Глава 23. Друзья познаются в беде

— Ты уверена, что озеро в той стороне? — поинтересовалась я, проваливаясь чуть не по пояс в нетронутый снег пушистых сугробов. Юбку зимнего платья пришлось задрать почти до подбородка.

Оливия, кряхтя, вышагивала сбоку. Зуб даю, у нее, как и у меня, этот снег уже в печенках сидит. Нет, пейзаж перед нами простирался чудесный: сверкающие под солнцем белоснежные верхушки пушистых елок, морозный, свежий до головокружения воздух, ласкающее слух пение не улетевших на юг птиц и пики гор, вспарывающие чистую синеву небосвода. Одним словом, кра-со-та!

С каждым шагом мы все больше и больше удалялись от эрийского дворца.

— Да, да, еще недолго, — выпалила подружка и тяжело вздохнула, с трудом передвигая ногами.

Лицо ее было красным, как спелый помидор, и, скорее всего, не от мороза, что казалось очевидным на первый взгляд, а из-за жара, который сейчас излучали наши разгоряченные тела. Да, совершить почти километровый марш-бросок по свежевыпавшему снегу до близлежащего леса, в глубине которого пряталось небольшое озерцо, — это как пробежать марафон в жаркий летний денек.

Как только вошли в рощу, передвигаться стало намного легче. Яркое солнце спряталось за кронами елей, да и сугробов как таковых здесь уже не было. Спустя какое-то время мы добрались-таки до небольшого водоема, покрытого коркой льда.

Оливия скомандовала:

— Раздеваемся!

Как солдаты в армии, мы быстренько скинули с себя верхнюю одежду и остались лишь в нижних сорочках. От наших разгоряченных, вспотевших под тяжелыми меховыми нарядами тел исходил пар. Мороз неприятно пощипывал, мелкими острыми иголочками впивался в кожу.

Недолго потопталась на месте и вслед за подругой прошла к кромке заледеневшего озера. Мы собирались погрузиться в воду по пояс или чуть глубже для того, чтобы кровные татуировки, которые выжгли на наших грудных клетках маги тайного общества, оказались под водой.

Намеревались рассказать друг другу все, что знаем об этой организации, и надеялись, что в леденящей воде кровная магия, когда придет в действие, не будет обжигать нашу кожу подобно раскаленному на огне железу, а опалит чуть слабее. Главное слово здесь — надеялись.

Несомненно, можно было бы придумать куда менее опасный план и куда более комфортный, но времени было в обрез. Окунуться в холоднючее озеро — было первое, что нам обеим пришло в голову.

Ни я, ни Оливия ледяной магией не владеем, а втягивать в нашу авантюру кого-то постороннего, кто не знает о существовании тайного общества (например, ту же Арису), нам не позволяла совесть. Принц Пасканы разрывался между невестами, с которыми у него были ежедневные свидания, к тому же, одновременно с матримониальными мероприятиями, занимался поиском моей пропавшей без вести матушки и пытался, правда, пока тщетно, пробраться в темницу к герцогу Керрилону. Мы, конечно же, пробовали его выцепить, но к пребольшому сожалению, успеха не имели. Вот так и решили действовать самостоятельно.

Сделав несколько осторожных шагов по припорошенному тонким слоем снега льду, я с помощью своей огненной магии проделала в нем дыру, и мы, крепко взявшись за руки, медленно опустились в воду. Она была настолько холодной, что, холода как такового я даже не ощутила, наоборот — меня будто обдали кипятком из чайника. Благо, мы остановились в нужном месте, погрузившись в воду по грудь. Хоть не пришлось заходить глубже и растапливать лед снова.

— Готова? — судорожно выдохнув, спросила Оливия.

