Глава 20

Медальон покоился на столе Мориуса, как капля застывшей ночи. Ксалор подцепил его за цепочку и положил на ладонь, удивленно отметив:

– Тяжеловат он для своих размеров. – Золотистые глаза сузились, изучая защелку сбоку. – Чувствуется магическая защита, скрывающая эманации. Это не просто украшение, это тайник.

– Подожди! – Мориус опустил руку ему на запястье. – Если Корделия почувствовала в нем что-то, что привлекло ее внимание сквозь всю эту защиту, то внутри, скорее всего, скрывается именно то, чего мы опасаемся. Темное. Неизведанное. Здесь, в кабинете, мы не готовы к последствиям неконтролируемого высвобождения.

Взгляд Ксалора скользнул с медальона на отца, затем на меня. В его глазах читалось согласие с услышанным, смешанное с любопытством. Он сжал медальон в руке.

– В лабораторию, – велел Мориус. – В ней и откроем.

Мы прошли из кабинета в другое помещение, которое мало походило на уютный кабинет с книгами. Лаборатория была просторной, с высокими сводами и полками с сосудами, кристаллами и странными приборами, о чьем назначении я могла лишь догадываться. Мориус быстрыми, уверенными движениями активировал несколько артефактов, расставленных по углам и на центральном столе. Зажглись сложные символы на полу и стенах, загудели кристаллы, создавая плотное, вибрирующее поле защиты. Ощущение было такое, будто нас поместили в магический кокон.

– Теперь открывай, – разрешил Мориус.

Ксалор взялся за дело. Его пальцы, сильные и ловкие, исследовали защелку, пытаясь найти слабое место или брешь в защите. Я видела, как по его лицу пробегала тень концентрации, как напряглись мышцы челюсти. Он что-то шептал, кончики пальцев светились. Минута, две… Медальон оставался неподатливым, словно монолит. На лбу Ксалора выступила испарина.

– Упрямая штуковина, – процедил он. – Защита сложнее, чем казалось. Нужен особый подход.

Мориус нахмурился, готовясь, видимо, сам попробовать свои силы. Мне стало почти смешно. Вся эта драконья серьезность, их сосредоточенность на грубой силе или сложной магии, когда ответ, возможно, лежал на поверхности…

– Позвольте мне. – Я шагнула вперед, протягивая руку. Оба дракона удивленно посмотрели на меня. – Вы, при всем уважении, мало смыслите в украшениях с секретом.

Я забрала у Ксалора медальон, повертела его в пальцах, почувствовав знакомую, едва уловимую вибрацию тьмы внутри, ту самую, что манила меня в подземелье. Мой ноготь нашел почти невидимую щель у основания защелки. Не сила, не магия – просто знание того, что такие штучки часто открываются неожиданно легко, если знать, где нажать. Я поддела защелку кончиком ногтя, раздался слабый щелчок.

Крышечка медальона отскочила. В нем, на бархатной черной подложке, лежал… камушек. Небольшой, темно-серый, ничем не примечательный на первый взгляд. Обидно! А с чего я решила, что в подземных покоях мы найдем разгадку вековой тайны? Скальвари наверняка давно избавились от всего, что могло их скомпрометировать. А я притащила этот хлам сюда, заставила всех потратить время…

– Простите. – Я вернула медальон на стол. – Кажется, интуиция меня подвела.

Но Мориус уже склонился над моей ладонью, его внимательный взгляд изучал содержимое медальона. Он не выглядел разочарованным. Напротив, в его глазах вспыхнул холодный, аналитический интерес.

– Это не просто камень, Корделия. Это ключ.

Я напрягла зрение. Камень не был гладким. По его бокам шли странные, симметричные пазы, выточенные с невероятной точностью. И он вибрировал. Тонко, практически незаметно. Мориус забрал у меня медальон и аккуратно вытряхнул камень на стол. Как только он покинул свою металлическую оболочку, волна знакомой энергии накрыла меня. Тяжелая, древняя, леденящая тьма. Та самая, что пульсировала в зале у Скальвари во время хаоса. Та самая, что исходила от чешуйки черного дракона.

– Боги, он дышит тьмой. Вот из такого предмета и могли создать тот кристалл для алтаря. – Я сглотнула комок в горле. – Жаль, что я не отдала медальон жрецам тогда же, в зале. Как улику против Скальвари.

– Жрецы могли не поверить в его происхождение, – возразил Ксалор, не отрывая взгляда от камня.

– Тогда лучше бы я вообще оставила его там! Пусть бы нашли при обыске…

– Скальвари могли успеть подчистить следы, – убежденно сказал он, – убрать или подменить все компрометирующее до прихода жрецов. Ты поступила правильно.

