Глава 18

Зал встретил нас молчанием, тяжелым и колючим. Кристаллы с алтаря убрали, оставили лишь два – темные, пульсирующие угрожающим светом даже под плотным защитным куполом, который жрецы поддерживали на расстоянии. Драконы расположились на скамьях – так же островками по родам, как и на ритуале. Воздух был наэлектризован до предела.

Мой взгляд сразу нашел Никара. Он сидел на самом краю – поодаль от своих родителей и сестренки с братиком, сгорбившись, лицо – бледное, с глубокой складкой между бровей. Лираэль же, напротив, прильнула к Лакриссе. Та обнимала дочь, гладила по волосам, а «фокусница» талантливо изображала невинную жертву: глаза опущены, рот дрожит. Весь ее вид кричал: «Меня оклеветали!»

– Наконец-то. – Лицо Иридона Скальвари было обманчиво непроницаемым. – Мы уже вас заждались.

Торвин, шагнувший вперед, ответил прежде, чем Ксалор или я успели открыть рот. Его тон был подчеркнуто нейтральным:

– Их было непросто найти, отец. Пришлось задействовать поисковое ментальное заклинание. И спускаться в подземелье.

Тишина стала абсолютной. Иридон медленно повернул голову к сыну, потом к нам.

– В подземелье? – Его глаза вспыхнули и впились в Ксалора. – Какого демона, наследник Веларионов, вы делали в моем подземелье?

Ксалор не моргнул, встретив взгляд Иридона с ледяной невозмутимостью.

– Искали максимально отдаленное и безопасное место, лорд Иридон. – Он развел руками в мнимом недоумении, а его губы растянулись в усмешке. – Разве в вашем подземелье что-то скрыто? Или вход туда воспрещен даже для гостей, переживших покушение на их жизнь?

– Мальчишка… – процедил Иридон. – Что ты себе позволяешь?

– Лорд Скальвари! – вмешался Мориус. – Все претензии к дому Веларион вы можете высказать лично мне. Но учтите, я буду требовать равноценных объяснений о том, что именно вызвало у вас столь бурную реакцию.

Челюсти Иридона сжались так, что, казалось, вот-вот треснут зубы. Напряжение между двумя патриархами висело в воздухе осязаемым, раскаленным клинком. Ксалор, не дожидаясь дальнейших пререканий, провел меня к нашим местам рядом с Мориусом и Эрис. Она зло кусала губу, ее пальцы теребили складки малинового платья.

Мориус не сводил глаз с Иридона, но говорил четко, обращаясь ко всем драконам в зале:

– Дом Веларион рассматривает произошедшее сегодня не просто как осквернение ритуала. Мы видим в этом целенаправленное, тщательно спланированное покушение на жизнь моей невестки, Корделии Веларион.

Лицо Дорбиана Игнисарра исказила гримаса презрения.

– Кому нужна ваша человечка? – Он ядовито подчеркнул последнее слово. – То убить ее хотят, то опорочить… Что вы еще придумаете, чтобы не затрагивать тему того, что она применила здесь свой дар, вопреки всем правилам?

– Я не лгу, – вскинул голову Никар. Его голос дрожал, но звучал твердо. Он смотрел прямо на Лираэль. – Она пронесла кристалл! Сказала, что бабушка Динатрия заслуживает почитания.

– Лжец! – припечатала Лакрисса, прижимая к себе Лираэль. – Сам натворил глупостей, а теперь пытаешься переложить ответственность на мою дочь.

– Наша главная проблема не в леди Корделии, – властно вступил Ровинар, глава дома Фламмарис, и указал на запечатанный алтарь. – Проблема – вот. Кто принес этот проклятый кристалл? Зачем? Это открытая провокация против всех нас!

– Мы выясним, энергия какого темного предка в кристалле, – сказал старший жрец. – Но это потребует времени.

– Пока что, – вклинился Урегор, глава Пиросвальдов, – все указывает на тех, кто связан с темной магией. Мы знаем, как три года назад погибла леди Аэлина. Ее убил некий темный артефакт при несчастном случае в ее же лаборатории. Так ли это? В замке Веларионов шастал демон, с которым они годами вели непонятные дела. Может, это Веларионы хранят наследие падшего дома?

Меня будто окатило ледяной водой. Пиросвальд бил точно в цель. Подозрения множились, как грибы после дождя. Веларионы оказывались в идеальной позиции козла отпущения. Злодей, кто бы он ни был, явно просчитал это.

– Мне тоже чрезвычайно интересно, лорд Урегор, откуда у моей покойной супруги взялся тот артефакт. – Мориус оставался непоколебим и холоден, как горный ледник. – Она никому его не показывала, не упоминала в записях. Возникает резонный вопрос: а был ли он вообще ее? Или его подкинули?

