Глава 16. Правда, меняющая все

Спустя несколько минут я лежала на кровати, лоб холодил мокрый компресс. Герцог Керрилон злым коршуном метался по комнате, внимая взволнованной речи принца Пасканы и недовольно цокая языком. Потом внезапно остановился и прожег ледяным взглядом мгновенно побледневшего собеседника.

— Ваша прабабка не пойми в чем обвинила леди Наилию и призвала остальных призраков сделать то же самое. Это все? Ничего, случаем, не упустили?! — чуть не кроша зубы, процедил герцог.

На его стиснутых кулаках вздулись вены, выглядывающая из-под накидки рукоять клинка опасно покачивалась. Мне впервые довелось наблюдать повелителя Стиаи в гневе.

Стало даже немного жаль бедного принца, походившего в данный момент на треснувшую по всем швам крепость, что, казалось, вот-вот рухнет под натиском драконорожденного. Но заступаться за него не собиралась, поэтому продолжала разыгрывать из себя страдалицу: лежала солдатиком, мученически мычала.

Сам виноват — нечего было за нами тащиться. Чего он вообще в моей комнате забыл-то?

— Это все, — отчеканил принц, придав лицу отважное выражение и расправив плечи. А потом неожиданно выпалил: — Не могли бы вы нас с леди Наилией оставить наедине?

Уголки губ герцога напряженно дернулись.

У меня же внутри натянулась струна. И не только потому, что показалось — герцог вот-вот потеряет последние остатки самообладания и набросится на Его Высочество диким зверем. А из-за растущего с каждой минутой волнения: принц знает мой секрет и хочет поговорить об этом. Неужели будет шантажировать?..

Неприступной скалой герцог навис над Его Высочеством и произнес тому прямо в лицо:

— А может, это Вы нас с леди Наилией оставите наедине?

Мой защитник! Что бы я без него делала, одним богам Эльгота известно.

— Вы не понимаете… — настаивал принц.

— Нет, это, по-моему, до Вас не доходит! — едва не рычал в ответ дракон.

Мужчины, подобно двум петухам, дерущимся за несушку, принялись громко спорить, тыкать пальцами друг в друга, хвататься за одежду. От их рыка задребезжало зеркало в трюмо.

Хотела уж было вмешаться в глупую пикировку, но тут послышался неуверенный стук в дверь. Я тут же стянула со лба и отбросила в сторону компресс и вскочила с кровати.

Ловко втиснулась между сбивчиво дышащими титанами. Одна моя ладошка уперлась в холодную кольчугу герцога, вторая — в мягкий сюртук его визави.

— Прекратите немедленно! Как дети малые!! — крикнула громко и для пущего эффекта топнула ножкой.

Спорщики тут же встрепенулись, окинули меня встревоженными взглядами и принялись в один голос извиняться. Я устало закатила глаза.

«Мужики — они в Африке мужики…» — усмехнулась про себя и потопала открывать дверь.

В комнату ураганом влетела Тацуда.

— Доченька, с тобой все в порядке? Это не отбор, а настоящее проклятье! Одно страшное происшествие вслед за другим, сколько уже можно! Ой, ой, ой! — запричитала фэйковая мамаша, изображая из себя убитую горем страдалицу.

Теплые женские руки легли на мои щеки, потом опустились на плечи, и надсмотрщица приобняла меня, ободряюще похлопывая по спине.

Я неуверенно ответила на ее объятие и, присоединяясь к спектаклю, утешающе произнесла:

— Все уже позади, матушка.

— Да, как бы не так! — всхлипнула Тацуда и положила свою голову мне на плечо.

Она громко всхлипывала и шмыгала носом, но при этом незаметно прошептала мне на ухо: «Выпроводи своих кавалеров отсюда…»

Что я и сделала. Аккуратно приминая волосы жалобно стонущей лицедейки, взглянула на мужчин. Те притихли в углу, как шкодливые подростки, которых поймали за хулиганской проделкой. То-то же! Будут знать, как устраивать непристойные разборки в покоях невинной юной леди!

Кивком указала провинившимся на дверь, а сама обратила все свое внимание к плачущей на моем плече Тацуде. Когда мы остались вдвоем, женщина тут же отцепилась от меня и на шумном выдохе опустилась на кровать.