Мориус приступил к работе. Он подносил к камню разные устройства – резонаторы, кристаллы-анализаторы, странные металлические рамки, которые начинали светиться или гудеть при приближении. Его движения были точными, выверенными годами практики. Вдруг он замер и сказал внезапно мягко, смотря не на камень, а куда-то в пространство за ним:

– Знаете, так же мы с Аэлиной исследовали находки. Она… Ей все было невероятно любопытно. Каждый камушек, каждый обломок артефакта был для нее целым миром. Она могла просиживать над ними часами, как ребенок, разгадывающий загадку.

В его голосе прозвучала ностальгия, сглаженная привычной сдержанностью. Мориус опять сосредоточился на камне. Работа заняла время. Наконец он отложил последний инструмент с вердиктом:

– Камень древний. Энергоемкость его колоссальна. И отпечаток, который он хранит, тоже старый. Эта энергия запечатана в нем веками. Вероятно, с момента уничтожения Ноктварусов.

Я покосилась на открытый медальон, валяющийся рядом.

– Такие вещи носят на груди, – высказалась я. – Ближе к сердцу. Чтобы хранить что-то самое важное. Самую большую тайну. Самую сильную боль или любовь. И неважно, насколько он тяжел.

– Значит, пленник в подземелье Скальвари был Ноктварусом, – заключил Ксалор, – и он хранил частичку своей погибшей семьи.

Я содрогнулась, вспомнив испещренную царапинами стену в тех покоях. Бессвязные каракули, перечеркнутые с яростью.

– Он сходил с ума там, внизу, – прошептала я.

– Любой дракон, лишенный неба, свободы, возможности трансформироваться, обречен на безумие, – мрачно напомнил Ксалор.

– Возможно, он сумел сбежать, – добавил Мориус, собирая инструменты. – Иначе как объяснить, что активность, направленная на возрождение Ноктварусов или месть за них, началась лишь спустя триста лет после Очищения? Нападение на Хартвуд, охота за чешуйкой, покушения на тебя, Корделия, и эта провокация с кристаллом… Вероятно, все это – дело рук выжившего или его наследника. Который все это время зачем-то был заперт у Скальвари.

– Или… – я встретила взгляд Ксалора, – наследник стремится вернуть силу и земли.

Он кивнул:

– Для этого ему необходимо добраться до источника в Хартвуде.

Я осознала еще один неприятный аспект. Наш брак тоже выглядит подозрительно для жрецов и их расследования. Через меня Веларионы получили половину земель, некогда принадлежавших Ноктварусам. Именно в разгар всех этих событий!

– В любом случае, – Мориус оставался непоколебим, – факт остается фактом: Хартвуд теперь под нашей защитой. И мы не позволим нечестивой магии захватить его. А сейчас всем пора отдыхать. День выдался… сложным.

Мы с Ксалором покинули лабораторию, оставив камень под усиленной защитой. Молча прошли по коридорам Драконьего Пика к нашему крылу. Напряжение все еще висело в воздухе, обволакивая, как холодный туман. Ксалор проводил меня до моих покоев. Остановился у дверей, выдохнул, и в этом выдохе было что-то странное, почти человеческое.

– Я рад, – произнес он тихо, и его голос потерял привычную сталь, – что ты сегодня не пострадала.

Эти слова застали меня врасплох.

– А уж я-то как рада, – ответила я и, не удержавшись, добавила: – Представь, какой мог быть удар по чести семьи – законная супруга наследника Веларионов, погибшая во время священного ритуала! Но Лираэль наверняка была бы счастлива.

– Похоже, – усмехнулся Ксалор, – ты думаешь о Лираэль чаще, чем я.

– Ох, – передразнила я его интонацию из экипажа. – «Я просто не понимаю, зачем ей было нужно рисковать репутацией и положением…» Действительно странно! Ей же всего-то надо подождать лет пятьдесят, и ты снова станешь свободным, а заодно взрослым и солидным драконом. Идеальная партия для любимой кузины.

Ксалор шагнул ближе. В его золотистых глазах вспыхнул знакомый опасный огонек, смесь раздражения и чего-то еще. Он наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего лба.

– Если ты продолжишь дерзить, – его тон стал низким, бархатистым, с угрожаю-игривыми нотками, – я могу потерять контроль и тогда мы оба не выспимся.

Кровь бешено застучала в висках. Я распахнула дверь и метнулась в свои покои, захлопнув ее почти перед самым его носом. Прислонилась спиной к стене, переводя дух. Глупость. Абсолютная глупость – дразнить дракона, особенно такого, как Ксалор. Но где-то глубоко внутри, под слоем страха, шевельнулась крамольная мысль: а может, и стоило продолжить?

За дверью послышались удаляющиеся шаги. Наступила тишина, ни звука, ни шороха. Только мое сердце отчаянно колотилось в такт вопросу, на который у меня не было ответа.