Глава 39

Только на улице я смогла нормально вдохнуть. Всё же чувствовала себя после болезни ещё не очень хорошо и к поездке была не готова. Силы на исходе. Гул в ушах нарастал и перед глазами забегали чёрные мушки.

Мне очень сейчас хотелось вернуться домой и забраться в тёплую мягкую постель. 

— Дали, — Калеб осторожно приобнял меня и, обхватив за подбородок, поднял голову, заставляя посмотреть на него. — Что болит? Тебе плохо?

— Устала, — честно призналась. — Не веди себя больше так. Ты ведь не такой. 

— Не какой, Даллия? — не сообразил он, о чём я.

— Не зэк, не хамло и не…— он мягко коснулся указательным пальцем моих губ.

— Я понял, малыш. Иногда с такими, как этот, нужно разговаривать на доступном им языке. Нарисовали они себе в голове образ тупого каторжника, так не буду разочаровывать. 

Поморщившись, я обхватила его за запястье и потянула на себя. Он мгновенно понял, что мне нужно. Оказавшись, в его крепких объятьях зажмурилась.

Так хорошо сразу стало.

— Устала ты, малышка, от всего этого, — он легонько поцеловал меня в макушку. — Нам всем нужен отдых.

— В магазин, молодые люди, — скомандовал мистер Петер, — а после — по домам. Своего мы добились, и дальнейшее пребывание здесь кажется бессмысленным.

— Да. Нужно глянуть, что там за товар такой. Что Дали так напугало.

Калеб выпустил меня из своего захвата, правда, ненадолго — его рука легла на моё плечо. Я усмехнулась. С такой внушительной разницей в росте я вполне могла спрятаться у него подмышкой. 

— Может тебя понести, детка? — шепнул он.

— Нет, — я покачала головой, — но не отпускай.

— Никогда, малыш, — его голос стал серьёзным. 

— Ты так меня зовёшь из-за роста? — сболтнула я.

Мы, оставив вездеходы, направились к одноэтажному зданию с высоким крыльцом. Даже вывеска «Магазин» смотрелась как-то уныло, если не убого.

— Детка, тогда я бы всех «малышами» называл, — хохотнул муж. — Мне нравится, что ты такая кнопочка. Я легко могу сделать так, — он склонился, и я неожиданно оказалась у него на руках.

— Пусти! Тяжёлая же, Калеб! — тихо взвизгнула от неожиданности.

Схватившись за его шею, я выровняла своё положение. 

— Вот сейчас ты реально меня насмешила. 

— Ну, да! Тяжелоатлет, — фыркнула я.

— С медальками... Своя ноша не тянет, детка, — вернул он мне поддёвку. — Тебя шатает, Дали. И бледность эта. Дома сидеть нужно было, зря я тебя сюда потащил.

— Да, поторопились, — наблюдающий за нами мистер Петер согласился с моим мужем. — Ненси тоже рановато по городку разъезжать. Так что магазин и по домам. А завтра жду вас всех на рыбалку. 

— И на пирог, — улыбнулась соседка.

Миссис Ненси крепко держалась за руку супруга.

Свернув на тропинку между домами, мы направились к крыльцу жуткого магазинчика.

Малочисленные прохожие таращились на нас во все глаза. Хотя это могла быть и просто моя мнительность. 

У высоких перил оставалась ещё пара человек. Выпорхнувшая в очередной раз из помещения мамаша Камиля зыркнула на нас откровенно неприязненно, но смолчала.

— Вездеход этого сморчка за домом, — негромко пробормотал мистер Петер.

— У мамки прячется щенок, — оскалился Калеб.

— Только без увечий, пожалуйста, — взмолилась я, опасаясь, как бы муж дров ни наломал. 

— Я просто его напугаю, Дали, — заверил он меня. — Лишние неприятности нам сейчас не нужны, но и спускать нельзя.

— Да он уже так струхнул…, — пробормотала я, догадываясь, что здесь слушать меня никто не станет. 

— Твой муж прав, девочка, — вмешался подполковник, — мужчина такое спускать не должен.

Калеб лишь криво улыбнулся и, оттолкнув плечом бедолагу, что собрался в магазин по своей очереди, двинулся к двери.

— Куда? — невнятно пробубнили за нашими спинами.

