Глава 17

За статуей мраморного дракона был плоский, почти невидимый люк, сливающийся по цвету с садовыми дорожками. Ксалор легко сдвинул его, и мы спустились в узкий темный проход, на ступени старинной лесенки. Эйдан был прав – этот путь привел нас в пещерную оранжерею.

Холодный, влажный воздух обволакивал нас, как саван. Гигантские, невиданные растения тянулись к искусственному магическому свету, пробивающемуся сквозь расщелины в скалах. Капли конденсата падали с огромных листьев, отдаваясь эхом в гулкой тишине. За оранжереей был низкий коридор. В нем пахло сыростью, пылью и чем-то древним, неизведанным. Казалось, он тянулся бесконечно, но в итоге уперся в развилку с тремя ответвлениями.

Я остановилась в нерешительности.

– В драконьих замках подземелья строятся по схожим принципам. – Ксалор осмотрел развилку, изучая стены, пол, свод. – Хранилища, ритуальные пещеры – всегда в ядре, под главной башней. А вот тайные ходы, темницы и убежища… – он указал на самый мрачный левый проход, – уводят глубже, на нижний уровень.

Ксалор пошел первым, уверенно, будто знал дорогу. Я – за ним, чувствуя, как горло сжимается, но уже не от страха. Это был азарт охотника, идущего по следу! Мы миновали еще несколько поворотов, спустились по крутой, скользкой лестнице, вырубленной прямо в камне, и оказались перед… дверью. Массивной, из темного дерева, усиленной железными полосами и покрытой сложным переплетением магических символов. Она светилась тусклым багровым светом, на мощных засовах висели замки, каждый размером с мою голову.

– Конечно, – вздохнула я. – Всем сто лет как запрещено сюда соваться. Неужели Скальвари просто повесили бы табличку «не входить»? Наивно было на такое надеяться.

Ксалор провел пальцами по резным символам.

– Разворачиваться и уходить мы не будем, – заявил он, и в его тоне не было места сомнению. – Я знаю, как ее отпереть.

– А как хозяева замка отреагируют на открытое вторжение? – спросила я, представляя себе ярость Скальвари.

Ксалор оглянулся, его взгляд в полумраке был ледяным и острым.

– Вот заодно и узнаем. Поможешь?

Я отступила на шаг. Внутри все трепетало. Использовать разрушительную магию здесь, в чужом логове, под носом у драконов? Безумие. Но рискнуть стоит. Я вдохнула, сосредоточившись. Не сила. Контроль. Тонкая, как лезвие бритвы, струйка тьмы вырвалась из моей ладони, метко ударив в самый крупный замок. Металл скрипнул, почернел и рассыпался в пыль. Второй, третий – последовали за первым. Остались только магические печати, пульсирующие на двери.

Ксалор поднял руки. Пространство вокруг него загустело, вибрируя энергией. Он что-то шептал, его пальцы выписывали сложные пассы, противостоящие багровому свету барьера. Видно было, что ему тяжело – на лбу выступил пот, мышцы шеи напряглись. Символы ярко вспыхнули, зашипели и погасли с глухим хлопком, словно лопнувший пузырь. Дверь с тихим скрипом отворилась.

Мы вошли. Воздух был затхлым, пыльным, но не гнилостным. Длинный коридор уходил в темноту, которую развеивали светящиеся магические руны. По обеим сторонам зияли зарешеченные проемы камер. Некоторые двери сорваны с петель, внутри – следы давнего разгрома: сломанная мебель, обрывки цепей. Жутковато. Но не это привлекло наше внимание. В конце коридора одна дверь явно отличалась от других. Она была прочнее, аккуратнее сделана, без решетки, с изящной ручкой.

Ксалор толкнул ее. Не заперта.

Комната за ней была не камерой. Это были покои. Небольшие, заброшенные, но когда-то обжитые. Кровать с полуистлевшим балдахином, стол, пара стульев, шкаф. Все покрыто толстым слоем пыли, паутиной, но стояло на своих местах. Будто хозяин вышел отсюда однажды и больше не вернулся. Никогда. Меня пробрал холодок ужаса.

Я подошла к стене, где висела потертая, когда-то дорогая ткань, служившая, видимо, гобеленом. Отодвинула ее. И замерла. Стена была испещрена надписями. Глубокими царапинами, сделанными не иначе как когтями. Бессвязные слова, цифры, странные знаки, повторяющиеся снова и снова, перечеркнутые с яростью. Здесь кто-то жил. Долго. И сходил с ума.

– Ксалор, посмотри, – позвала я его, указывая на стену.

Пока он изучал эти отметины, мой взгляд приковал маленький почерневший серебряный медальон на цепочке. Он висел на перекладине кровати и словно тянул меня к себе. Нечто в нем ощущалось невероятно манящим… Судя по круглой выпуклой форме, внутри медальона что-то лежит!

В этот момент дверь в покои с грохотом распахнулась. На пороге стоял Торвин Скальвари. Его рыжие волосы казались пламенем в полумраке, а глаза пылали гневом.

