Глава 37

Он молчал, только руки всё крепче сжимали моё тело.

— Ты взорвал офицерский состав станции, — повторила я.

— Откуда ты это узнала? Такие подробности, — в его голосе не осталось мягкости.

— Неважно, — я не стала сдавать соседа. — Просто хочу знать, сможешь ли ты защитить нас также, как своего деда? Сейчас мне нужен настоящий Калеб Мортен, идущий до конца. Я понимаю, ты пытаешься казаться иным, но зачем? Калеб, я влюбилась в того мужчину, что смотрел суровым взглядом с голоэкрана новостного табло. Его отправляли в шахты, на каторжные работы. В того, кто сидел в тесной камере и смущал меня своим обнажённым торсом. И я осознавала, что ты заключённый. И это нисколько меня не смущало. Ни тогда, ни сейчас. Мне не нравится, что эта недосказанность висит между нами. 

Осторожно сдвинув в сторону волосы, он прижался губами к моему плечу.

— Калеб?

От этого прикосновения тело пробила дрожь.

Его губы лёгкими словно бабочки поцелуями порхали к шее.

— Ответь, — мой голос дрожал. — Я простая приютская девчонка. Работница месяца мусороперерабатывающего завода. С детства копалась в отходах. Но я не стесняюсь своего прошлого. И не хочу, чтобы твоё висело топором между нами. Просто ответь мне. Идём до конца?

— Я люблю тебя, моя девочка. И клянусь, если будет нужно — убью любого, кто посмеет приблизиться к тебе, — в его голосе появилась странная будоражащая хрипотца. 

— И я. Мне не стыдно сознаться себе в том, что я уничтожу любого, кто посмеет замахнуться на родного мне человека. Ты спас свою семью, спаси ещё раз. Прошу тебя.

— Спасу.

Это всё что мне нужно было услышать. Конечно, я не хотела, чтобы дошло до такого ужаса, и буду первая, кто схватит его руку, не позволяя выстрелить. Потому как он нужен мне здесь. Живой и невредимый. И сама мысль, что из-за меня он вернётся в шахты, сводила с ума, но… 

Но...

Подняв руки, я обхватила его за шею, зарываясь пальцами в мягкие волосы, собранные в низкий хвост.

— Прости за этот разговор, Калеб. Но он нужен.

— Поверь, я сделаю всё, чтобы они даже не поняли, что им конец.

Прикрыв глаза, я откинулась на его плечо. Несмотря на жуткий страх, мне было так хорошо. Калеб легонько коснулся губами моего виска.

— Ты такая нежная, Дали, хрупкая. Каждый раз, обнимая тебя, боюсь навредить. И всё же, кто рассказал тебе обо мне?

— Это неважно, — повторила я.

— Тринадцать человек, Дали...

— Да и чёрт с ними, — усмехнулась я. — Думаешь, мне их жаль? Что я стану тебя осуждать? Нет, милый. Добропорядочные граждане людьми не торгуют. А бешеному зверью туда и дорога.

— И про работорговлю знаешь? — пробормотал он. — Кто же просветил?

— Мне обидно, что не ты, Калеб. Куда интереснее услышать твою правду, а не версию людей со стороны.

Тяжело вздохнув, я зевнула. Такая усталость накатила.

На горизонте ярко вспыхнула молния, разрезая небо.

 Подняв меня на руки, Калеб осторожно уложил в кровать и укрыл одеялом.

От простыней пахло мылом и свежестью.

— Наверное, всё же стоило поговорить, — нехотя признал он. — На улице снова гремит. 

— Знать бы прогноз, — я взглянула в окно.

Над куполом нависали тяжёлые тёмные тучи. Ветер раскачивал кроны деревьев, стоящих чуть поодаль от дома. Казалось, они танцуют странный танец, слушая музыку стихии.

— Увы, Люси, ничего не нашла, — взяв мою ладонь в свою, муж сжал её, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону запястья. — На Кеплере это время называют "сезон дождей". Он предшествует затяжному лету…

— Весна, — сообразила я.

— Да, малыш. Поздняя весна. Я закрою купол и прослежу, чтобы девочки забрались в свои кадки. Потом заберусь к тебе под одеялко, и мы поговорим.

— А деду твоему позвонить? — спохватилась я.

— Дай мне хотя бы час, Дали. Старик быстро просечёт, что я не в духе. А он очень не любит, когда я впадаю в ярость.

— Сорвиголова?!

— Импульсивный, да, — муж кивнул. — Но с твоим появлением этого во мне убавилось.

— Ага, — я проказливо улыбнулась, — поэтому после двух дней отсутствия связи ты подорвал шахты. Устроил в тюремной колонии маленький апокалипсис. И примчался сюда.