Но ничего не слыша, мой нагловатый муж спокойно поднялся по ступеням и, обогнув владелицу лавки, вошёл в помещение всё так же со мной на руках.

И только внутри поставил на ноги.

Плюшевый мишка всё ещё сидел на месте. В пыли, грязный, но отчего-то притягивающий взгляд.

Не удержавшись, я подняла его и стряхнула паутину, нависшую на ухе. 

Старенькая потрёпанная игрушка. Зашитая лапа и хвост. Явно заменены глазки на пуговички. И всё же чувствовалось, что за ним следили, вовремя чинили. Любили!

— Можно я возьму его? — я показала медведя Калебу.

— Конечно, — он понимающе кивнул.

— Ребёнок, — пробормотала я скорее себе. — Наверняка девочка. Смотри, бантик красный.

— Не только девочка, — муж поднял звездолёт с загорающимися прожекторами и сунул мне в руки, — лучше пусть они будут у нас.

Я кивнула и прижала игрушки к груди. 

— Мы сегодня работаем только по выдаче заказов, — раздалось визгливое за нашими спинами.

— Да мне плевать, как ты работаешь. Обслужишь, как подобает, — весьма неделикатно рявкнул мой медведь. — Вещи хоть какие-то имеются?

Она молчала. Видимо, оценивала обстановку…

— О, я уже вижу неплохие куртки вон в том углу, — не обращая внимания на владелицу магазина, ткнул пальцем мистер Петер в дальние стеллажи. — Думаю и Ненси нужно прикупить чего. 

— Замечательно! — Калеб тяжёлым погрузчиком ломанулся вперёд. — А шмоток здесь хватает! Четыре полки битком. Есть с чего выбрать.

А вот я особого энтузиазма не испытывала, глядя на ворох кофт, брюк, носков, шапок и прочего.

Найдя свободный стул, уселась на него и выдохнула. 

— Не любишь магазины, сердечко моё? — поинтересовался Калеб.

— Честно? — он кивнул. — Терпеть не могу.

— Хм, помнится, когда я позвонил тебе впервые, ты была в примерочной. В шикарном платье с обалденным вырезом. Твои малышки глядели на меня, а ложбинка… м-м-м. Эти воспоминания останутся со мной навсегда.

— Это был магазин подержанных вещей, Калеб, но мне очень хотелось в день свадьбы выглядеть красиво. Это моё единственное платье. Оно и сейчас где-то в сумке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Наша свадьба, — он как-то зло поджал губы. — А я был в робе. 

— Ничего страшного, — я пожала плечами. — Ведь это была всего лишь сделка.

— Это была наша свадьба, Даллия, на которую ты нарядилась.

— Любая женщина мечтает хоть раз в жизни надеть красивое белое платье, — негромко пробормотала миссис Ненси. — Хотя я на торжество нарядилась в небесно-голубое, но такое пышное.

— А я зелёное, — улыбнувшись, поймала на себе задумчивый взгляд мужа.

Отвернувшись, он продолжил перебирать допотопные вешалки, к счастью, с новой одеждой. Ему, видимо, были привычны такие магазины. Я же дитя, вскормленное гипермаркетами и автокассами.

— Калеб, как насчёт такой? Лето, как я слышал, наступит ещё не скоро, а весна и осень в наших широтах затяжные. Ещё не раз заморозки прийти могут.

Мистер Петер крутил в руках белоснежную толстую куртку.

— Непрактичная, — подметила я, — мараться часто будет...

— Зато красивая, — возразил мой медведь. — Ну-ка, детка, поднимись.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Примерки затянулись надолго. Стопка вещей на кассе увеличивалась. Как у меня, так и у миссис Ненси, которая выглядела ещё более уставшей.

***

— Ну вроде бы всё... — пробубнил Калеб.

Как же я ждала эти слова. Взглянув на кипу шмоток, лишь приподняла бровь, кажется, переняв у кого-то привычку.

— Калеб, ну и куда мне столько? Я в теплицу буду платья носить? 

— В гости ты будешь их надевать, — муж нахмурился. — Наряжаться и меня радовать.

— А может, так порадуешься? — не сдавалась я. — Ну куда... 

— Это не обсуждается, Даллия. Лучше пройдись, погляди, может, что ещё на полках заинтересует.

