Глава 13

Я маялась от безделья.

Сириан не появлялся уже несколько часов, и тишина в его комнате начинала давить на нервы.

Выйти за дверь не хватало духа — я боялась встретить кого-то из слуг или, не дай бог, его мать, которая наверняка не нашла бы ничего лучше, чем унизить меня. Правда вроде она жила отдельно, но все же.

Вместо этого я решила заняться тем, что всегда помогало мне успокоиться — исследованием пространства.

Медленно, почти на цыпочках, прошла по комнате, рассматривая каждую деталь. В шкафу за дверцей, которую он, видимо, оставил незапертой, нашлись аккуратно сложенные рубашки и брюки. На столе лежали бумаги с официальными печатями, которые я не стала трогать.

Одного раза хватило.

Но когда я открыла верхний ящик прикроватной тумбочки, мое сердце ёкнуло.

Там лежали две маленькие коробочки, аккуратно завернутые в знакомую бумагу с золотым логотипом моего магазина «Подарок с сюрпризом».

Первая была украшена серебряными звездами, вторая — переливающимися синими волнами.

Они выглядели так, будто их берегли годами.

Осторожно взяла первую коробочку в руки. Под крышкой оказалась музыкальная шкатулка с выгравированным драконом. Открыв ее, услышала тихую мелодию, которую когда-то сама выбирала для особенных случаев.

«Первый заказ в этом году, — вспомнила я. — Мужчина в темном плаще, который не назвал имени получателя. Сказал только: „Это для человека, который верит в чудеса, но давно их не видел“».

Я тогда подумала, что это подарок для пожилого человека.

Но нет.

Оказалось он предназначался для Сириана.

Вторая коробочка содержала набор из трех ароматических свечей — мою любимую коллекцию «Звездные ночи».

На донышке коробки лежала потрепанную от времени карточка с надписью: «Для тех, кто забыл, как мечтать».

Я помнила этот заказ — его делала пожилая леди, которая сказала, что подарок для дальнего родственника, который слишком серьезно относится к жизни.

Меня тронуло, что он хранил эти подарки. Что он даже не пытался их использовать или выбросить. Он прятал их, как сокровища. Как напоминание о том, что где-то в этом холодном мире ещё существуют чудеса.

«Почему?» — подумала я, поглаживая шкатулку. — «Почему ты это делаешь, Сириан? Почему хранишь эти вещи, а потом относишься ко мне так, будто я враг?»

В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в нее просунулась голова Марты.

— Мисс Эмбервуд, — сказала она тихонько. — Ужин готов. Милорд просил передать, что к вам присоединится гость.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжалось от разочарования.

Не Сириан.

Но и наврядли это Люси.

Никого из тех, кого я хотела бы увидеть. Но я не могла отказаться — это было бы грубостью.

Спустившись в столовую, застыла в дверях. За столом сидел Финн Хоук.

Стул во главе пустовал.

Финн же уплетал за обе щеки ужин так, будто его не кормили неделю. При моем появлении он встал, отодвинул стул напротив себя, и помог мне сесть.

— Мисс Эмбервуд, — произнёс он, и в его голосе не было прежней насмешки. — Я рад, что вы присоединились. Сириан… был задержан делами.

Я промолчала, наблюдая за ним. Передо мной сидел совсем другой Финн. Тот, кого я видела раньше, всегда был полон озорства и легкомыслия.

А сейчас его лицо было сосредоточенным, почти усталым. Глаза смотрели серьезно.

Мы ели в основном молча, изредка перебрасываясь короткими фразами — о погоде, о блюдах, о том, как прошел день.

Но в его взглядах, которые он бросал на меня поверх бокала, читалась какая-то тяжесть. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, но ждет подходящего момента.

Когда ужин закончился, встала, собираясь вернуться в комнату. Но Финн не двинулся с места. Вместо этого он протянул руку и мягко, но настойчиво взял меня за запястье.

— Не уходите, пожалуйста. Мне нужно с вами поговорить. Это важно.