Только-только хотела поблагодарить опекуншу за то, что помогла спровадить ухажеров, как та внезапно вскинула руку, оборвав меня на полуслове:

— Потом, все потом. Садись, есть разговор.

Женская ладошка похлопала по смятому покрывалу.

Да что ж это всем не терпится поговорить со мной сегодня…

Я в защитном жесте скрестила руки на груди.

— Мне нечего сказать. Понятие не имею, почему призраки взбесились. И твоя брошь совсем не помогла.

— Ошибаешься! Брошь сработала превосходно.

Я напряглась.

— Что все это значит?

Игра в кошки-мышки у меня уже в печенках сидела.

Тацуда опустила глаза. Ее тонкие пальцы нервно сминали бархат юбки.

— Магический артефакт содержал в себе послание духам, — призналась она.

— Какое еще, черт возьми, послание?! — Мой голос сорвался на хриплый крик.

Надсмотрщица резко вскочила на ноги:

— Ти-и-ише!

По моему телу прокатилась волна жара. Я сорвала с лифа брошь и на раскрытой ладони протянула ее Тацуде.

— Выкладывай все, говори на чистоту. Иначе я за себя не ручаюсь! — произнесла угрожающе и оскалилась.

Собеседница сглотнула и осторожно, будто тянулась к капкану, который мог в одно мгновение захлопнуться на ее руке, подхватила артефакт с моей ладошки. Спрятала его в карман юбки, потом высунулась в коридор, убедилась, что нас никто не подслушивает, и, плотно прикрыв за собой дверь, посмотрела на меня испуганными глазами, сопровождая все эти манипуляции тяжким вздохом.

— Тайное общество не имеет ни малейшего отношения к этой броши. Ее создала я.

Последняя фраза прозвучала как гром среди ясного неба.

Я вся оцепенела, пытаясь переварить информацию. Из груди вырвался тоненький писк:

— То есть ты меня подставила? Зачем? Разве мы не в одной «команде»?

Ничего не понимаю! Эта коварная женщина преклонялась перед ненавистным мной сборищем религиозных фанатиков, но, несмотря на это, была, в сущности, единственной в этом мире, кто всегда был рядом, кто бежал на помощь при возникновении малейших проблем. Заступалась за меня, не давала в обиду. Пусть и делала все это, преследуя свои корыстные цели — неважно.

Да, я ненавидела ее всем сердцем, но в то же время вместе с этой ненавистью после всех тех препятствий, что нам двоим пришлось преодолеть, в моей душе проклюнулись неожиданные ростки теплых чувств к этой женщине. Она перестала быть чужой для меня.

Пелена слепого гнева, которая еще мгновение назад застилала мой внутренний взор, вдруг лопнула, как тот самый надутый до предела воздушный шарик, оставив после себя пугающую неизвестность.

Я почувствовала себя полнейшей идиоткой, которую ловко разыграли хитрецы из всемогущих личностей мира сего.

— Наталия — ведь так тебя зовут? — Заметив мою растерянность, Тацуда приблизилась, бережно сжала мои трясущиеся ладошки, заглянула в глаза.

Я коротко кивнула. Давненько меня уже не называли по имени, данному мне при рождении. Никогда бы не подумала, что опекунша потрудится его запомнить. Удивила так удивила.

— Ну так вот. Наталия, все совсем не так, как может показаться на первый взгляд, — продолжила магесса успокаивающим голосом, который совсем не был присущ ее жесткой натуре.

— А как? — отчаянно усмехнулась в ответ.

Я не верила уже ни одному ее слову.

Руки Тацуды крепче сжали мои ладошки. Она взволновано покачала головой и начала свой рассказ.

Поначалу слушала ее краем уха, потому что пыталась подавить острое чувство горечи, засевшее в груди ржавым гвоздем. Уговаривала себя не плакать, но ощущение, что весь мир настроен против меня, обезоруживало, сбивало с ног, лишало малейшей надежды.

Однако потом, когда я смирилась с положением вещей, речь собеседницы все же сумела привлечь мое внимание.