— Да, уже смотрела...

— А ты ещё раз глянь, — настойчивее произнёс муж.

Пожав плечами, я отправилась гулять.

— Оплачиваете? — всё так же недовольно спросила владелица этой лавки. 

Ответ мужа не расслышала, бродила между стеллажей, рассматривая, что там имеется. Мой взгляд упал на небольшие швейные наборы. Они лежали, сложенные один на другой. Разноцветные нитки, иголки, странный металлический колпачок, похожий на ведёрко размером с палец. Пластиночка с впаянными в неё тонкими проволочками. Булавки. Ножнички.

И вроде такая древность, а интересно.

Улыбнувшись, я взяла два: себе и для соседки.

Рядом обнаружились крючки и пряжа. Что это я знала. Нянечка в приюте любила во время сон часа вязать красивые огромные платки. Иногда она учила и нас. Воздушные петли… двойные. Память услужливо подбрасывала мне обрывочные картинки из детства. 

Протянув руку, я взяла один пакет с клубками пряжи... Второй…

Высокий мужской визг заставил меня отвлечься. Прижав к груди товар, я рванула к кассе.

Калеб за шею волок из подсобки Камиля, о котором я успела позабыть. Его мамаша трусливо пряталась за прилавками.

— Ну, здравствуй, родной! Хорошо из окон скачешь... Профессионально, — издевательски протянул муж. — Мне жена рассказала, что ты очень настойчиво рвался моё место в постели погреть. Даже штанишки стягивал!

— Я её не трогал… — верещал сахарок. — Не трогал я эту девку.

Глухой звук удара вогнал меня в ступор. На правой стороне лица Камиля расплывался отёк, грозящий перерасти во внушительную гематому.

— Не девку, а девушку. Точнее, мою женщину, — Калеб оскалился, сейчас он был совсем непохож на себя обычного. — И кое-что ты забрал, сопляк. То, что должно было стать моим.

"Поцелуй" — поняла я.

Мой первый поцелуй.

Ещё один удар, на сей раз в живот.

Камиль корчился, опустившись на четвереньки.

Третий удар пришёлся на его спину.

Калеб просто приложил его огромным сапогом к полу.

— Будет случай, щенок, прибью. Так что прячься получше. Но жизни я тебе не дам. 

Я взглянула на мамашу этого слизняка, что нос из-за прилавка не высовывала. Если бы кто-то посмел тронуть моего ребёнка — рожу бы расцарапала, а эта в кусты. Хотя вырасти у меня такой змеёныш, как её Камиль, я бы его сама удушила.

— Вот теперь рассчитались, — усмехнулся Калеб. — На выход, милая. Поход по магазинам нахожу состоявшимся.

Сгребя вещи, за которые, я надеюсь, он расплатился, муж двинулся к двери, я гуськом за ним. Мистер Петер с женой следом со своими покупками.

Только у вездехода, когда Калеб потянулся за пряжей, я поняла, что утащила и её, и крючки, и наборы для шитья...

— А заплатить же...

Мне было стыдно.

— Считай это компенсацией, детка.

— Но так нельзя, — мне стало жутко неприятно и даже немножечко страшно. — Я ещё никогда не брала чужого. Это... неправильно.

В этот момент дверь в магазин отворилась, и выглянула хозяйка. Калеб, заметя её, взял пакет с пряжей и потряс им в воздухе.

— А я сейчас вернусь! — столько издёвки в одной фразе.

— Не надо! — выпалила женщина. — Потом. Лучше как-нибудь потом.

— Вот она прелесть маленьких поселений. Даже товар в долг дать могут, — хохотнул мистер Петер. — Добрый всё-таки народ нас окружает. 

Сглотнув, я залезла на вездеход.

Плохой сегодня день.

Ещё и воровкой невольно стала. Всё равно неприятно было. Нужно отдать.

— Даллия, они тебя лихорадкой заразили. Воспринимай это как плату за вред здоровью. Причём они всё ещё здорово тебе должны.

Хм. А вот с этой точки зрения я на ситуацию не смотрела.

— Нужно было три пакета с пряжей брать, — пробурчала я под аккомпанемент густого раскатистого смеха мужа.

— Дали, ты чудо, детка. Поехали.

