Глава 32

Всю дорогу я не отводила глаз от земли, видневшейся внизу под могучими взмахами крыльев Ксалора. Зеленые долины и ухоженные поместья остались далеко позади, сменившись суровыми, безжизненными скалами, глубокими ущельями и редкими, чахлыми соснами, цеплявшимися за камень. Пустошь. Место, где драконы вершат свой суд, вдали от любопытных глаз смертных.

Впереди, едва различимый на фоне серой скалы, возник огромный силуэт. Не замок в привычном понимании, а скорее исполинское сооружение, будто выдолбленное в самой горе гигантской рукой. Башни были срезаны уступами скал, окна – узкими прорезами в камне, а вместо ворот зиял огромный проем.

Мы приземлились на обширной каменной площадке перед входом, где уже стояли другие драконы в человеческом обличье. Воздух звенел от напряжения. Конечно, здесь была и Лираэль со своей семьей. Драконица не удостоила нас взглядом, даже демонстративно смотрела в нашу сторону. Ее прекрасное лицо было вылеплено из маски надменной скорби, будто она глубоко оскорблена самим нашим присутствием. Прическа у нее была новая – и длина волос заметно короче предыдущей!

Вскоре нас пригласили войти в «замок». Внутри царил полумрак, нарушаемый трепетным светом факелов, вбитых в стены. Воздух был сухим и холодным, пахнущим камнем и вековой пылью. Мы прошли по длинному коридору и вышли в огромный зал с куполообразным потолком. В центре на возвышении стояли три каменных стула, пока пустующих. Драконы рассаживались на скамьях, расставленных полукругом, их шепот гулом улетал под своды.

И тут Дорбиан Игнисарр обратился ко всем:

– Присутствие тут двух особ, не принадлежащих к драконьим домам, я считаю невозможным. – Он изящным жестом указал сначала на меня, а затем на Никтарию, притаившуюся у колонны. – Это оскверняет святость места.

– По нашим законам, – Мориус не дрогнул, – право присутствовать имеют все члены драконьих домов. Леди Корделия – моя невестка, жена моего сына и наследника. Что касается другой особы – она ее защитница.

– Какое отношение к нашим делам имеет охрана вашей смертной? – вклинился Урегор Пиросвальд, рядом с которым сидел, пряча глаза, Никар.

– Ввиду покушения на жизнь моей жены во время священного ритуала, – отчеканил Ксалор с ледяной интонацией, – я счел необходимым принять дополнительные меры безопасности. Если кто-то настаивает на ее немедленном выдворении, то я буду вынужден расценить это как прямое потворство нападавшим или как новое покушение. И действовать соответственно.

Угроза прозвучала недвусмысленно. Иридон Скальвари недовольно подал голос:

– Веларионы окончательно превращают наши древние обычаи в фарс.

– Фарс, Иридон, начался не сегодня, – вмешался глава дома Фламмарис, статный и обычно молчаливый Хардикар. – Он начался тогда, когда во время ритуала преклонения под алтарь был подложен чужой кристалл, что едва не привело к катастрофе.

– И мы до сих пор не услышали внятных объяснений от тех, на чьей территории это произошло, – добавил Рагнас, старший дракон из рода Астральвар.

Я внутренне возликовала. Не все драконы здесь против нас!

В этот момент трое жрецов – двое мужчин и одна женщина с непроницаемыми лицами и в длинных серых одеждах – поднялись на возвышение и заняли свои места. Шепот в зале мгновенно стих.

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы получить ответы, – произнес старший жрец, и его голос будто прозвучал в каждом уголке огромного зала. – И первые вопросы у нас к дому Веларион.

Взоры всех присутствующих снова прилипли к нам. Жрец продолжил:

– В вашем родовом замке обнаружены следы темной магии, принадлежащей павшему дому Ноктварус. Также имеются призраки сделки с демоном и путешествия в запретные, потусторонние измерения. Кроме того, остается нераскрытой тайна безвременной кончины леди Аэлины Веларион. Мы требуем публичных объяснений.

– Отвечу по порядку. – Мориус поднялся со скамьи. – Леди Аэлина пала жертвой изучения артефакта, сконструированного как ловушка и содержавшего частицу тьмы Ноктварусов. Вскрыв его, она активировала губительный механизм. Желая спасти ее, я пошел на сделку с демоном, но он не смог помочь. И да, я уничтожил остатки оболочки этого артефакта, не желая ворошить прошлое и опасаясь, что он может навредить кому-то еще. Я раскаиваюсь в этом и готов передать вам сейчас то, что в нем находилось, дабы вы убедились в моих словах и разобрались, как обезвредить эту угрозу.

