Глава 35

Время было довольно позднее. Я отлучилась в свои покои и переоделась, сменив практичный костюм для верховой езды на удобное платье глубокого синего цвета, накинула плащ.

Ксалор ждал меня во внутреннем дворе, где сгущались сумерки, и первые звезды пробивались сквозь легкую дымку. Без лишних слов он принял драконий облик, я забралась ему на спину, и мы взмыли в прохладный ночной воздух. Ветер свистел в ушах, но в нем не было леденящей ярости, только свежесть и свобода. Я почти сразу поняла, куда мы летим. Внизу мелькали огоньки деревень, серебрилась лента реки, а на самом горизонте, у кромки неба и моря, горел один-единственный, крошечный и знакомый огонек.

Маяк. Тот самый, «у края мира».

Островок вырос из темноты совсем скоро – скалистый клочок суши, о который с глухим рокотом разбивались волны. Сам маяк – стройная, белая каменная башня – упирался в низкие облака. Мы приземлились на его вершине. Я спрыгнула на парапет и подошла к краю. Внизу бушевала вода, а вокруг простиралась бескрайняя, черная как смоль, пустота моря и ночного неба. Было и страшно, и невероятно красиво.

– Идем внутрь, – позвал Ксалор, уже в человеческом обличье.

Мы прошли в комнату – наверное, смотрителя. Она оказалась совсем не такой, как я ожидала. Не пыльная и заброшенная, а очень уютная. Небольшой стол с разложенными картами морских течений, полки с книгами, камин, и даже широкая кровать в углу, застеленная чистыми простынями. Свет исходил от крупного, искусно ограненного кристалла, вмурованного в потолок – он излучал мягкий золотистый свет.

– На маяке кто-то живет? – поинтересовалась я.

– Нет. Когда-то давно были смотрители. Теперь только специальные люди заглядывают – проверить систему осветительных кристаллов, прибраться.

Я обошла комнату кругом, касаясь пальцами корешков книг, поверхности стола. Здесь пахло морем, воском и старой древесиной. И покоем.

– Чудесное место, – улыбнулась я. – Словно время здесь остановилось.

– Я любил сюда тайком улетать, – признался Ксалор, – и прятаться ото всех.

Я представила его мальчишкой – невысоким, светловолосым, с не по годам серьезным лицом – сидящим здесь и смотрящим на горизонт. Сердце стало щемить от какой-то странной, непонятной нежности.

– Одна проблема, – я поежилась, кутаясь в плащ, – холодно…

Не прошло и пары минут, как Ксалор разжег пламя в камине. Оно быстро наполнило комнату потрескиванием и теплотой. Я благодарно опустилась на пушистый ковер перед очагом, подтянув колени к груди. Он устроился рядом и обнял меня со спины, притянув к себе. Жар, исходящий от его тела, разливался по моей спине, растворяя остатки напряжения. Я невольно расслабилась в этой тишине, под треск огня и далекий рокот прибоя.

В голове проносились обрывки мыслей – о том, как вся моя ненависть, все обиды, которые я питала к нему из-за заключенного на меня пари, оказались основаны на отчаянном недопонимании. Ксалор не ставил на мое унижение – он ставил на мой гордый отказ, на силу и независимость, и проиграл, потому что я приняла его предложение по своим, пусть и отчаянным, причинам. Да, он не раскрыл мне деталей спора! Но и я была хороша – использовала его ради сестры.

– Согрелась? – Моей шеи коснулось щекотное дыхание.

– Да… – шумно выдохнула я, скидывая плащ. – Теперь даже жарковато.

– Пожалуй.

Щелкнули застежки, и Ксалор скинул камзол на ковер. Мое сердце забилось чаще. Я повернулась к нему, потянувшись к пуговицам его рубашки, неспешно расстегивая их одну за другой. Под тканью проступали очертания мускулов, и я не удержалась – провела по ним ладонью, ощущая упругий рельеф. Ксалор тем временем занялся завязками моего платья. Пара точных движений – и оно сползло с плеч. Вот я уже сидела перед ним в одной тонкой сорочке.

