Глава 24

Сгущались сумерки, когда, открыв для проветривания вторую дверь, ведущую на веранду, я готовила вкусную кукурузную кашу. Ну как вкусную?! Горелую, оттого и запах стоял жутчайший. Но так как я была очень голодна, то на такие мелочи, как кусочки горелого и специфический вкус, уже не обращала внимания.

Жиря и Лапушка сидели в уголке и необычно вяло шуршали листиками.

Это показалось мне странным.

Отставив тарелку, я подошла к ним и присела на корточки.

— Всё ясно... обожрались! — выдохнула я. — А ведь предупреждала. А ну марш по горшкам! И чтобы ни жучка в ближайшую пару дней. Увижу — запру дома. Ясно?!

Кивнув поникшей бледно-розовой ловушкой, Лапушка поплелась на поиски своих пластиковых корыт. 

— Ну вот что с вами делать? — я всплеснула руками. — Жиря, ты даже с места сдвинуться не можешь. Листья бледные, сама как квашня вялая. Ну чего было жрать-то не в себя? Что их отнимет кто, жуков этих? Вон их скачет сколько! Сиди, да рот открывай, или листья оттопыривай, в твоём случае.

На кухню вернулась Лапушка, волоча за собой два горшка. Под моим пристальным взором эти голодающие прикопались в садовый искусственный грунт и притихли.

Поджав губы, я налила каждой порцию удобрений и оставила в покое.

И пусть только попробуют завтра хоть листок на улицу высунуть! 

Вернувшись к каше, я поняла, что аппетит пропал.

Поковыряв ложкой в тарелке, ощутила такое одиночество.

Прав был этот соседский "сахарок". Плохо мне одной.

Раньше я как-то не замечала этого. А теперь...

Покосившись на планшет, активировала вызов Калебу, но сигнал обрывался. Видимо, муж находился вне зоны.

Это окончательно испортило настроение. 

С открытой веранды потянуло сквозняком.

Подойдя закрыть дверь, обнаружила, что вдалеке на нас надвигается что-то тёмное. Уснувшая детская память на мгновение оживилась и подсунула мне картинки из прошлой жизни.

Свинцовые тучи, раскаты грома, ослепляющая молния... 

Мама, папа и я, забирающаяся к ним в постель. 

Да, я боялась грозы…

Всегда.

Окончательно сникнув, тяжело вздохнула и вернулась за стол.

Калеб не отвечал. 

Оставив увядшие пережравшие цветочки на кухне, отправилась спать. 

Поставив планшет на кровать, установила автодозвон и зарылась в свои вещи. Вытащив чистую домашнюю майку, стянула ношеную футболку.

Первый раскат грома заставил присесть. 

Порыв ветра ударил в окно и по полу потянуло свежестью. 

Дрожа то ли от страха, то ли от холода стянула бюстик и нагнулась за одеждой, лежащей на кровати.

— Ого! Как это я вовремя! — раздался уже практический родной голос.

— Калеб! — обрадовалась я, и тут же сообразив, на что он смотрит, с громким: "Ой" натянула маечку.

— Это ты зря! Мне ну вот совсем всё понравилось в твоём предыдущем образе. 

— Калеб! — возмутилась я. — Мне иногда кажется, будто всё, что тебе во мне интересно, находится вот тут, — я обвела рукою грудь.

— Неправда, детка! Я был бы от тебя также без ума, будь ты обладательницей изящной "единички". И вообще, что плохого в том, что я залипаю на твои прелести. Должно же быть и в жизни каторжника что-то прекрасное... светлое... большое... мягкое... 

— Да ну тебя! — этот наглый тип снова прикипел взглядом к груди.

— Ну, Дали, сердечко моё, не злись. Я обожаю тебя всю, от макушки волос до кончиков пальцев.

Новый раскат грома сотряс дом.

Трусливо прикусив губу, я забралась на постель поближе к планшету.

Калеб, склонив голову набок, с интересом наблюдал за мной.

— Поговори со мной, пожалуйста, — уже более миролюбиво попросила я.

Бровь мужчины приподнялась.

— Что случилось, Дали? Ты боишься?

Я закивала головой. 

— Расскажи чего?

Вместо слов я просто взяла в руки планшет и показала, что творится на улице.