Прижимаясь к спине своего медведя, я устало прикрыла глаза. Калеб старался вести вездеход ровнее, чтобы меня не трясло. За что я была ему безмерно благодарна.

Кажется, я задремала. 

***

Резкое покачивание и встряска. Приоткрыв глаза, легко различила чёткую линию бороды мужа. Протянув руку, погладила пальцами его щеку.

— Мы только приехали домой, — негромко произнёс он, — сейчас я уложу тебя в постель. Натру ноги и принесу горячий чай. Приготовлю ужин и накормлю нас, а после ты крепко уснёшь, малыш.

— Это женщина должна заботиться о мужчине, — как бы невзначай напомнила я.

— Какая глупость, Дали. Брак на то и нужен, чтобы всё делать совместно. А пока ты болеешь — все твои обязанности я возьму на себя.

Он ловко слез с вездехода и поднял меня на руки.

— Тогда неси в спальню и взбей мне подушечку, мужчина, — снисходительно указала я на дверь веранды, ведущую в дом. — Твоя женщина желает отдыхать.

— Всё что угодно, любовь моя, — склонившись, шепнул он мне на ушко. — Хочешь буду греть тебя всю ночь?

— Грелка во весь рост, да ещё и с таким внушительным запасом, — я призадумалась, сдерживая улыбку, — Конечно, хочу.

Он тихо рассмеялся. В его взгляде появилось что-то такое... Смущающее и жаркое.

— Знаешь, малыш, однажды бабушка сказала мне не спешить обрастать семьёй. В шутку заявила, что возможно моя жена ещё в куколки играет. Смотрю я на тебя и понимаю, насколько она была права. 

— Я никогда не играла в куклы, — пролепетала, всё же слегка покраснев.

— Сказало моё солнышко, купившее сегодня плюшевого мишку, — подколол он меня.

— Ты забрал его? — встрепенувшись, я выглянула из-за плеча мужа, пытаясь высмотреть в грузовом отсеке вездехода игрушки.

— Конечно, — успокоил меня Калеб. — Мне от них тоже не по себе. Будем надеяться, что их маленькие владельцы живы и здоровы, и их выжили с этих мест. В противном случае я просто пристрелю эту семейку без суда и следствия.

— Может, пашут где как нелегалы?

Признаться, я тоже желала верить в лучшее. Страшно было даже представить, что здесь погибали дети.

Меня передёрнуло.

Я становилась слишком чувствительной. Хотя... Признаться, всегда была жалостливой. 

Нам навстречу на крыльцо вышли Лапушка и Жиря.

— Так, зелёные, разгружайте вездеход, — скомандовал Калеб. — Я там и вам нашёл какие-то удобрения, но пока наша Дали не одобрит, в горшки не лить.

— Мне кажется или ты тоже их балуешь? — заговорщически прошептала я.

— Есть такое. Никогда не думал, что так привяжусь к каким-то кустам. Но вдруг поймал себя на мысли, что воспринимаю их как членов семьи.

— Лапушка для меня уже давно за младшую сестру. А Жирю я нашла в тот день, когда впервые увидела тебя. Но уже так привязалась к ней.

— Наладим всё и будет у нас огромный приют, — муж со мной на руках зашёл в дом. — Ты ведь не передумала?

— Нет, это мечта всей моей жизни.

— Теперь это и моя мечта, — тихо признался он.

Занеся в спальню, муж осторожно уложил на кровать и ловко снял с меня ботинки с носками.

— Раздевайся дальше сама, детка, и под одеялко. 

— А ты за чаем?

— Конечно, ты мне нужна здоровая и крепкая, — наклонившись, он коснулся моих губ. — За тобой ведь ещё супружеский долг с процентами. Я считаю всё, что мне причитается за просрочку.

— Да ну тебя, — рассмеялась я и тут же надрывно закашлялась.

— Тихо-тихо, — Калеб растёр мою спину, — чёртова зараза. Всё не отпускает. Удушил бы тварь этим одеялом. Ну ничего, дождёмся своих и запинаю его как собаку.

— Не надо, — прохрипела я, — надоело мне всё. И мстить не хочется. Уже бы закончился этот ад и зажили бы свободно.

— Всё будет милая, — он поцеловал меня в уголок глаза, — я тебя очень люблю, Дали. У нас с тобой всё будет хорошо. Верь мне.