Глава 43. Назад в прошлое и вперед в будущее
— Глеб, ты меня слышишь вообще? — знакомый голос прорвался сквозь липкую вату сознания и вытащил Елагина из раскалённых объятий боли и отчаяния. Темнота рассеялась, и в глаза ударил свет свисающих с потолка ламп, освещавших малую гостиную правого крыла академии Рэнвуд.
Слишком много часов он провел в этом месте, чтобы не узнать помещение с первого взгляда. Широкие окна, шкафы с книгами, камин, мягкий бордовый диван, на котором он сейчас лежал, журнальный столик и три кресла напротив, одно из которых занимал… его давно погибший приятель.
Петр Краснов, живой и здоровый, склонив голову к правому плечу, с недоумением разглядывал своего друга, который посреди разговора вдруг ушел в себя и не реагировал на зов.
Резко приняв сидячее положение, Глеб дотронулся до груди. Боль исчезла, как и рана от клинка. Мокрая одежда сменилась чистой формой, состоящей из темных брюк, и голубой рубашки, чьи рукава, в этот поздний час, были закатаны до локтей.
Судорожно облизав губы, Елагин схватил со столика свой телефон и проверил дату.
Тот самый день… то самое время…
Артефакт вернул его в прошлое, но зачем? Предотвратить трагедию? Искупить вину?
И где, черт возьми, Полина?
— Брат, ты меня пугаешь. Может, прогуляемся до медицинского крыла? — Петр, нахмурившись, следил за действиями приятеля, и был готов в любой момент позвать на помощь. Но когда Глеб сорвался с места и, выдохнув «живой», заключил его в крепкие объятия, открыл рот от удивления, — с тобой все в порядке?
Отпустив друга, Елагин весело усмехнулся и снова свалился на диван.
— Теперь в полном, — бросил парень, ожидая, когда откроется дверь и их уединение будет прервано. Если он не ошибался, это должно случиться через…
Три. Две. Одну.
Одну с половиной. Одну с четвертью…
Дверь хлопнула о стену, и внутрь ворвался запыхавшийся рыжий первокурсник, державший в руке белый конверт.
— Глеб, Алина Генриховна раздавала почту, просила передать тебе, — он бросил письмо на журнальный столик и быстро покинул гостиную.
— Без подписи. Я ее знаю? — Петр, проследив за взглядом друга, весело поиграл бровями.
— Вряд ли. Это от моей бабули.
— Бабули? Я думал у тебя из живых только родители, — удивился друг.
— Так и есть, — кивнул Елагин, — эта стерва считай, что мертва.
Прекрасно зная, что за текст будет внутри, парень сжал конверт в ладони и собрался было бросить его в камин, чтобы тем самым повернуть ход истории, как вдруг в голове раздался полный бешенства, горечи и волнения голос его жены.
«Елагин, я не знаю, слышишь ли ты меня или нет, но, если в течение часа не подашь признаков жизни, я тебя даже на том свете достану и еще раз прибью, запомни это!»
Душу наполнило ощущение щемящей тревоги.
Его Цветочек. Его маленькая принцесса, осталась там совсем одна. Без него. Сейчас он хочет изменить прошлое, но как сильно после этого изменится будущее? Черный ковен продолжит творить свои темные дела. Ксения все так же будет жива и строить козни. И уйди он на сторону света, откуда брать силы, чтобы противостоять ей?
То, через что они прошли вместе с Полей скрепило их, сделало другими. Ради своей малышки он был готов на все. И пусть ему дальше придется бороться с собой и скрываться от Трибунала, зато он будет уверен в своих силах защитить то, что считает своим.
Шумно вздохнув, Глеб расправил плечи и поднял на друга тяжелый взгляд.
— Петь, я не знаю, как много у меня времени, но мне просто охренеть как нужна твоя помощь…
***
— Нет, я все же сегодня кого-то убью, — раздался рядом скрипучий старушечий голос.
Огласивший ночную тишину жалобный стон заставил Глеба позабыть обо всем на свете. Второй раз сознание прояснилось намного быстрее, то ли благодаря пронзившей все тело боли, то ли от понимания, кому предназначалась озвученная угроза.
Преодолев головокружение и скручивающую нутро судорогу, он поднялся на колени и, стараясь не отвлекаться на жену, сосредоточился на пытавшейся ее убить ведьме.
Призвать тьму было секундным делом. Холод черной магии, за столько лет ставший практически родным, сковал боль, наделил силой и могуществом. В зеленых глазах загорелось адское пламя, а на губах расплылась широкая улыбка. Он зашептал вызубренные слова сильнейшего проклятия, поднял вверх ладони и сконцентрировавшись на своей «жертве» пронзил ее невидимым постороннему глазу лучом.
Внезапность сыграла на его стороне.
Закричав, не ожидавшая нападения женщина упала на землю и принялась извиваться. Ее лицо исказилось от боли, а зубы начали отбивать непрерывную дробь. Здесь-то Глебу и пришлось основательно помучиться, сопротивляясь своей «темной» половине, что яро нашептывала убить старуху. Смертельный удар был готов сорваться с ладоней, когда в дело вмешалась третья сторона.
— Нет, она нужна нам живой, — сиплым от повреждения связок голосом, произнесла поднимающаяся на локтях Полина, и умоляющим взглядом уставилась на воскресшего из мертвых мужа.
Оглушающий магический удар заставил ведьму отлететь в сторону и потерять сознание. В ту же секунду позабыв о ней, Елагин бросился к жене и, упав перед ней на колени, прижал к себе.
Маленькие пальчики сжали его мокрую рубашку. Быстрые и легкие поцелуи сменялись неслабыми ударами по плечам. Шепот из сладкого становился гневным и обратно.
— Глеб, милый… скотина, как ты мог так со мной?! Я так тебя люблю… идиот, только попробуй сотворить нечто подобное! Я чуть не умерла… да тебя убить мало!
Он не сопротивлялся, только прижимал ее к себе и улыбался, впервые за шесть лет чувствуя небывалое облегчение и наполнявшую сердце радость.
— Прости, Цветочек. Если бы я знал, что она нас найдет… Думал, у нас есть время. И чуть не потерял тебя.
— А все потому что ты чокнутый псих! — всхлипнула девушка, спрятав лицо у него на плече.
— Поправочка — твой чокнутый псих, — коснувшись губами ее влажных, соленых губ, Глеб почувствовал, как на место сковывающего тело холода приходит восхитительный жар, что расползается по организму, усмиряя боль и прогоняя тьму.
Нет, она не ушла безвозвратно. До нее можно было дотянуться в любой момент. Но она перестала давить, пожирать душу, и посягать на контроль, благодаря чему Глеб Елагин ощущал себя как никогда свободным.