— А-а-а, ураган, — понял он.

— Да, — я закивала, забираясь под одеяло. 

Дверь скрипнула и в комнату, тихо шурша корешками, вошли, волоча за собой горшочки, мои девочки. Пристроившись у кровати, они снова притихли.

— Что это они бледные такие? — Калеб нахмурился.

— Переели. Теперь придётся сажать их на диету и пичкать удобрениями. Купать в специальных смесях, чтобы вывести излишки нажоротого.

— Ну и морока, — он улыбнулся и, взяв подушку, подложил её себе под голову.

Очередной раскат грома вынудил меня податься ближе к планшету.

— Не бойся, Дали, это всего лишь гроза. Дом моего деда расположен в горах. Он растил меня. И грозы там частое явление. Посмотри на это с другой стороны. Молнии — это ведь красиво и завораживающе. Я всегда гадал, где, в какой части неба появится следующая вспышка.

— А я пряталась в постели у родителей, — тихо призналась, пожав плечами.

— Надо же, — он сделал большие глаза, — а я уж было начал считать тебя бесстрашной. Ложись, малыш. Представь, что я рядом, прямо на соседней подушке. И ты не одна.

— Я, наверное, впервые за долгие годы поняла, насколько одинокая...

— Это не так, моя девочка. У тебя есть я. Есть твои зелёные проныры. Это уже не мало. Расскажи, что ты делала сегодня?

Я покосилась на окно.

— Не думай о грозе, Дали, отвлекись.

— Как? — я поёжилась

Сквозь щели в окне и стенах в комнату проникал холодный воздух, выгоняя тепло.

— Не знаю, — Калеб прищурился, — когда я сегодня спустился в шахту, то успокаивал нервы, вспоминая, как колыхаются твои прелести перед экраном, когда ты ползёшь в трубе вентиляции...

— Калеб! — я засмеялась. — Ну, не придумывай...

— Я откровенен с тобой, — на его лице расплылась проказливая улыбка. —  Нам, мужчинам, много не надо. Что не видим, то додумаем...

— Фантазёр, — не удержавшись, я засмеялась

— Вот, ты уже и улыбаешься, малыш. 

Я смутилась и поняла, что действительно расслабилась.

— Расскажите о себе, мистер Мортен, я так много о вас не знаю, муж мой.

Он привычно приподнял бровь и призадумался.

— Стыдно сознаться, Дали, но историй, которых можно рассказать невинной девушке, у меня нет.

— Совсем? — огорчено уточнила.

— Совсем, моя хорошая. Пил, прожигал жизнь и даже не пытался строить карьеру. Не ценил то, что имел. Не заботился о тех, кого считал семьёй. В итоге, когда очнулся — было уже поздно.

— Ты про жену? — моё сердце кольнула неуместная ревность.

— Вот с женой у меня, рыженькая, всё хорошо. Лежит передо мной в провокационной маечке и улыбается. 

— Нормальная у меня майка, — возмутилась я.

— Конечно, она так обтягивает твои дыньки, что горошинки видно...

Фыркнув, я натянула одеяло повыше.

— Какая коварная женщина... Но мне наука — нужно было молчать и любоваться.

— Калеб, ты рассказывал о себе и о семье, — напомнила ему.

— Да, — он усмехнулся, — семья у меня небольшая — дед и ты. Я рассказал ему о том, как мне повезло и какое сокровище назвало меня мужем. Он рад и надеется когда-нибудь познакомиться с тобой...

— А ты не спешишь?

— Спешу, Дали, теперь действительно спешу. 

Мне стало очень приятно.

Комнату озарила яркая вспышка. 

— Гроза надо мной...

— Ничего, малыш, смотри на меня и ничего не бойся.

Переведя взгляд на экран планшета, я выдохнула. Даже на расстоянии этот мужчина вселял в меня спокойствие и уверенность.

 ***

Ветер набирал силу, гуляя на необследованном мною чердаке. Сквозь щели в оконной раме проникал сквозняк, выстуживая тепло из комнаты.

Я куталась в одеяло и не сводила взгляд с планшета.

По стёклам застучали крупные капли. Всё это наводило на меня тоску и позабытый страх перед первозданной стихией.