Его тон не оставлял места для возражений.

Я кивнула, и он проводил меня в просторную гостиную с высокими потолками, уютным камином и мягкими креслами, обитыми тёмно-синим бархатом.

Опустилась в одно из них, устроившись у камина, где тихо потрескивали дрова. Финн сел напротив, положив локти на колени и опустив голову.

Огонь в камине отбрасывал танцующие тени на стены, создавая атмосферу интимности и доверия.

Но мое чутье кричало: «Беги, Вив! Беги и не оглядывайся!»

Я чувствовала, что разговор будет не из легких. Что он собирается сказать что-то, чего я не хочу слышать.

Но я стойко решила идти до конца.

Если это касалось Сириана, если объясняло его странное поведение, то я должна была это услышать. Даже если сказанное разрушит все, во что верила последние дни.

Финн поднял голову, глубоко вздохнул и начал говорить.

И то, что я услышала, подвергло меня в шок…

Финн начал издалека, медленно и осторожно ступая по тонкому льду.

— Думаю, уже не секрет, что вы нравитесь Сириану, — произнес он тихо, не отрывая взгляда от огня в камине.

Я молчала, не в силах даже кивнуть. У меня не было такой же уверенности в его словах. Да, между нами была эта странная, непонятная тяга, но после его слов в саду я не могла верить в его чувства на все сто процентов.

Он глубоко вздохнул, провел рукой по волосам.

— Прошу, не устраивайте истерику, когда я начну. Сначала выслушайте то, что скажу.

Я вся подобралась, напряглась, будто пружина, готовая в любой момент сорваться. Бежать, прятаться, драться — если понадобится. Но кивнула, давая ему знак продолжать.

— Это я вас похитил, — выпалил он, и эти слова обрушились на меня, словно глыба льда, пригвоздив к креслу.

— Что-о-о-ооо? — выдавила я, не узнавая собственного голоса. — Что ты сказал⁈

— Выслушайте! — повысил он голос, останавливая меня. — Это я усыпил вас в вашем магазине и отправил в ту коробку. Это я подарил вас Сириану. Тогда я думал, что совершаю благое дело для своего упертого друга, который не признавался даже себе в своих чувствах.

В запале Финн поднялся и начал расхаживать по комнате, его шаги эхом отдавались в тишине. Он обернулся, и на его лице отражались лишь печаль и раскаяние.

— Но тогда я не знал всего. И клянусь, если бы я только знал… — он замолчал, не договорив, и опустил взгляд на пол. — Если бы знал, никогда бы не сделал этого.

Все это время я сидела, неверяще глядя на него. Щестеренки в моей голове плохо работали, мозг отказывался принимать информацию. Мысли путались, как клубок нитей.

— Тоесть,. все это время вы знали, что он ищет виновного и молчали? — наконец задала я первый вопрос, который крутился на языке. — Почему раньше не признались?

Финн сокрушенно опустил голову.

— Я не знал некоторых деталей, — прошептал он. — Поэтому до последнего думал, что поступаю правильно, как бы ситуация ни выглядела со стороны.

— Какие детали? — мой голос дрогнул, и в горле защекотало от волнения. Я зацепилась за эту крупинку правды, которая могла объяснить всё происходящее.

Он покачал головой, глядя на меня с такой болью в глазах, что мне стало страшно.

— На этот вопрос я не вправе отвечать, Вивьен. Только Сириан. Это его тайна. И, клянусь, если бы я знал о ней раньше, я бы никогда не посмел сделать то, что сделал.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— А Сириан вообще знает, что вы сделали? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Финн отрицательно помотал головой.

— Нет. Я никогда не говорил ему об этом. Думал, он никогда не узнает.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился третий член нашего представления.

— Ну почему же не знаю? — раздался разъяренный голос. — Сейчас вот узнал.

Лицо Сириана было искажено гневом, глаза горели синим пламенем, а в руках он сжимал какие-то бумаги. Он смотрел на Финна с такой яростью, что мне стало страшно за его же лучшего друга.

