Глава 33

Максиус Фламмарис, не выпуская моей руки, вел меня прочь от гулкого потока драконов, чьи голоса, приглушенные каменными стенами, звучали как отдаленный ропот прибоя. Его пальцы, обхватившие мои, были удивительно теплыми для такого холодного места, и это крошечное утешение я принимала с благодарностью.

Мы поднялись по узкой, крутой лестнице, высеченной прямо в толще скалы. Ступени были неровными, стертыми бесчисленными ногами за тысячелетия. Свет скудных факелов, вбитых в стену через большие промежутки, отбрасывал искаженные тени.

Наконец мы вышли на просторный открытый балкон, и мне в лицо ударил порыв свежего ветра. Вид захватил дух. Обрыв уходил вниз, в глубокое ущелье, где клубился туман. А дальше, до самого горизонта, простиралось бескрайнее море изъеденных временем скал, серых, лиловых, местами ржавых. Солнце пробивалось сквозь рваные облака, высвечивая случайные участки этой безжизненной, величественной и пугающей красоты.

Эрис, словно тень, следовала за нами по пятам, а вместе с ней – Лакрус, младший брат Максиуса. Эти двое мгновенно увлеклись разговором, даже подумалось, что планы об их возможном будущем браке могут сбыться. Глядя на ее румянец и его разгоряченный взгляд, я поймала себя на мысли, что они пока всего лишь дети, пусть и запертые в телах совершенных, могущественных созданий. Их заботы были так далеки от заговоров, убийств и древней тьмы, что преследовали нас. Вскоре они отошли к самому дальнему краю балкона, полностью поглощенные друг другом.

Я фактически осталась наедине с Максиусом. Он облокотился на грубую балюстраду, адресуя мне взгляд, полный не назойливого, а скорее дружелюбного любопытства.

– Вы не были на слете огненных вершин, – заметила я. – Почему?

– О, я несколько старше, чем может показаться. – В его тоне была мягкая, необидная ирония. – Молодым драконом меня уже не назовешь.

– Вы также не обременены супружескими узами, – рискнула я отметить. – И, насколько я помню, вы не пропускали ни одного светского бала.

– Вы абсолютно правы. – Его открытая и обаятельная улыбка стала шире. – Я обожаю балы. И общество людей, особенно – прекрасных девушек.

– М-м-м… – Я несколько смутилась от такого комментария. – Видимо, вы не из тех, кто не одобряет брак Ксалора.

– О, для меня это не стало сюрпризом. Я всегда замечал, как он засматривался на вас на балах.

– Засматривался?.. Ксалор только и делал, что язвил и всячески давал понять, что мое общество для него – сущее наказание.

– Ужасное, непростительное ребячество, – согласился Максиус, – как и то, каким образом он предложил вам стать его женой.

Воздух словно вытянулся из моих легких, сердце заколотилось с немой, тревожной дрожью.

– Вы… – Я сглотнула комок в горле. – Это с вами Ксалор спорил, что сделает мне предложение?

Максиус оторопел, на его лице отразилось неподдельное изумление.

– Неужели он сам вам в этом признался?

– Не совсем. – Я отвела взгляд, уставившись на далекую, покрытую облаком вершину. – Мне сразу же донес один сплетник.

– Ах, точно, вот досада… Какой-то вертлявый, навязчивый тип вился рядом с нами и заливался вином. Кельвин, кажется? Жаль, что он оказался таким умельцем развесить уши. И простите нам этот поступок, вышло совсем неблагородно с нашей стороны.

Мне стало физически больно, будто кто-то стиснул горло ледяной рукой. Зачем я вообще завела этот разговор? Зачем ворошу старое, как мне казалось, зарубцевавшееся унижение? Теперь я должна выглядеть в его глазах женщиной, которая знала, что стала предметом пари, и все равно пошла под венец с его участником.

– Ну что ж, – я выпрямила спину, пытаясь вдохнуть в себя толику предписываемого мне высокомерия, – зато теперь я драконья леди, а Ксалор свой спор все-таки выиграл.

Максиус покачал головой, и его следующая фраза перевернула всё с ног на голову:

– Милая Корделия, он его проиграл.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Мозг отказывался воспринимать смысл услышанного.

– Что? – это было все, что я смогла выдавить из себя.