— Ну, да. Я прождал целых два дня. Прогресс налицо. Дед похвалил, — Калеб, наконец, улыбнулся и, поцеловав меня в уголок глаза, поднялся и вышел.

Тихо посмеявшись, я глубже укуталась в одеяло.

Весна!

О, как я хотела увидеть лето на Кеплере, а ещё лучше дожить до зимы.

— Зелёная! — раздался рык мужа на улице. — Лапушка, да хватит бутоны набивать! Выплюнь эту саранчу. Выплюнь, я сказал! Ловить только то, что в куполе. Пухляш, или счисти всё это с листьев, или спрячь. Я вам не Дали! Сказал не обжираться, значит, исполнять.

— Вояка, — пробурчала я, догадываясь, за кого замуж вышла. Если так дело пойдёт — девочки у него маршировать начнут.

Хлопнула входная центральная дверь, затем верандная. 

— Всё, малыш, зелёные по горшкам. Я закинул ещё ящик каура в печь, тебе нужно тепло.

— Забирайся ко мне, — я откинула одеяло.

— Смотри, Дали, не сдержусь, — он прищурился.

Я вернула одеяло на место.

— Такой вид на изящные ножки скрыла.

Калеб со дня прилёта спал со мной на кровати. Мне и в голову не пришло, гнать его на пол. Но с каждым днём его взгляд становился более тяжёлым, а объятия теснее. Кроме того, просыпаясь утром, я ощущала его огромное желание, прижимающееся к ягодицам. Только моя болезнь и, чего скрывать бледный вид да припухшие глаза, сдерживали этого мужчину. Но надолго ли?

— Ноги будем растирать? — он достал бочонок с мазью.

Я поморщилась.

— Надо, Дали, и не думай, что я не заметил, как ты покачнулась на кухне. Завтра весь день в постели!

— Нет! — возмутилась я. — Это просто слабость от резкого движения.

— Детка, не спорь со мной. И на глаза нужно примочки с травками, плохо сходит покраснение.

— Ну, Калеб, ну, миленький...

— Не спорь!

С этими словами он принялся обмазывать меня смердящей пакостью.

— Готово, — услышала я через минутку.

Забравшись в кровать, Калеб спеленал меня в одеяло и обнял.

— Ты расскажешь о том, за что тебя посадили? — напомнила я.

— Не забыла, значит?

— А ты надеялся?

— Да было немного, — он поморщился.

— Калеб?

— Я всё расскажу, любопытная ты моя, — повернувшись набок, он словно навис надо мной. — Мой дед — вояка старой школы. Ты ведь видела его. Он много лет проработал на одном месте. В его подчинении целая станция. 

— Но что-то пошло не так? — поторопила я его.

— Да, что-то пошло не так. Совсем не так! Его зам развернул деятельность, не вполне законную. Подсовывал нужные бумаги деду. Тот, считая его другом, подписывал не глядя. Как текущую документацию, — муж снова умолк, подбирая слова.

— А там?

Никогда не любила длинные объяснения. Всегда торопила рассказчика и никак не могла избавиться от этой привычки.

— А там, и торговля нелегалами, и продажа оружия, и зачистки… В общем, когда всё всплыло, дед и рта раскрыть не смог. У этой паскуды были в рукаве козыри против него. 

— Документы с подписями, — быстро догадалась я. — Ты убил всех причастных?

— Да, я уничтожил весь офицерский состав. Пролез к ним под видом нелегала с Марса. Меня решили продать на станции. На Нептуне. Дождался нужного момента, когда при гадёныше будет весь пакет доков на деда. И всё. От корабля ничего не осталось. Дед мог больше не переживать. Конечно, я действовал не один, но взрывчатку закладывал лично и понимал, что выживших не будет. Но там в деле были все, даже пилоты, что доставляли живой груз к адресату. После катастрофы открыли дело, и постепенно через заказчиков вышли на всех погибших офицеров… В детали вдаваться не хочу. Мутная история... Не люблю об этом говорить.

— Тебя судили люди...

Он кивнул.

— Дед и Орк посуетились и перекинули моё дело к дальнему родственнику. Я получил минимум. Чтобы не загреметь на урановые шахты — оформили брак. Через него же — новые доки. Заплатив немного кому надо, изменили в дубликате сначала генеалогическое древо, потом место рождения. Так родилась новая личность. С моей смертью на шахтах старая была уничтожена и вычеркнута из баз данных. Теперь захочешь ничего не разберёшь. Здесь скажем, что доки перепутали, а я отбывал срок в колонии-поселения за драку. В паспорте именно эти данные.

— Сложно как, — я потёрлась щекой о его грудь.