Не уверена, кто из нас первым подался за поцелуем. Кажется, я обвила его шею руками и прижалась губами к губам. Это был не вызов, не испытание, а что-то иное. Жаждущее, ищущее, почти отчаянное. Руки Ксалора скользнули по моей спине, губы впились в мои, требуя ответа, и я отвечала им, теряя голову от нахлынувших чувств. Поцелуй был долгим, жадным, полным накопившегося за эти дни напряжения, которое наконец нашло выход.

Вся наша одежда улетела в сторону, ладони, теплые и чуть шершавые, легли на мои бедра. Каждое касание распаляло меня изнутри, я вздрогнула от непривычного, огненного наслаждения. И тут же напряглась, мои пальцы, только что так жадно впившиеся в его плечи, разжались. Проклятие! Опять… Страх – иррациональный, неконтролируемый, давно неуместный – все еще жил где-то в глубине души.

Заметив это, Ксалор отстранился. Взял пояс от моего платья, накинул себе на запястья и протянул мне концы.

– Затяни, – тихо сказал он, – и не развязывай, пока сама не захочешь.

Странно, но это сработало. Паника отступила, стоило лишь затянуть узелок на его запястьях. Он получился не особенно крепким – скорее символическим. Мы оба понимали, что эта тесемочка просто смешна. Можно подумать, я удержу дракона. Но сама мысль, что мне такое позволяют, сам жест доверия…

Я толкнула Ксалора в грудь, уложив на ковер, нависла сверху и снова поцеловала. Мои пальцы заскользили по его торсу, очерчивая мускулы, двигаясь все ниже. Услышав низкий, сдавленный стон, я продолжила. Сантиметр за сантиметром, поцелуй за поцелуем, минута за минутой. Понимала, что Ксалор едва сдерживается. Его желание росло, вторя моему. Ограничения стали раздражать. Захотелось ответных ласк и прикосновений.

Я развязала узелок, в глазах Ксалора заплясали отблески огня и тот самый вопрос.

– Мешает, – вздохнула я, сбрасывая ленту с его запястий.

И в следующий миг мир перевернулся. Мы поменялись местами, он склонился надо мной. Руки, теперь свободные, обхватили мое лицо, жадные губы нашли мои. Кожа горела. Каждый поцелуй, каждое прикосновение языка заставляли меня выгибаться, терять связь с реальностью. Я чувствовала его плоть, твердую и горячую, прижатую к моей. Мое тело кричало о том, чего оно хочет. О том, в чем оно нуждается.

– Ксалор… – вырвалось у меня срывающимся, хриплым шепотом, больше похожим на стон. Это было и мольбой, и приказом.

Он приподнялся, его глаза в полумраке были двумя углями, полными такой голодной, такой животной страсти, что у меня перехватило дыхание. Но Ксалор вошел в меня очень осторожно, почти бережно. Замер, давая время привыкнуть. Боли не было – только странное, новое ощущение близости, которая казалась одновременно пугающей и правильной. Я обняла его крепче. Запрокинутая голова, судорожный выдох, ответное движение навстречу. Лишь тогда он начал двигаться. Сначала медленно, аккуратно, с пристальным вниманием следя за моими реакциями. Затем ритм ускорился, толчки стали жадными, глубокими. Я впилась пальцами в его плечи, стараясь быть к нему ближе, еще ближе, до полного слияния. Мы двигались в унисон, и с каждым мгновением страх таял, уступая место чему-то невероятному.

Когда волна наслаждения накрыла меня с головой, я просто смотрела в его глаза, в эти золотые бездны, и видела в них не триумф, не победу, а тот же восторг и какое-то невероятное, ранее незнакомое нам обоим единение.

Пламя в камине с шипением погасло, будто не выдержав того огня, что пылал между нами. Но холод не вернулся. Наоборот, мне казалось, будто я нахожусь в эпицентре пожара, который не обжигает, а распаляет, превращая все мое существо в чистую, сияющую энергию. Словно отныне я сама – часть этого огня.