– Ксалор поспорил, что вы ему откажете, – снисходительно произнес Максиус. – Мы тогда за столом горячо обсуждали ваше… как бы это сказать… легендарное нежелание выходить замуж. И он заявил, что даже если он, наследник Веларионов, падет перед вами на колени, вы и ему гордо откажете. Я рассмеялся, Ксалор предложил проверить. А вы… Пусть и не сразу, но сказали «да». Так что пари он проиграл. К счастью для него. А ставок не было. Просто глупый мужской спор.

Я молчала, пытаясь переварить этот новый, ошеломляющий поворот. Слова Максиуса звенели в ушах, переча укоренившейся в моей голове картине. Выходило, Ксалор был настолько уверен в моем отказе, что пошел на этот безрассудный шаг? Но зачем вообще было заключать это бессмысленное, абсолютно бесполезное пари? В нем не было никакого смысла – ни практического, ни вообще…

Наше уединение прервал нарастающий шум изнутри – собрание, похоже, закончилось. Гул голосов становился громче, к нему примешивались звуки шагов. Максиус вновь галантно предложил мне руку и мы с ним, позвав Эрис и Лакруса, спустились вниз, к приоткрытым массивным дверям главного зала.

Тяжелые створки с глухим скрежетом распахнулись, и оттуда вышли жрецы с нечитаемыми лицами. За ними следовали Мориус и Ксалор – оба напряженные. Потом понурая семья Скальвари – без Иридона. Никтарии тоже не было. Мое сердце зашлось от тревоги за нее.

Старший жрец поднял руку и объявил:

– Личность Никтарии подтверждена. Магический анализ ее ауры не оставляет сомнений – она действительно дочь Эламары Скальвари, урожденной Ноктварус. Ее аура искажена из-за влияния потустороннего измерения, а темную магию она не использует. Иридон Скальвари будет содержаться здесь, в пустоши, под присмотром, до окончания полного расследования. Никтария останется под нашей защитой, мы гарантируем ей безопасность и поможем определить дальнейшую судьбу с ее собственного согласия. Остальных членов дома Скальвари мы просим разойтись по другим драконьим домам – до выяснения всех обстоятельств этого дела.

Шелиану, мрачную, подавленную и осунувшуюся, тут же забрали под руки представители ее родного дома Фламмарис. Торвина, бросающего на нас злобные взгляды, увел за собой суровый Урегор Пиросвальд. Игнисарры хотели взять Милору, но она замотала головой и обронила:

– Я прошу убежища и гостеприимства в замке Драконий Пик. У дома Веларион.

Все головы, словно по команде, повернулись к ней. Ее красивое лицо было бледным, но решительным. Мориус и Ксалор выглядели одинаково ошеломленными ее просьбой. А я вот не удивилась! Поймав на себе вопросительный, испытующий взгляд мужа, я едва заметно кивнула. Он вздохнул, но громко сказал:

– Мы предоставим леди Милоре Скальвари кров, защиту и все наше гостеприимство.

Старший жрец не стал оспаривать желание Милоры.

– Что касается сокрытия частицы наследия Ноктварусов… – Его пронзительный взгляд упал на Мориуса. – Это тяжкий проступок, лорд Веларион. Но, учитывая ваше добровольное признание, передачу шкатулки и активную помощь в расследовании, мы оставляем вас на свободе до окончания разбирательств. Ситуация сложная и запутанная, многое еще предстоит изучить.

– А что насчет происшествия на ритуале? – не удержался Никар.

– Сейчас наша главная задача и первостепенная угроза – это наследие Ноктварусов и все, что с ним связано, – холодно, словно отрезая, произнесла жрица. – Ваши с леди Лираэль личные распри – вопрос второстепенный и будет рассмотрен позднее. Что касается кристалла истинного Ноктваруса… Его, безусловно, проще всего было подложить хозяевам замка, но делать поспешные выводы и выдвигать обвинения бездоказательно мы не будем.

На этом жрецы закончили. Драконы начали расходиться, их фигуры растворялись за входом пещерного замка, чтобы вскоре превратиться в могучих ящеров и взмыть в небо.

Весь обратный путь я молчала, прижавшись к теплой, твердой чешуе Ксалора. Несмотря на суровые слова жрецов, мои мысли вертелись вокруг одного-единственного, невероятного факта: пари было не таким, как я думала. Все эти дни ненависти, страха, борьбы и невероятно сложного сближения… Они стояли на фундаменте какого-то колоссального недоразумения?