Коротко кивнула и, стиснув крепче прежнего ладошки подруги, принялась взахлеб одну за другой раскрывать свои тайны, связанные с шайкой религиозных подонков, похитивших меня из родного мира, угрожавших жизни моей сестры, ставивших на мне магические опыты, заставивших принять участие в отборе, чтобы охмурить герцога и потом его убить…

В том месте, где на моей коже вились символы кровной клятвы, меня раз за разом словно пронзало острым лезвием ножа. Губы оледенели, от волнения искусала их в кровь. Потом голова закружилась, и я замолчала, не в силах больше терпеть боль. Дыхание сбилось, сжавшееся в стянутый комок нервов сердце как сумасшедшее колотилось о ребра.

Дрожащие пальчики Оливии впились в мои ладони. Девушка прошептала:

— Моя очередь.

Побелевшее от холода личико подруги искривилось от адской боли, ее пальцы вцепились в мои, царапая кожу ноготками. Она сбивчиво говорила, иногда делая короткие паузы, а я внимала каждому ее слову, потому что осознавала — надолго ее не хватит.

Оливия, как и я, оказалась заложницей тайного общества. Правда, ее случай выглядел куда более удручающим. Если меня похитили якобы из-за того, что я пра-пра-а-а-авнучка эрийской королевы, сбежавшей в наш мир, и моя сила, то есть свободная магия, способна уничтожить драконорожденного, даже такого могущественного, как герцог Керрилон, то Оливию в руки жаждущих власти религиозных фанатиков передали ее собственные родители. Да, да.

Их семья была очень бедной, они едва сводили концы с концами. Тогда за крупную сумму ценгов отец продал ее в рабство церкви. Общество заинтересовалось Оливией не только из-за ее магических способностей, а еще из-за красоты.

В этом мире обворожительная хрупкая дама, наделенная редким даром, может оказаться очень сильным оружием в нужных руках. Впрочем, именно таких, как я и Оливия, в заложниках у шайки полным полно. Мужчины там тоже, естественно, имеются, но в мелкие пешки определяют женщин.

После того, как подругу отдали церкви, свою семью она больше не видела. Ее родные сменили имена и переехали в другое место — это стало ей известно уже через несколько лет, отданных на служение обществу. Девушка попыталась отыскать семью, когда ее отправили с миссией в город, расположенный по соседству с тем, где в то время проживали ее родственники.

Тайком она пробралась в поместье своей младшей сестры, которая вышла замуж за местного графа и на тот момент ожидала от него ребенка. С сестрицей удалось поговорить, но та ничегошеньки не знала об истинной подоплеке истории с исчезновением Оливии. Родители сказали, что ее похитили; несколько лет полиция без всякого энтузиазма занималась поисками, но потом дело законсервировали, отложили в дальний ящик; сама же сестренка смирилась с фактом, что никогда больше не увидит Оливию, потому и безумно обрадовалась ее появлению.

Воссоединение сестер получилось волшебным. Я это поняла по сверкающим, невзирая даже на острую боль в боку, глазам Оливии. Правда, закончилась их сказка очень и очень мрачно. Напарник подруги, служащий церкви, прознал о том, что юная маркиза виделась с сестрой, и доложил начальству. Несколько месяцев спустя пришло письмо, в котором сестра просила Оливию никогда больше с ней не связываться. Оказалось, что через какое-то время после тайной встречи младшая Раннель слегла с тяжелым пищевым отравлением и в результате потеряла ребенка, а типографию ее мужа кто-то поджег, сровняв с землей. И теперь семья тонула в горе от потери нерожденного малыша и гнила во внезапном банкротстве.

Оливия, убедившись, что все это правда, а не очередная манипуляция тайного общества, не раз пыталась уйти из жизни. В итоге церковь поставила ментальный блок на это ее «желание», и теперь девушка просто не могла наложить на себя руки. С тех пор прошло несколько месяцев, а потом Оливию отправили на отбор, и ее целью стал принц Пасканы.

Девушка заорала во всю глотку, сгибаясь пополам.

— Ну все, достаточно, так ты себя убьешь! — сорвалось с моих искусанных губ.

Наверное, они сейчас выглядели так же, как и у подруги, — распухшие и все в крови, размазанной по щекам, подбородку.