— …Боялась, что они причинят вред моей сестре, поэтому безоговорочно выполняла все их приказы, — изливала душу Тацуда. — Видишь ли, мои родители уже давно отбыли в мир иной, муж с сыном погибли на войне, а Лоренция, родная сестренка, всегда была рядом. Она вытащила меня из глубокой ямы отчаяния и депрессии, которую я выкопала сама себе. Лора — единственное, что осталось у меня от семьи. Мой лучик солнца. Только уберечь ее от коварных пут тайного общества не получилось.

Глаза магессы застелили слезы. Ее губы задрожали, взгляд поник. Из нее в одно мгновение как будто улетучилась вся жизнь. Женщина превратилась в ходячего призрака.

— Эти негодяи прознали о целительском даре сестры и обманом заманили ее в свои ряды. Когда Лора опомнилась, было уже слишком поздно. Тогда я предложила вечное служение тайному обществу в обмен на свободу сестры. Моим магическим талантам мог позавидовать любой жрец, поэтому общество, не задумываясь, согласилось на сделку. Только с одним условием: если я нарушу их приказ, они убьют Лоренцию.

Крупные слезы потекли по впалым щекам.

— А что было дальше? — поторопила рассказчицу.

— А дальше появилась ты, юная девчонка из другого мира, которая покорила меня.

Я аж дар речи потеряла. Кажется, даже челюсть отвисла.

Тацуда не дала мне возможности переварить услышанное, продолжив повествование:

— Я наблюдала за тобой. С каким упорством ты ночи напролет изучала книги, иногда засыпая лицом вниз на желтых страницах. С какой напористостью практиковала магию, которую мы в тебе запечатали и которая прожигала тебя изнутри. С какой отвагой, сжимая в зубах кусочек дерева, терпела мучительные опыты. И ни разу в твоих вечно зеленых глазах не погасла надежда.

Женщина сжала руки в кулачки, крепко прижала их к груди и подняла на меня взгляд, полный слез благодарности.

— Твой пример показал мне, что даже когда нет выхода, надо продолжать борьбу. Ведь в тот миг, когда ты остановишься, твои враги одержат победу.

История Тацуды растопила лед в моем сердце, превратила мою к ней ненависть в порхающих мотыльков, тянущихся к свету. Я смотрела на эту чернявую женщину, чьи губы мелко дрожали, а щеки тлели багровым румянцем, и видела в ней совсем иного человека.

Как там она сказала? Я покорила ее? Ну так вот, ее исповедь покорила меня.

Как оказалось, на той броши, что дала мне Тацуда, было записано послание призракам о том, что я — свободная магесса.

— Я сберегла достаточное количество ценгов, нашла тебе местечко на окраине империи, где ты можешь спрятаться, — пояснила женщина, смахивая слезы с щек. — Завтра тебя исключат с отбора; с герцогом, который, похоже, в тебе души не чает, я сумею договориться, чтобы он снял с тебя все подозрения. Уедешь далеко-далеко и забудешь о тайном обществе. Найдешь жениха, родишь деток — заживешь обычной жизнью.

Я слушала и умиленно улыбалась. Тацуда, проворачивая такой план, рисковала многим. Тайное общество не прощает подобного. Этот урок выучила еще во второй день по прибытию, когда моя соседка по камере отказалась повиноваться им. Стражники забрали девушку, и больше я ее не видела.

Истинную цену риска, которому подвергла себя опекунша, я понимала очень хорошо, поэтому ответила, хотя слова и дались с трудом:

— Сердечно благодарю тебя за помощь, но бежать не хочу. Буду бороться.

Темные глаза уставились на меня с удивлением.

— Какими средствами? — спросила магесса. — У тайного общества целая армия воинов, жрецов, у них люди имеются в каждом уголке этого мира. Молчу уже о золоте и власти, которыми они обладают. Общество растопчет тебя, как букашку, ну или же запрет в темнице, пока не найдет тебе применение. Как-никак, ты — наследница королевы, учениям которой они все там поклоняются.

— Если честно, конкретного плана у меня нет, — призналась я. — Но примерный таков: найти союзников и с их помощью рассказать миру о тайном обществе. А там уже постараться вывести их на чистую воду. Если не получится, то хотя бы люди будут знать, что такая организация существует, и эти изверги и провокаторы уже не смогут оставаться в тени и действовать исподтишка.

Тацуда тягостно вздохнула.

— Ну, хорошо. Я помогу тебе. С чего начнем?