Глава 23. Детская мечта

— Есть здесь кто неживой? — поинтересовался Глеб, когда полицейские, проводив нас до общей тюремной камеры, сняли с него наручники и затолкали внутрь.

Ко мне силу не применяли, дали зайти самостоятельно, и тут же закрыли за спиной решетчатую дверь. А щелчок замка напомнил клацкающий звук захлопывающегося капкана.

На прибитой к противоположной стене деревянной скамейке зашевелилось лежащее на ней бесформенное нечто, укутанное в ватный тулуп. Похоже, Елагин оказался прав, кое-кто неживой тут и впрямь водился.

— Чего орете? — раздался из-под тулупа гнусавый, пропитый голос. Затем масса зашевелилось и на всю камеру пахнуло немытым телом.

Резко отвернувшись, я зажала пальцами нос, а ладонью второй руки, протерла заслезившиеся глаза.

— Твою мать, мужик, ты вообще о существовании мыла в курсе? — не стал церемониться с заключенным Глеб, — от тебя разит как от помойной ямы.

— Елагин, сделай что-нибудь, пока я не задохнулась, — прошептала я еле слышно, — наколдуй ему ванну, освежитель воздуха, или врежь мне по носу!

— Твой нос, как и любая другая часть твоего аппетитного тела, мне очень дорог. А наколдовывать материальные вещи я не умею. Такие заклинания можно найти лишь в очень древних книгах, а к ним я доступа не имел, уж прости. Потерпи немного, Цветочек, скоро привыкнешь. Нам только ночь пересидеть.

— Ночь? А ты уверен, что они нас отпустят? — недовольно буркнула я, — у тебя, если не забыл, поддельные документы нашли.

— Конечно отпустят. Это же не Трибунал. Тут даже магия не нужна. Отстегнешь кому надо, и дело в шляпе. Кстати, совсем забыл… Эй, — закричал он, пиная ботинком по решетке, — тащите сюда свои задницы!

Тяжело вздохнув, я присела на краешек скамейки, стараясь дышать через раз. Лежащий с другого края заключенный, чей сладкий сон мы потревожили своим появлением, принял сидячее положение, явив миру страшное, одутловатое лицо, черты которого напоминали мне погибшего Малыша.

— Эй, щенок, хватит стучать, у меня бошка болит, — прохрипел он, обращаясь к Глебу. Тот и вправду прекратил издавать шум, но только потому, что уже успел привлечь внимание полицейских.

— Чего надо? — гаркнул знакомый нам Леха, не забыв треснуть пластмассовой дубиной по решетке.

— У меня есть право на один звонок своему крутому адвокату! Так что давайте, ребятки, открывайте двери и ведите меня к телефону, — улыбнулся ему Елагин, и тут же повернулся к заключенному, — слыш, бомжара. Я сейчас на минутку отойду, позвонить надо. Жена здесь одна останется. А я ревнивый у нее. Узнаю, что пальцем коснулся, что-нибудь тебе сломаю. Уяснил?

Широкая улыбка не покинула его губ, но в зеленых глазах блеснула искра безумия, которую заметил даже пропитый забулдыга. Зло ощерившись, он промолчал, но стоило полицейским увести Глеба из камеры, прошелся по мне оценивающим взглядом, заприметив босые ноги, порванную юбку, некогда белую блузку, и растрепанные волосы.

— Какой борзый щенок, — хмыкнул он, — не знает, на кого пасть открыл.

Решив игнорировать его присутствие, я обняла себя руками и съежилась, надеясь, что Елагин вернется раньше, чем этот алкаш наберется храбрости причинить мне вред.

— А ты чего сжалась? Холодно? Щас дядя тебя согреет, — выпучив глаза, я следила за действиями лысого мужика, который поднявшись со скамейки, направился в мою сторону.

— Держитесь от меня подальше… дядя, — зашипела я, готовая в любую секунду рвануть вперед и выцарапать ему глаза, — иначе мой чокнутый муж вам операцию по смене пола сделает!

Угроза произвела впечатление. Мужчина отшатнулся, нахмурился, но тут же снова пошел в наступление.

— Да ничего он мне не сделает. Знаешь какие люди за мной стоят? Еще бы я такого щенка испугался, — тело парализовало от страха. Я не могла ни пошевелиться, ни закричать. Только следила, как он приближается. Стоило мерзавцу схватить меня за волосы и попытаться приподнять, как неведомая сила отбросила его в сторону и принялась со всей силы колотить головой об стену.

Стороннему человеку показалось бы, что мужчина делает это сам, но я чувствовала знакомую темную магию, от которой по коже забегали мурашки.

Представляя собой кровавое месиво, заключенный успел потерять сознание, но сила его не отпускала, продолжая использовать как мальчика для битья.

Бросившись к решетке, я позвала на помощь.

***

— Елагин, ты же мог его убить? — стукнула я кулачком по плечу прижимавшего меня к себе парня.

Прошло уже четверть часа с того времени, как полицейские вынесли из камеры находящегося без сознания заключенного, а я все еще не могла успокоиться, то и дело вспоминая творившийся здесь ужас.

— Ну не убил же… к сожалению, — в голосе Глеба не чувствовалось никакого раскаяния. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, удерживал меня на коленях, и укутывал, словно одеялом, невидимым глазу теплом, — я его честно предупредил, чтобы сидел тихо. Он не послушался и сработала защита.

— Какая еще защита? — нахмурилась я.

— Которую я настроил на тебя вместе с цепляющим заклятием. Никто не может причинить вред моей жене и уйти безнаказанным.

— Дурак, — последовал еще один удар, — а меня предупредить не судьба? Я так испугалась…

— Не думал, что пригодится. Сегодня был форс-мажор. Ну и этот урод заслужил все, что с ним случилось, принцесса. Все твои чувства принадлежат мне. Даже страх, даже ненависть, — последние слова были сказаны зловещим шепотом.

Я не решилась поднять голову, чтобы взглянуть ему в глаза, списав услышанное на Елагинскую ненормальность.

— Извини, Глеб, но ни я, ни мои чувства тебе не принадлежим. Я не очень люблю делиться, и не хочу отбирать тебя у женщин, что постоянно падают к твоим ногам.

— Цветочек, ну что я могу поделать? Они все так на меня реагируют, я просто очень красивый.

— А ещё скромный, как я погляжу.

— Да кому нужна эта чертова скромность?

— Тетя Лена тебе в детстве не говорила, что она украшает?

— Ну кто будет рассказывать мальчишке, что все детство мечтал быть диктатором, о скромности? Напрасная трата времени.

— Диктатором? Боги, и почему я не удивлена?

— А что такого? Живешь себе во дворце. Собственный гарем под боком. По средам отстреливаю неугодных, а по субботам у меня пытки, — протянул он мечтательным голосом. Я широко зевнула, прикрыв ладонью рот, а заметивший это Елагин, положил мою голову на свое плечо и запутался пальцами в моих волосах, — спи, малышка. До рассвета осталось недолго.