— Дождь такой сильный. Окно будто со шланга поливают, — шепнула я Калебу. — А я уже и забыла, как это бывает. Так странно, словно я вернулась в далёкое детство, но согреть больше некому...

— Я буду тебя греть, Дали, обещаю. Только дай мне немного времени, и всё будет хорошо.

— Мне и сейчас с тобою хорошо... — раскат грома заставил умолкнуть. — Скажи, ты любишь домашнюю кухню? — выпалила я первое что на ум пришло.

— Безумно. И есть, и готовить. Моя бабушка любила баловать нас, внуков, пирожками. Даже, когда мы выросли и просто прилетали в гости, на столе всегда ломилось. Нам её не хватает очень. С её смертью словно уют родного дома исчез, развеялся пеплом по ветру. И порой так хочется вновь ощутить запах печёных пирожков и сдобных булочек. Услышать заботливое старческое ворчание. Но поздно... Знаешь, что действительно страшно, Даллия? Не гром и не молнии, а осознать, что имел так много, когда остался ни с чем. 

Я тяжело вздохнула, прекрасно понимая, о чём он. Моя семья — две узкие глиняные дочечки где-то на Земле. Это даже могилками не назовёшь. 

— У тебя есть братья или сёстры? — улыбнувшись, я удобнее устроилась на подушке, подтягивая одеяло к подбородку. Холод словно душу вымораживал. 

 — Нет, — Калеб покачал головой. — Родных нет. Только троюродные. 

— И все военные? 

— Да, у нас династия. Профессии разные — врач, подрывник, пилот — но все мы служили или служим. Все пошли по стопам деда, а он прадеда... И так энное число поколений. Все в погонах. 

— А я даже не знаю, кто и где мои родственники, — призналась я в том, о чём не говорила даже Томе. — Однажды я прокралась в кабинет директрисы и нашла своё личное дело. Даже не помню зачем... Там была бумага, а в ней указаны фамилии людей и степень их родства ко мне. Дедушки, бабушки с обеих сторон, тётя, дядя... И каждый из них написал отказ от меня. Это было так обидно. Я не знаю этих людей и никогда не стану искать, но всё же не представляю, если бы у меня была внучка или племянница, я никогда не допустила, чтобы она попала в приют. Это так жестоко.

— Люди разные, малыш. Добрые, злые, эгоистичные... К сожаленью, первые в меньшинстве. Ну и обстоятельства, ты ведь не знаешь, в какой ситуации на тот момент были они...

— Ты бы оставил ребёнка своего брата или сына в приюте? — прямо спросила я.

— Нет, из шкуры бы вылез, но вырастил сам. Прости, Дали, но у нас такие разные судьбы. В отличие от тебя, меня после смерти родителей окружили теплом и заботой. Я и дня не провёл вдали от близких. Дед оформил полную опеку за пару часов, ещё прах родителей остыть не успел.

Прикусив верхнюю губу, я немного расстроилась за себя и, поёжившись, плотнее завернулась в одеяло.

— Ты печь топила, детка? На тебя смотреть холодно. Не экономь на тепле. Пока сам не могу о тебе побеспокоиться, я деда попросил. Доставка каура заказана на следующий месяц. У моего старика друг заведует расселением на планеты, попавшие под юрисдикцию военных. Так что все сделают в лучшем виде. А я прилечу — построю сарай для хранения каура, чтобы в доме его не было. Так что топи, девочка моя, по полной, чтобы не заболела.

— Стараюсь, — я закивала, — просто тут такие щели, ты бы видел. Дом сделан кое-как. Для галочки. А защитный купол я ещё не ставила. Зря, наверное... С него нужно было начать, а я с теплицей возилась.

— Особо не напрягайся. Делай минимум — что тебе по силам. 

— Угу, — я зевнула. 

— Засыпай, Дали, теперь моя очередь охранять твой сон.

— Тебе тоже нужно отдыхать, — я сладко улыбнулась.

— Я отдохну на этой постели рядом с тобой, когда окажусь дома. Сгребу тебя, малышку, в объятья и наконец расслаблюсь.

— Думаешь, так просто дамся?

— Конечно, — он приподнял бровь и ухмыльнулся, — я больше и сильнее. Поймаю, одеялом спеленаю и под бок.