— Засыпай, — шепнул он. — Хм, может живность какую заведём?

— Папа сказал, что нужна коза, — пробурчала я.

— Я помню, во время бреда ты говорила и что-то про корову...

— Да, тоже полезное животное.

Устроив меня удобнее, Калеб обнял и прижал к себе.

— Как же я мечтал очутиться здесь рядом с тобой.

— Бывшей жене ты также говорил? — я приоткрыла один глаз. 

— Нет, малыш, я и лица её не помню. Глупый был, молодой. Я до тебя, Дали, ни к одной женщине такого не испытывал. Ты словно кусочек пазла, закрывающий брешь в душе. Мой человечек. 

***

— Ты почему сразу со мной не связался? Хоть понимаешь, мальчишка, во что впутался?

Знакомый голос вырвал меня из объятий сна. Чуть пошевелившись, ощутила, как на моё бедро опустилась тяжёлая рука мужа.

— Тише, дед, — недовольно шикнул Калеб. — Дали мою разбудишь. Она и так плохо восстанавливается.

— Да её чуть на тот свет не отправили и повторят попытку! — не сбавляя тона, рявкнул мистер Янук.

— Дед, я всё прекрасно понимаю, — Калеб старался говорить тише. —  И спокойнее будь, а то давление подскочит... 

— Я тебя знаю, мальчишка! Не умеешь по-тихому. Ты же со взрывчаткой наголо и в бой. От тебя одного шуму всегда было больше, чем от всех моих остальных внуков, вместе взятых.

— Какая взрывчатка, дед?! Ты о чём? У меня жена под боком. 

— Прошлая тебя не остановила...

— Не сравнивай, а, — грозно рыкнул муж.

— А какая разница? Ту хоть неделю знал, а уже потом после попойки с кольцом проснулся, — в голосе пожилого мужчины зазвучали странные нотки. Мистер Янук словно специально провоцировал моего медведя. — А эту девочку и в глаза не видел...

— Дед, мы сейчас с тобой поссоримся! Ты переходишь границу, — предупреждающе процедил Калеб.

В комнате повисла гнетущая тишина. Рука на моём бедре сжала одеяло.

— Надо же, не вспылил, — усмехнулся генерал, сводя на нет возникшее напряжение. — Улетать вам оттуда нужно.

— Как? Крыльями по воздуху, — иронично уточнил муж. — Я тебе что бабочка? 

— Должен быть способ...

— Его нет, иначе бы Дали уже летела отсюда к тебе. Но у меня по соседству поселился подполковник, серьёзный мужик...

— Земля? — уточнил дед перебивая.

— Марс, внутренние войска.

— Тоже неплохо. Он не удивился тебя увидев?

А эта мысль мне в голову как-то не приходила. Я затаила дыхание, ожидая ответ.

— Я ему кратенько всё объяснил. Так-то он тоже непростой человек. И без моих слов смекнул, что и как. Осведомлён больше, чем надо.

— С чего понял?

— Ну, кто-то же моей девочке донёс обо мне и том маленьком взрыве, что я устроил на твоей станции.

— Пробили тебя, значит! Точно не сдаст?

— Нет, — уверенно произнёс Калеб. — Я же сказал — мужик серьёзный. С ним жена. И как ты понимаешь, одеяло досталось и им. 

Поёжившись, я прижалась плотнее к мужу. 

— Может, на кухне поговорим? — кажется, пожилой мужчина заметил мои шевеления.

— Внезапные заморозки у нас, дед. Ночью температура упала. Я только затопил, ещё не прогрелся дом. Дали мёрзнет во сне. Так что тише. Ты выслал нам каур?

— Не о том думаешь, внук.

— Я думаю о своей жене, прежде всего. 

— Раньше ты заботился только о себе...

— Был бы эгоист, дед, не впрягся бы за тебя. 

Вот так, Калеб, оказывается, тоже умел ударить словом.

В ответ повисла тишина. Мне не нравился тон старшего мужчины. Хотя генерал, наверное, привык командовать не только на службе, но и дома. 

— Хм, хорошо ты меня, — уважительно протянул мистер Янук. — Я сегодня подниму всех, до кого дотянусь. Но ты должен понимать, что завтра никто не прилетит. Неделя - месяц, Калеб. Всё это время вы будете в опасности.

— Я всё контролирую...

— Внук, контроль — это вообще не про тебя.

— Люди меняются, дед.

— Ну, ты хотя бы не отрицаешь, что есть за тобой такой недостаток. Топливо и медкапсула уже высланы. Береги себя и не дури. Я тебя очень прошу. Девочке жизнь не сломай. Молоденькая она больно. Какая у вас разница в возрасте?

