Глава 34

Когда мы приземлились во внутреннем дворе Пика, уже стемнело. Драконы приняли человеческий облик, и Мориус обратился к Милоре учтиво, но с откровенной настороженностью в голосе:

– Признаюсь, я удивлен вашим выбором, леди Скальвари. Обычно не ищут убежища в доме, который только что публично обвинил твой род в тяжком преступлении.

– Я не верю в виновность своей семьи, лорд Мориус. – Милора встретила его взгляд без страха, ее подбородок был гордо поднят. – Уверена, что правда восторжествует и все разрешится. А пока… я благодарна за ваше гостеприимство.

Мориус хмуро промолчал, и я поняла, что он ждет от нее какой-то скрытой мести, подвоха, коварной игры. Ксалор тоже смотрел на меня с сомнением, его взгляд явственно говорил: «Ну и зачем мы ее взяли?» Даже Эрис косилась на новую гостью с опаской.

– В любом случае, – нарушила она тягостную паузу, – леди Милора наша гостья. Так что добро пожаловать в Драконий Пик! Надеюсь, тебе у нас понравится.

Все вместе мы прошли в замок. В холле маячила высокая, худощавая фигура: нас поджидал Эйдан. Его пальцы нервно теребили полы мантии.

– Ну, как прошло? – выпалил он, едва нас увидел. – Где Никтария?..

Его взор, скользнув по нашим усталым лицам, застыл на Милоре. Эйдан остолбенел в немом изумлении, все его тревоги и вопросы мгновенно испарились, уступив место шоку.

– Милора? – это было не имя, а сдавленный, хриплый выдох.

Та с тихим, прерывистым всхлипом бросилась к нему, обвив его шею руками и прижавшись к груди так сильно, словно хотела раствориться.

– Эйдан… – прошептала она, пряча лицо в складках его мантии. – Как же я скучала!

В наступившей тишине большого холла всем стало понятно, с какой целью Милора просилась именно к нам, почему Эйдан с такой лютой ненавистью относился к дому Скальвари, и что скрывалось за историей его изгнания. Мориус наблюдал за этой сценой с грозно сведенными бровями, на лице Ксалора читалось ясное, почти удовлетворенное: «Ах, так вот оно что». Только Эрис уставилась на влюбленных, разлученных и вновь соединившихся, с неподдельным умилением и легкой завистью.

Первым отмер Мориус, сказав Милоре с формальной, но не лишенной участия вежливостью:

– Слуги подготовят для вас покои в гостевом крыле, леди Скальвари. Надеюсь, вам здесь будет комфортно и безопасно.

Она кивнула, все еще цепляясь за Эйдана, будто боялась, что его вот-вот снова отнимут. Он же поглядывал на обоих Веларионов с вызовом, готовый в любой момент вступиться за нее, но Мориус покачал головой.

– Полагаю, вам двоим есть о чем поговорить, – произнес он без осуждения, даже с некоторым пониманием. – Мы не будем вам мешать.

С этими словами Мориус удалился, уведя с собой Эрис, то и дело оглядывающуюся. Эйдан с Милорой поспешили в гостевое крыло. Но не факт, что поговорить…

Мы с Ксалором остались одни в центре огромного, пустынного холла. Воздух между нами привычно сгустился, но на этот раз от чего-то нового, незнакомого и пугающего своей неизвестностью.

– Ты голодна? – вдруг спросил Ксалор. – Время ужинать.

Я согласно кивнула, несколько обескураженная. Обычно Веларионы ужинали по отдельности, в своих покоях, в удобное им время. Совместные трапезы были прерогативой завтраков. Сидеть в столовой вдвоем, при свете магических светильников, было немного странно.

Слуги принесли запеченную дичь, овощи, хлеб и кувшин медового напитка. Он согревал желудок, разливаясь по телу томной теплотой. Я нашла в себе силы спросить:

– Что происходило за закрытыми дверьми у вас, Скальвари и жрецов? После того как остальных выгнали.

Ксалор отпил из бокала, его пальцы медленно провели по тонкой ножке.

– Скальвари всё отрицали. Иридон клялся, что им не было известно о ребенке. Утверждал, что его дядя и супруг Эламары скончался за десяток лет до ее предполагаемой беременности. За черной драконицей, чье присутствие и так было неприятным напоминанием о Ноктварусах, никто не следил. Отношения с ней у семьи были весьма натянутые. Она жила обособленно, всю жизнь жалея об утраченном роде. А потом у нее помутился рассудок.

– В каком смысле? – уточнила я.

– Эламара начала кричать, что ее родственники вернутся и всем отомстят. Угрожала. Скальвари объявили ее мертвой для общества и заточили в подземелье, усиленное печатями – на случай, если темная магия, которой она владела, дала бы ей возможность вырваться. Там Эламара через несколько лет и скончалась – по естественным причинам, как они утверждают.

– Но как? – Я отложила вилку, пытаясь осмыслить эту историю. – Как пожилая драконица могла забеременеть и родить?

– Возраст не сказывается на нас так, как на людях, – усмехнулся Ксалор. – Мы не стареем внешне столь заметно. А у Эламары до этого не было детей. Драконье потомство очень истощает мать. Будь она хоть человеком-магом, хоть драконицей… Отец тоже отдает часть своей магии и жизненной силы. Потому у драконов не бывает много детей. Максимум трое, и те с большим перерывом. Так что Эламара за счет «экономии» сил вполне могла в свои триста с лишним лет тайно забеременеть, родить Никтарию, а потом сойти с ума. В том числе и из-за таких поздних, энерговыжимающих родов.

В его словах была леденящая логика. Жестокая и безжалостная, как и многое в их драконьем мире.

– Она не сбежала с новорожденной дочерью, потому что понимала свое состояние? – предположила я. – Или не хотела привлекать внимание к ребенку…

– Возможно.

– Тогда Скальвари могут и не лгать! Зачем им было хранить в подземных покоях Эламары тот самый медальон? С ключом к убежищу Никтарии! Логичнее было спрятать или уничтожить.

– Разумное предположение. Будь Скальвари заодно с Эламарой, она бы не прятала от них ребенка и не передавала его своему любовнику – тому самому темному магу, который, судя по рассказам Никтарии, был из культистов-последователей Ноктварусов.

– Тогда почему жрецы арестовали Иридона?!

– Запирать сородича, пусть и обезумевшего, в каменном мешке без суда и следствия – преступление. Кроме того, если бы ее нормально обследовали, то поняли бы, что она недавно родила. Сокрытие такого факта – тоже вина. Ну и… – Ксалор немного помедлил, – жрецы играют с настоящим злодеем. Дают ему повод думать, что он вышел сухим из воды. Что для всех во всем виноваты Скальвари. Они попробуют выманить его с помощью Никтарии, которая осталась у них.

– Это опасно! – ужаснулась я. – Бедная девушка… То есть драконица. Она и так столько всего пережила.

– Никтария знала, на что шла. Мой отец предупредил ее. Пока что нам нечего предпринимать, только ждать и быть начеку. А еще надеяться, что в исследовательских дневниках моей матери найдется какая-то подсказка. Тот артефакт с чешуйкой не оказался бы у нее без повода.

Мы доели в молчании. Я чувствовала странную пустоту – после всего, что произошло, наступила неестественная, звенящая пауза.

– Мне нужно проветриться. – Ксалор встал и отодвинул свой стул. – Составишь мне компанию?

– Проветриться? – вздохнула я. – Сегодня я немного устала от полетов…

– Тут совсем недалеко, – заверил он, и в его глазах мелькнули озорные искры. – Обещаю.

Я не смогла отказать.