— Хм… — я призадумалась, рассматривая его широкую обнажённую грудь. —  Я подумаю над твоими угрозами.

— А кто угрожает? Я обещаю, детка. Или ты всё ещё тешишь себя мыслью, что брак фиктивный. Нет, Дали, я наизнанку вывернусь, но затащу тебя на этот мягкий матрас для свершения первой брачной ночи, — он сказал это таким зловещим пафосным голосом, что я хрюкнула со смеху.

— То есть ты строишь планы на меня? — вот кто меня просил развивать эту тему.

— Фантазирую ли я о тебе, рыженькая? Постоянно. О, знала бы ты, какие мысли блуждают в моей голове, — он облизнул нижнюю губу и улыбнулся так провокационно вызывающе, что я пожалела о своём вопросе. — У этой кровати ведь железная спинка? — прошептал он. — Я привяжу тебя к ней за руки и стану медленно раздевать, касаясь губами каждого сантиметра кожи. Лаская и вызывая в твоём теле дрожь. Шея, плечи, грудь, живот… Я заставлю тебя стонать, любовь моя, и ты скажешь мне "да". Да на всё...

— Перестань, — смущено пробормотала я вмиг пересохшими губами.

— Я только начал, Дали. Есть и другой вариант. Я отнесу тебя на реку…

— Сразу нет, — выпалила я, чувствуя, как горят щёки. — Там такое водится — можно и ненароком чьим-то обедом стать. Я такую рыбину видала... Вот тот мой улов вчерашний — мальки в общем.

— Даллия Мортен, ну как так можно…?! — он громко захохотал. —  Я её соблазняю, а она о…жратве... 

— Ладно, ладно... — краснея ещё больше, рассмеялась я. — Мне и твоей затеи с кроватью хватило... 

— Зря, я думаю, на берегу тебе бы тоже понравилось.

— Калеб, ну как ты так можешь?

— Да я год по колониям — все суда ждал! О чём мне ещё думать, глядя на тебя. И вообще, это вселенская несправедливость. Я вижу перед собой красивейшую молодую женщину, которая является моей женой, и не могу коснуться тебя. Если бы тебя не существовало, детка, я тебя придумал. И я искренен. Так что всё, что мне остаётся — это строить планы и фантазировать. Я ведь нравлюсь тебе и не отрицай! Этот румянец смущения, когда ты смотришь на меня, выдаёт тебя с головой. Признай это, Дали. 

У меня во рту всё стянуло. Какой-то нелепый стыд и незнание, как вести себя в такой ситуации. Я ведь и на свиданки не бегала. Весь мой опыт заключался в красочных рассказах Тамары.

— Я… — слова застревали на моих губах, а мысли в голове просто попадали в обморок.

— Если я тебя поцелую, ты ответишь мне? Признайся, Дали.

— Да, — шепнула я и тут же вспомнила своего сегодняшнего гостя. — Но это уже будет не первый мой поцелуй. Этот Камиль являлся. Он повёл себя развязно и полез ко мне, намекая на пустую постель…

— Тварёныш! — рявкнул муж. — Что он сделал, милая? Говори, как есть.

— Поцеловал, и это было мерзко. Я ударила его, но…

На Калеба смотреть стало страшно. Он вдруг озверел на глазах. Желваки ходили на скулах, а глаза...

Такая лютая злость в них.

— Я ему голову скручу, — прошипел он.

Я вдруг пожалела, что открыла рот. 

— Ты ревнуешь? — шепнула, понимая, что это именно так.

— И не только, Даллия. Я его сейчас убить готов. 

— Нет, даже не говори так. Мне стоило смолчать.

— Никогда не молчи о таком. Я зол, да. Ведь прекрасно знаю, как ведут себя мужики, когда рядом красивая женщина, причём одинокая. Поэтому прошу, Даллия, проверяй замки на ночь. Всегда. Выработай эту привычку. И окна не оставляй открытыми. Не демонстрируй себя лишний раз в городе. Почаще ходи к своим соседям. Сдружись с ними. Пусть все видят, что подполковник взял тебя под крыло… А мне стоит поторопиться...

— Ты ведь не сбежишь?

— Нет, Дали. Нет. Не переживай, моя девочка, — его ладонь сжалась в огромный кулак. — Всё будет по закону.

На улице снова сверкнула молния.