— Как и у тебя с бабушкой. Но вообще на будущее — в мои отношения с Дали я лезть никому не позволю. Меня можешь распекать сколько влезет: у меня шкура толстая. Но девочку мою не вздумай словом задеть. Даже вскользь! Дед, учти — не потерплю и не спущу.

— Вот так, да, — Мортен старший, кажется, усмехнулся. — Ну тогда, чтобы не мёрзла мелкая твоя, дом чини. В город наведывайся с завидным постоянством. Я тут с Орком переговорю, пусть иск какой состряпает. Копия договора переселения у него. Найдёт к чему там придраться. Пока суть да дело, вы под колпаком будете. Там если только несчастный случай решат подстроить, так что смотри в оба. 

— Не учи...

— Пока жив, учить буду, — выпалил мистер Янук. — Слушай, что тебе старший говорит. Игрушки твои при тебе?

— Естественно.

— Обезопась дом. Только я тебя прошу, не убей никого. Между "устроить неполадки на корабле" и "разнести его на молекулы в воздухе" есть разница, внук.

— Был зол, перестарался...

— Надеюсь, сейчас ты в хорошем расположении духа. Потому как случись что, и девочка твоя будет мотаться на свиданки в колонии. Или найдёт кого уравновешенней.

— На больное бьёшь, старик, — иронично подметил муж.

— А ты думал. И прикупи жене вещей. Не дело это, когда у женщины всё шмотьё в одну сумочку помещается.

— Со своей девочкой я разберусь сам. Сказал же, не лезь, дед!  

И снова тишина. Улыбнувшись, я поняла, почему этим двоим так сложно разговаривать друг с другом. Да потому что характеры одинаковые. Чтобы там Мортен старший не говорил, а, похоже, такой же сорвиголова, как и Калеб. 

— Ладно, внук, остыли, — словно подтверждая мои мысли, произнёс мистер Янук. — Что вообще у вас? А то так поговорить и не успели нормально. Дом? Земля? По еде как?

— Дом — дыра, в стенах ветер гуляет. Земля отличная. Дали купол поставила.

— Сама, да я видел. 

— Да, она у меня толковая, — гордо заявил муж, поглаживая меня по ноге. — С такой в разведку можно. Теплицу поставила, неумело немного, но всё же. Привезла с собой зелени, в городке уже прикупила семян. Ну а всё остальное в норме. По еде тоже порядок. Топливо от тебя жду.

— Ну хорошо. Выплаты как участнику военных действий я тебе восстановил. Шаманили немного с приятелем, распили дважды по пол-литра по видеосвязи, и ты снова воевал. Только уже поваром, но здесь не обессудь, нужно соответствовать легенде. Больше, внук, я ничего не смогу сделать. 

— И так дед больше, чем нужно. За жену Орку ещё проставиться.

— Здесь скорее судьба, а не наш пройдоха. Ну всё, отдыхай тогда денёк, а завтра в город. Глянь, что там за жук сидит.

— Разберусь, жду от тебя новостей.

Что-то щёлкнуло и в комнате стало тихо. Мне не хотелось выдавать, что не сплю. Расслабившись, прислушивалась к дыханию мужа. Он тихонько поглаживал моё бедро. 

Но идиллию испортил грохот на кухне. Вздрогнув всем телом, я сдала себя.

— Дали, проснулась?

— Угу, — я отогнула край одеяла и выглянула.

— Укутывайся теплее. Холодно, малыш, снег на улице. А у тебя, детка, ни одной тёплой вещи. 

— Снег? Настоящий? — выдохнула я.

— Самый что ни на есть. Про такие резкие температурные скачки не предупреждали. Нам бы купол на весь участок, но не представляю, во сколько это по деньгам обойтись может.

— Зачем? — я подтянулась наверх и поцеловала его в губы. Но отстраниться не успела... Обхватив мой затылок, Калеб резко перевернул меня на спину и углубил поцелуй. Растерявшись на мгновение, я обхватила его голову руками, запустив пальцы в длинные густые волосы.

Удушающий кашель испортил наслаждение.

Резко приподнявшись на локтях, муж повернул меня набок и бережно растёр спину, облегчая дыхание.

— Прости, — прохрипела я.

— Ты прости, детка. Забываюсь я. Надо с доком связаться.

— Не нужно, — наконец, я выровняла дыхание. — Пить хочу.

— Сейчас всё будет, — завернув в одеяло, Калеб поднял на руки и отнёс меня на кухню.

Через несколько минут я уже наслаждалась чаем, наблюдая, как мой мужчина умеючи выпекает лепёшки.

Лапушка и Жиря выглядывали в окно. Они, как и я, не знали, что такое снег.