Оливия замолчала. Морозный воздух и сгустившуюся мрачную тишину рассек звонкий женский голос, донесшийся из-за близстоящих елок:

— Вы что творите? А ну, вылезайте оттуда!!

Мы с подругой одновременно повернули головы и увидели бегущую к нам виконтессу Эхару Эгрет. Подол ее высоко поднятой юбки был опушен налипшим снегом.

— Чего здесь забыла твоя советница? — буркнула Оливия, подозрительно прищуриваясь.

Я сделала большие глаза и недоуменно пожала плечами.

Подруга хмыкнула, бурча себе под нос:

— Еще ее нам не хватало. — А потом серьезно спросила: — Что делать-то будем?

Из моей груди, покрывшейся коркой льда так же, как и мерзлое озеро, в котором мы все еще стояли, словно два заблудившихся айсберга, вырвался тяжелый, медленный вздох.

— Говорить правду, — вынесла вердикт.

У Оливии отвисла челюсть.

— Ты совсем ку-ку?! — Она покрутила пальцем у виска.

— Нет, не совсем.

— А по-моему, совсем.

Я фыркнула и одновременно помахала подбежавшей к кромке застывшего озера виконтессе. Женщина попыталась пройти к нам, но я скрестила перед собой руки в запрещающем жесте и крикнула охрипшим (или заледеневшим?) голосом:

— Мы уже выходим! Оставайтесь там!

Потом выкарабкалась из проруби на ледяную поверхность озера — а сделать это было совсем не просто, потому что ни рук, ни ног уже не чувствовала, от слова совсем, и проследила за Оливией, проделавшей тот же трюк.

— У леди Эгрет дар. Она сразу распознает ложь. К тому же есть вероятность, что она слышала наши исповеди.

— Какой еще дар? — громко стуча зубами, прохрипела подруга и обняла себя руками, из чего стало понятно, что она, как и я, промерзла до мозга костей. Мы обе начали растирать ладошками свои плечи.

— Точно не знаю. Но что-то наподобие ясновидения, — едва слышно прохрипела я, ощущая, что вот-вот потеряю голос, и медленно, потому что мышцы тела отказывались слушаться команды мозга, пошлепала к берегу.

Виконтесса, не сказав ни слова, помогла нам не только одеться но и добраться до замка. Простеньким огненным заклинанием она растапливала перед нами сугробы, чтобы шагать было легче.

Потом затащила нас в пустой кабинет целителя. Откуда у нее имелся ключ и где был сам старик, — мы спросить не осмелились, да и не до этого как-то было. Зуб на зуб не попадал, и мозг промерз настолько, что отказывался работать. Я даже не могла дотянуться до своей огненной силы, которая бы вмиг согрела нас с Оливией своими шелковыми языками пламени.

Наставница буквально на несколько минут оставила нас одних и вернулась с шерстяными покрывалами. Затем с ловкостью и стремительной скоростью, напоминающими действия седобородого хозяина кабинета, приготовила травяной отвар, до краев наполнила им две глиняные пузатые кружки и протянула нам.

Мы с Оливией вытащили руки из-под пледов, которыми были укутаны как гусеницы коконом, и приняли душистый чай. Он был горячим, и мои ладони пронзили тысячи невидимых игл. Кожу стало неприятно покалывать, но я даже не сморщилась, полагая, что то был лишь побочный эффект от постепенного согревания моего тела, и пригубила из кружки.

— Эх, девочки, чем же вы думали? — Леди Эгрет выдохнула с сожалением и отошла к настенным полкам. Подол ее зимнего платья, снег на котором уже растаял, отемнив плотную ткань, оставлял мокрый след на сером камне пола.

Ее вопрос, естественно, был риторическим. Потому что тут и ежу понятно — думали мы с Оливией головами. Однако руководили нами безысходность и нехватка времени. Ведь пока мы думаем, герцог Керрилон гниет в темнице, а шанс спасти его все быстрее ускользает от нас.