Он достал из кармана камзола знакомую шкатулку. Что?.. Мы отдаем чешуйку жрецам?!

Возгласы изумления прокатились по залу, Эрис ахнула и обеими руками вцепилась в скамью. Младший жрец подошел к Мориусу, забрав из его рук зловещий груз, и вернулся на свой стул.

– Это еще не все. – Глава Веларионов обвел взглядом зал. – Я обвиняю дом Скальвари в сокрытии правды о судьбе Эламары, урожденной Ноктварус, в ее незаконном удержании в неволе и, возможно, в убийстве. А также в сокрытии существования ее ребенка – наследника павшего дома.

Вся четверка Скальвари оторопела. Самый растерянный вид был у Милоры.

– Это чушь! – Иридон вскочил с места. – Возмутительные, ни на чем не основанные выдумки!

– Я – не чушь, – раздался тихий, но четкий голос Никтарии, – и не выдумка.

Все взоры тотчас устремились к ней. Она вышла из тени и направилась к жрецам. Ее темный наряд сливался с полумраком, ярко выделялись огромные глаза. Она шла, не обращая ни на кого внимания.

Жрецы внимательно разглядывали ее. Старший выдал вердикт:

– Ее аура странная. Сразу и не определишь природу.

– Я обращалась в дракона только в потустороннем измерении, – бесстрашно пояснила Никтария, – чтобы меня не нашли.

Иридон Скальвари тоже внимательно уставился на нее. И вдруг его лицо побелело, как мел. Он узнал что-то? Какую-то черту, знакомый изгиб брови, форму глаз?.. Его сын Торвин разъяренно выкрикнул:

– Это неправда! Веларионы подстроили все это!

Никтария посмотрела на Иридона, потом на Торвина, и в ее взгляде не было ни страха, ни ненависти – лишь холодная, отстраненная печаль. И тогда воздух вокруг нее задрожал. Тень от факелов заколебалась, поплыла. Ее силуэт начал расти, меняться, обрастать чешуей чернее ночи. Через мгновение в центре зала стояла та самая черная драконица, что напала на нас в измерении Дезмонда. Она пробыла в этой ипостаси всего несколько секунд, но их хватило, чтобы в зале воцарилась абсолютная, оглушительная тишина, полная ужаса. Затем Никтария снова приняла человеческий облик.

– О боги… – Шелиана, супруга Иридона, вскрикнула, прижав руку ко рту. – Но мы-то здесь при чем? Откуда нам было знать?..

– Вы не знали о потайных покоях в вашем же подземелье? – парировал Ксалор. – Мы нашли Никтарию благодаря улике, обнаруженной в потайных покоях под вашим замком. Камню-ключу, что хранился в медальоне ее матери Эламары.

Никтария молча достала из складок платья тот самый серебряный медальон и протянула его жрецам. Старший жрец взял его, изучил и мрачно кивнул.

– Это правда? – Он поднял вопросительный взор на Иридона Скальвари.

– Нет! – взревел Иридон, но в его голосе уже слышались отчаяние и страх. – Эламара была не в себе! Она свихнулась под конец жизни, мы поместили ее под замок, чтобы она не навредила себе и другим, чтобы тихо дожила свой век! Мы ничего не знали ни о каком ребенке! С чего вы взяли, что эта черная драконица имеет к нам отношение? Привели ее Веларионы…

Его слова утонули в гвалте голосов. Старший жрец поднял руку, требуя тишины.

– Для дальнейшего, закрытого обсуждения прошу остаться в зале только Никтарию, представителей дома Скальвари, а также Мориуса и Ксалора Веларионов. Остальные пусть подождут за дверьми.

Драконы встали и потянулись к выходу. Ксалор протестующе сжал губы. Было ясно, что он не желает оставлять меня одну в этой взбудораженной толпе. Но проходящий мимо темноволосый Максиус Фламмарис подошел к нам и положил руку ему на плечо.

– Не беспокойся, друг, – произнес он спокойно. – Я прослежу, чтобы с твоей супругой ничего не случилось. А Эрис мне поможет.

Та судорожно, но согласно покивала. Ксалор смерил его тяжелым взглядом и тоже кивнул. Видимо, обращение «друг» не было пустым словом… Оба Велариона направились к возвышению, куда подтянулись и Скальвари.

– Пройдемте, леди Корделия. – Максиус галантно предложил мне руку, – подождем неподалеку.

Я взяла его под локоть, чувствуя, как подкашиваются ноги. Здесь, в этом зале, будет решаться судьба моей драконьей семьи. И будет решаться без меня…