– Где этот артефакт сейчас? – требовательно спросил Иридон.

– Он был уничтожен в момент инцидента.

И ведь Мориус не врал. Артефакта действительно уже не было. А о чешуйке нельзя было говорить. Это лишь подлило бы масла в огонь подозрений и ее наверняка пришлось бы отдать жрецам.

– Будет начато официальное расследование. Все драконьи дома – обязаны ему содействовать. – Иридон обвел взглядом зал, подчеркивая каждое слово. – Жрецы, как лица, независимые от своих родов, проведут дознание. Они выяснят происхождение кристалла и причастных к этому гнусному деянию.

– Советую начать с обыска вашего подземелья, – отозвался Ксалор. – Там мы обнаружили весьма любопытные покои. Со следами долгого пребывания. Не добровольного. Кого вы там держали и с какой целью?

Рядом с Иридоном ахнула Милора, ее глаза округлились.

– Это личное дело нашей семьи, – отчеканил он, – мы дадим необходимые пояснения жрецам. Сейчас же собрание объявляю завершенным. Ритуал прерван. Праздник не состоится.

Да уж. Пир после такого был бы кощунством. Драконы начали подниматься, гул голосов – злых, возмущенных, испуганных, снова наполнил зал. Мы вышли в сад, но напряжение не рассеялось, а перетекло на террасы и аллеи. Драконы стояли группами, горячо споря. Лираэль, все еще прилипшая к матери, умудрилась оторваться от нее и подбежать к Ксалору. Ее глаза блестели от слез.

– Ты же веришь мне? – Она схватила его за рукав. – Я ничего плохого не делала! Я так любила тетю Аэлину, я бы никогда…

Он сдержанно сжал губы. Я смотрела на эту сцену, и у меня внутри все переворачивалось. Что, вправду ей поверит?.. Никар, стоящий неподалеку с мрачным видом, услышал ее наглое вранье.

– Бессовестная! – бросил он. – Ты использовала память нашей бабушки для своей грязной игры. Ты…

– Замолчи, – фыркнула Лираэль, отпрянув от Ксалора с таким видом, будто Никар предложил ей что-то неприличное.

Она гордо отошла к каменной ограде террасы, повернувшись ко всем спиной, изображая глубоко оскорбленную невинность, нуждающуюся в глотке воздуха.

Я поискала взглядом Эрис, но она куда-то подевалась. В толпе мелькающих драконов ее платиновой головки не было видно. Перепалка между Пиросвальдами и Игнисаррами грозила перерасти во что-то большее, Иридон уже открывал рот, чтобы отправить всех по экипажам.

И в этот момент раздался резкий, мощный взмах крыльев. Сверху, с ближайшей башни замка, стремительно спикировал золотистый дракончик. Милый, упитанный, но очень яростный. Он пролетел низко над террасой, прямо над головой Лираэль, и плюнул короткой, ослепительно яркой струей огня.

– А-а-а! – раздался ее пронзительный вопль.

Пламя лизнуло самую макушку сложной прически. Медные пряди вспыхнули, драгоценные нити и шпильки оплавились. Отчетливо запахло паленым.

Все остолбенели. На секунду воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только шипением огня и истеричным визгом Лираэль. Потом начался хаос. Лакрисса бросилась к дочери – сбивать с нее пламя. Дракончик приземлился на лужайке перед террасой. Золотистое сияние окутало его, и через мгновение перед нами стояла Эрис. Вся раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, тяжело дышащая.

– Притворщица! – закричала она, тряся кулаком в сторону дымящейся Лираэль. – Я знаю! Знаю все твои ужимки, когда ты виновата! Ты это сделала! Ты приплела мою маму! Ты испортила ритуал, чтобы унизить Корделию! Ты и раньше ее постоянно унижала! Правильно мой отец тебя выгнал!

Лираэль разрыдалась в объятиях матери, Иридон и Дорбиан онемели от такого вопиющего нарушения всех мыслимых приличий. Остальные драконы смотрели то на Эрис, то на Лираэль, с лицами, выражающими весь спектр эмоций от ужаса до с трудом сдерживаемого смеха.

Мориус молнией оказался возле дочери. Он не кричал. Просто взял ее за плечо – твердо, властно.

– Мы сейчас же уезжаем. – Его голос не допускал возражений.

Эрис кинула последний уничижительный взгляд на Лираэль и позволила отцу развернуть ее. Мы с Ксалором поспешили за ними. Внутри, несмотря на весь ужас происходящего и нависшие угрозы, все ликовало. Так ей и надо, мерзавке! Жаль только, что Эрис может за это нехило влететь. Но ее ярость была чище и честнее всей этой драконьей лжи в зале.

Медальон в кармане вдруг показался неимоверно тяжелым. Официально расследование только начиналось, а война между домами уже вышла на тропу открытого огня. Буквально.