Виконтесса не могла знать всех причин, побудивших нас, подобно скрючившимся от яда больным, что отыскали противоядие в глубинах замерзшего озера, отодвинуть в сторону все страхи и попрыгать в оледеневшую воду, чтобы найти ответы на очень-очень важные для себя вопросы.

Не сделай мы этого, так и остались бы в полнейшей неизвестности о злодеяниях, которые проворачивает тайное общество на виду у всех, прямо перед нашими носами. Эта темная организация оперирует тяжелой артиллерией грязных методов: игрой на людских страхах, шантажом.

Правда, они не догадываются, что если надавить на человеческую волю с такой силой, как это делают они, то та может выпихнуть разум за грань, где ослабевает инстинкт самосохранения, вбитый в цепи нашего ДНК, где страх больше не парализует. Наоборот, как вода подпитывает иссушенный жарой кактус, так и нас подпитывают отвага, решительность, открываются глаза на простую истину — побеждает тот, кто не сдается до последнего.

Виконтесса не могла знать всего этого или… все же могла?

Леди Эгерт каким-то странным образом, который я списала на дар ясновидения, узнала о черной реке, рассекающей лабиринт забытых богов, потому накануне испытания и заставила нас купаться в озере в горах Азорана, чтобы мы потом смогли пройти через эту реку. До сих пор помню, как чернявая слизь расступалась передо мной и Арисой и как она обжигала нежную кожу невест, не окунувшихся в священных водах.

Стоп. А что если леди Эгрет — приспешница тайного общества? Правда, зачем ей тогда нам помогать? Вопрос.

Вскинула настороженный взгляд на загадочную женщину, шелестящую страницами пыльного фолианта, который она сняла с верхней полки стеллажа и сейчас жадно просматривала, уместив книгу поверх разбросанных на столе бумаг. Тихонечко вдохнула тонкий сладковатый аромат отвара в кружке и неожиданно для самой себя выпалила:

— Вы за нами следили?

Шелест страниц прекратился. Женщина подняла глаза.

— Я выпускала полетать свою пташку на заднем дворе, когда заметила вас, юркнувших в проделанную магией дыру в каменной стене забора. Интуиция шепнула: «Иди». И я последовала за вами.

— Значит, вы все слышали? — хриплым голосом спросила Оливия и угрюмо посмотрела на виконтессу.

Магесса сверкнула глазами.

— Слышала.

Подружка судорожно икнула. На ее порозовевшем от согревающего чая личике отразился едва заметный страх. Тонкие пальчики с силой вцепились в кружку.

Я перевела взгляд с застывшей Оливии на виконтессу и не удержалась от грызущего изнутри вопроса.

— Вы — одна из них?

Аккуратная бровь наставницы взметнулась вверх.

— Нет.

И женщина зашелестела страницами.

Нет? Тогда откуда такое спокойствие? Разве не должна она сейчас излучать волнение и страх, как это было с Оливией и со мной, когда мы попали в капкан тайного общества. Эта дама вообще нормальная?

Я наблюдала, как ее сосредоточенный взгляд скользит по пожелтевшим страницам, и размышляла. Мысли крутились в голове, сталкивались друг с другом, переплетались, а потом меня осенило, и я выдала в сердцах:

— Вы все это время знали. Знали, ведь так?!

Леди ответила, не отрывая глаз от книги.

— Догадывалась.

— Д-д-догадывались? — заикнулась Оливия.

— Именно так, — сдержанно подтвердила магесса.

— И ничего не сделали?! — возмутилась я.

Виконтесса резко захлопнула книгу и вскинула глаза. Взгляд карих глаз пронзил остро, мои руки дрогнули и чуть не выронили кружку.

— А что я могла?

В ее бархатном голосе не было слышно ни капли сожаления, страха или отчаяния. Вопрос был серьезным, сухим, у него не было подтекста.

И вправду, что она могла сделать?

