Глава 3. Мария

— Вот ты и попалась, паршивка! — слышу разъяренный окрик мамы, едва переступивший порог дома.

А следом мое бедро обжигает хлесткий удар кожаным ремнем.

— Ай! — взвываю я, так и не успев еще отойти от душевной боли, пока ехала в такси, как меня добивают физической. — За что?! — вою от несправедливости этого чертового семейства.

— Нет, ты посмотри на нее, отец! — рычит мама. — Она еще и спрашивает, паразитка такая! — она снова стегает меня ремнем, прямо как моя бабуля в детстве.

— Хватит! — визжу я.

Отец хмурой тенью стоит в конце коридора, и спрашивает:

— Где ты была, Мари? Ты время видела? Ночь на дворе! — с каждым словом его голос становится жестче. — Разве приличная невестка сбегает в такое время из дома?!

— Я вам не невестка! — шиплю.

— Ты посмотри, она еще пререкается с отцом! — мама снова заносит надо мной ремень и шлепает меня по заднице, вынуждая вжиматься в дверь.

— Будущая невестка! — отрезает отец. — Значит тем более должна честь беречь! А ты что вытворяешь? Сбегаешь среди ночи невесть куда…

— На вокзал! — ору я, не выдерживая этого больше. — Я сбежала на вокзал, чтобы вашего сына бессовестного встретить! — вою навзрыд.

Мама так и застывает с занесенным надо мной ремнем:

— Что? — бросает непонимающий взгляд на папу. — Отец, что она такое говорит? Какого сына?

— Борю! — фыркаю я, наконец стягивая с ног обувь, и проходя вглубь дома, растирая запястьем горящее бедро.

Не собираюсь долго задерживаться здесь. Ни минуты лишней не потрачу больше! Не хватало мне и дальше терпеть все унижения. Хватит с меня уже! Хватит!

Хотелось бы успеть уйти до того, как этот урод доберется до дома родителей, если он вообще сюда собирается. Или к своей новой даме пойдет жить? Хотя это уже не мое дело. Только бы свалить поскорее.

Но боюсь, без ответов родители меня никуда не отпустят. Так и идут за мной по пятам к моей комнате.

— Боря приехал? — удивленно спрашивает мама.

— Приехал, — шмыгаю носом, и вытаскиваю из шкафа свою пустую сумку, с которой когда-то и вошла в этот дом. — Лучше бы не приезжал, подлец!

— Это еще почему? — требует мама. — Что ты такое говоришь, бесстыжая?! Почему он не должен в родительский дом приезжать, а? Отвечай! И с чего это мой сын подлец?!

Выпрямляюсь, закинув первые попавшиеся вещи в сумку, и поворачиваюсь к застывшим в дверях родителям:

— Да потому что ваш Боря… — меня слезы душат от боли и обиды, — он к другой приехал! И вовсе не собирался носу казать в родительский дом! Хотел поразвлечься с какой-то девахой и обратно свалить! Но тут я, как дура, на вокзал примчалась… хотела ему сюрприз сделать! Думала он ко мне… приехал, а он… Так что никакая я вам больше не невестка! — отрезаю. — Ни будущая, ни настоящая — никакая! Спасибо вам за всё! Но свадьбы не будет!

— Это кто сказал? — отец вдруг задает пугающий вопрос.

И перед глазами снова встает ужасная картина того, как меня завтра же силком выдадут замуж за неверного жениха. Не зря ведь и Бесо так уверенно мне про свадьбу заявил на вокзале…

— Я-я, — заикаюсь, но все же отвечаю твердо. — Я никогда… поверьте, ни за что не выйду за этого предателя замуж! Хоть бейте меня! Хоть режьте!

— Ты не можешь просто взять и отказаться! — мама отходит от первого шока. — Да я в тебя столько сил вложила! Я не позволю теперь тебе сбежать! Подумаешь — другая баба у него! У кого их нет? — она на отца едва заметно косится.

— Ваши проблемы — меня не касаются! — отвечаю твердо. — Нравится терпеть — на здоровье! А меня увольте!

— Я тебя щас так уволю, зараза! — мама снова угрожающе поднимает в руке ремень. — Сказала, не думай даже сбежать!

Выставляю перед собой руки, как бы обороняясь:

— Хорошо, если мое слово для вас ничего не значит, — злюсь, но все же прибегаю к крайней мере, — спросите своего Борю! Он ясно дал понять, что я не подхожу ему в жены! Сказал, что любая другая была бы лучше меня! — опять не могу слез сдержать, и получается как-то слишком уж жалко.

Даже мама ремень опускает от неожиданности. А затем с отцом переглядывается.

— Это правда? — хмурится он.

— Спросите его сами, если он удосужится вас навестить! — вытираю следы рукавом, не имея больше ни сил, ни желания кому что-то там доказывать. Хочу просто спрятаться от всего этого унижения. — А я ухожу!

— И куда же? — мама сжимает в руках ремень, намекая на то, что легко меня не отпустят.

— В общежитие поеду, — терпеливо объясняю я. — А там уже что-нибудь придумаю.

— Об этом и речи быть не может! — отрезает отец. — Из моего дома ты выйдешь разве что обратно в аул! И тогда забудь об образовании, — давит на самое больное. — Я лично пообещал твоему деду, что позабочусь о тебе! Так что даже не думай ни о каком общежитии. Между нашими семьями уговор, и я сдержу его во что бы то ни стало. Басмановы не нарушают обещаний. Если сказал, что породнимся с Русаковыми, значит так и будет!

— В таком случае вам придется женить своего сынулю на моей бабушке, — рычу я твердо. — Потому что других Русаковых, согласных за него выйти у нас в роду не осталось!

— А ну-ка замолчала! — мама снова рассекает ремнем воздух, и теперь удар приходится мне по неприкрытой кисти, отчего заметно больнее, чем по бедру, прикрытому штанами. — Не смей так говорить с отцом!

— Вы бы приберегли этот ремень для новой невестки, мама! — шиплю я от боли и обиды. — Потому что нам с вами породниться точно не судьба! Уж лучше убейте сразу! Но за вашего Борю я не выйду!

Но папа вдруг пригвождает меня к месту своим решением:

— Значит выйдешь за Бесо.