– Веларион! – Окрик гулко отозвался в каменных стенах. – Думаешь, тебе все дозволено? Влезать в чужие подземелья, как… как…

Ксалор развернулся к нему медленно, с убийственным спокойствием.

– О приличиях, Торвин, говорить ни к месту, когда кто-то подложил кристалл истинного Ноктваруса под алтарь во время ритуала преклонения. Ставя под удар всех драконов в зале. – Его осанка, взгляд – все кричало о превосходстве. – Или твоя семья считает это нормой?

– Ты что, осмелился подозревать мою семью?! – зарычал Торвин, сделав шаг вперед. – Это слишком серьезные обвинения! У тебя есть доказательства?

– Сейчас все под подозрением, – парировал Ксалор. – Особенно те, кому есть что скрывать. Зачем эти покои в подземной темнице? Кто здесь жил?

Торвин нервно усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то ускользающее. Страх? Вина?

– У всех свои тайны, Ксалор. А то, каким образом твоя мать, Аэлина, погибла от тьмы… – Торвин намеренно сделал паузу. – Может, это у вас есть что-то от Ноктварусов? И кристалл подложили вы, раз подходили к алтарю последними на церемонии представления домов?

– Что ты несешь? – прошипел Ксалор. – Корделия могла погибнуть в том зале!

– Очень удобно, – ухмыльнулся Торвин. – И подозрения от себя отвести, и свою ошибку исправить.

Посмотрел при этом на меня с такой откровенной неприязнью, что у меня перехватило дыхание. Ошибку… Это слово эхом звучало в моей голове. Я увидела, как по лицу моего мужа пробежала тень, а затем оно стало каменным. Но не холодным. Раскаленным от ярости.

Ксалор кинулся к Торвину с пугающей скоростью. Схватил его за ворот камзола обеими руками, приподнял и с силой вдавил в стену. Тот захрипел от неожиданности и боли, попытался оттолкнуть, но Ксалор был неумолим.

– Прекратите! – вскрикнула я.

Хаос в зале, а теперь драка в подземелье? Это прямой путь к катастрофе. Но пока они были заняты друг другом, я метнулась к кровати, сцапала медальон и сунула его в карман к стабилизатору и тайной записке. Он был удивительно тяжелым для своих размеров.

– Убирайтесь… из нашего замка… – прохрипел Торвин, пытаясь вырваться.

Ксалор смотрел на него несколько долгих секунд. Я видела борьбу в его глазах – ярости и расчета. Наконец, он отпустил Торвина. Тот пошатнулся, поправляя помятый воротник, его лицо искажала злоба. Ксалор взял меня за руку и быстро повел к выходу из покоев, а затем и из подземелья.

– Я стащила медальон, – прошептала я в коридоре, ведущем обратно в оранжерею. – В него явно что-то положили…

– Молодец, – кивнул он.

Когда мы вышли к пещерной лесенке, нас догнал Торвин. Выражение его лица было далеким от того, которое мы видели в покоях: гнев сменился натянутой, деловой сдержанностью.

– Постойте, – он поднял руку в примирительном жесте, – драконам нельзя ссориться. Нужно спокойно разобраться в произошедшем. Вместе. Подложивший кристалл явно мечтает, чтобы мы все перегрызлись между собой.

Ксалор остановился, изучая Торвина. Его пальцы на моей руке ослабли хватку.

– Разумно, – дипломатично произнес он. – Разобраться необходимо.

Мы поднялись по лесенке обратно в сад Скальвари. Воздух здесь показался невероятно свежим после подземелья. Я взглянула на замок. Окна ритуального зала больше не светились тем зловещим сиянием. Энергия утихла.

– Жрецы нейтрализовали опасное поле, – пояснил Торвин. Его тон был теперь почти официальным. – Сейчас в ритуальном зале собрание. Все дома обсуждают случившееся. Меня отправили убедиться, что вы целы и не нуждаетесь в помощи. Хотя, – он поморщился, глядя на Ксалора, – помощь скорее потребовалась мне.

Мой муж слегка напрягся, но промолчал. Я поняла, что нам нужно вернуться в зал и объясняться со всеми драконьими домами. Иголки тревоги снова зашевелились под кожей. Собрание. Где каждый взгляд будет обвинением, каждое слово – ловушкой. Лираэль наверняка уже выстроила свою защиту, а Никар, возможно, забрал свои слова назад.

Ксалор кивнул, на его лице отразилась готовность к бою.

– Вперед, – сказал он, и его рука на моем локте уже не смыкалась в хватке, а была опорой союзника перед лицом общего врага. Или врагов. – Покажем им, что «ошибка» жива и здорова. И очень недовольна.

Мы направились к замку – на драконье судилище. Торвин шел рядом, его присутствие ощущалось как тень – недружелюбная, но пока сдерживаемая. Медальон давил на бедро в кармане, напоминая: игра продолжается, а ставки лишь растут.