Наша собеседница хмыкнула, так и не дождавшись от нас ответа, и убрала фолиант обратно на верхнюю полку. Развернулась и, переводя тяжелый взгляд с Оливии на меня, сдержанно произнесла:

— Целительный отвар, что я вам дала, вовсе не согревающий. Это зелье, замедляющее все химические процессы в организме человека. И с ним у вас в запасе имеется пара дней, не больше, прежде чем ядовитые корни клятвенных чар дотянутся до ваших сердец.

Что-что, простите?.. Мы с Оливией переглянулись и как-то одновременно сглотнули. В синих глазах подруги я увидела отражение собственной тревоги.

— А что потом? — спросила с опаской, уже догадываясь, каков будет ответ.

Леди Эгрет вздохнула и, чтобы согреться, потерла ладонями свои плечи.

— Как много вам известно о клятвах, связанных кровью? О тех татуировках, что исполосовали ваши грудные клетки?

После короткой запинки первой заговорила Оливия:

— Жрецы связывают клятву кровью, и мы невправе разглашать информацию, иначе нам грозит… с-смерть.

На последнем слове подруга споткнулась, поставила пустую кружку на стол и плотнее закуталась пледом.

— Но я видела, как действуют клятвы! — выпалила я. — Мне приходилось наблюдать. Девушка лишь корчилась от боли, но не умерла.

Притихшая подруга закивала, подтверждая мои слова.

Леди Эгрет покачала головой и печально произнесла:

— Умерла. Но не сразу. — А потом уточнила: — Как долго ты видела эту девушку после того, как она рассказала то, что не должна была рассказывать?

— Это случилось утром, потом мы пересеклись в обед, а потом… я ее больше не встречала, — ответила задумчиво.

— Ага, — медленно выдохнула магесса. — Дайте-ка поясню вам кое-что. Кровные клятвы запрещены эрийским законом, если не ошибаюсь, это вообще всемирное единогласное табу. Поэтому и информации о них как таковых нет, чтобы маги не пробовали плести такие ужасные чары. Действуют они очень просто. Как только человек раскрывает запечатанный секрет, в кровь выбрасывается яд. Чем больше секретов выдано, тем больше отравы выпущено.

Я сглотнула. Значит, та режущая боль и была выбросом яда?..

Тело сотрясла дикая дрожь. Поставила кружку на стол, от греха подальше, а то точно разобью. На самом деле я не желала внимать нравоучениям виконтессы, потому что прекрасно понимала, что последует за выбросом яда. Однако собрала остатки воли в кулак и продолжала слушать.

— …Яд по крови доберется до вашего сердца, так образуется связь между вами и жрецом, который наложил на вас эти чары, и из вас постепенно начнут высасывать жизнь.

После этих слов мы все трое замолчали. Надолго. До нас с Оливией постепенно доходило то, что мы натворили. Нужно было все-таки перестраховаться, поговорить с принцем. Он наверняка знал куда больше нас о кровных чарах. Тем временем леди Эгерт присела на один единственный стул и уронила голову на скрещенные на столе руки.

Очнулись мы все одновременно и резко, когда к себе домой неожиданно вернулся целитель. Седые косматые брови старика только и успели дернуться вверх, а глазки округлиться, как виконтесса со скоростью молнии поднялась на ноги и скороговоркой произнесла заклинание, а в следующий миг бородатый кудесник распластался на сером каменном полу.

Мы с Оливией ошарашенно уставились на миледи, стремительно огибающую стол.

— В-в-вы его уб… — начала заикаться подруга.

Леди Эгрет махнула на нее рукой, перебивая:

— Это сонные чары. Я в них не сильна, так что не стойте! Помогите затащить его на кровать! — скомандовала магесса, опускаясь к неподвижно лежащему старику.

Мы с подружкой мгновенно подскочили и бросились к ней. После того, как заперли дверь и убедились, что кудесник, укрытый двумя пледами, сладко спит, а его пушистые усы забавно шевелятся в такт его шумному дыханию, виконтесса овила заколдованного двойной порцией чар, потом выпрямилась и повернулась к нам.

— Я вам помогу, — уверенно сказала она. — Тем, что в моих силах, конечно. Поэтому рассказывайте все, что знаете.