— Ты устроил это похищение? — прошипел Сириан, делая шаг вперед. — Ты отправил ее ко мне как подарок в коробке? Ты знал, что с ней может случиться? Ты знал, что кто-то другой мог найти ее первой?

Финн отступил на шаг, поднимая руки в знак примирения.

— Сириан, я…

— Не называй меня по имени! — оборвал его Сириан, и в его голосе звучала такая боль, что мое сердце сжалось. — Ты переступил черту, Финн. Ты использовал ее. Ты использовал меня и нашу дружбу.

Он бросил бумаги на пол и подошел ближе, возвышаясь над Финном как грозовая туча.

— Ты когда-нибудь думал, что мог навредить ей? — голос Сириана дрожал от ярости. — Ты знал, как она испугалась, просыпаясь в чужой комнате?

Финн опустил голову, не в силах смотреть в глаза своему другу.

— Нет, Сириан. Я…

— Не оправдывайся! — рявкнул Сириан. — Иди. Прямо сейчас. И не смей показываться мне на глаза.

Финн медленно поднял на него взгляд, полный раскаяния.

— Я понимаю, что не имею права просить прощения. Но поверь, я сделал это не из злого умысла. Я хотел помочь тебе увидеть то, что ты так упорно отрицал.

— Ты помог мне? — Сириан горько рассмеялся. — Ты чуть не убил ее. Ты чуть не убил меня.

Финн кивнул и, не сказав больше ни слова, направился к двери. Проходя мимо меня, он остановился и тихо прошептал:

— Прости, Вивьен. Прошу, прости меня.

Я только кивнула. В голове все еще звучали его признания, и я не могла понять, что чувствовать — гнев, облегчение или страх.

Когда Финн ушел, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Сириан стоял у окна, спиной ко мне, его плечи были напряжены. Он молчал так долго, что я подумала, что никогда больше не заговорит.

Но потом он медленно обернулся, и в его серо-голубых глазах не было гнева. Была лишь глубокая, бездонная боль.

— Прости меня, Вивьен, — прошептал он. — Прости за то, что не защитил тебя. Прости за то, что не смог рассказать тебе правду раньше.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как боль в плече вспыхивает с новой силой, но на этот раз она не была мучительной. Она была знакомой, родной, как прикосновение старого друга.

— Теперь мы знаем, кто похитил тебя, — продолжал он, и в его голосе пробивалась надежда. — Но есть еще кое-что, что я должен сказать тебе. То, что я скрывал с самого начала. И я не хочу больше лгать.

Сириан подошел ближе, его рука потянулась к моему плечу. Пальцы осторожно коснулись кожи под лямкой, там, где пульсировала боль.

— Это не просто метка, — прошептал он, и голос стал таким тихим, что я едва слышала его сквозь треск исходящий из камина. — Это метка истинной пары. Ты моя истинная, Вивьен. И я… я боюсь признать это даже себе. Потому что с нашей семьей связано проклятие. И если мы не будем осторожны, это оно убьет тебя.

Вот и раскрылась наша тайна, кто же подстроил похищение. Поделитесь в комментариях своими мыслями — ожидали такого повората или совсем не думали, что лучший друг может подкинуть такую подлянку?

А еще Вивьен наконец-то узнала о проклятии. Мне даже самой теперь страшно как же она отреагирует.

— Проклятье? — прошептала одними губами, и слово повисло в воздухе, как ледяной кристалл, готовый рассыпаться от малейшего дуновения.

То есть, все это время его действия были направлены на то, чтобы не подпускать меня к себе близко?

Каждый холодный взгляд, каждая язвительная фраза, даже те угрозы в саду — все это было не его ненавистью ко мне, а попыткой защитить. Защитить меня от себя самого.

Сириан медленно кивнул, подтверждая мои мысли. Он оттолкнулся от стола и начал мерить шагами комнату, будто пытаясь убежать от невидимого преследователя. Тень металалась по стенам, растягиваясь и сжимаясь в ритме его шагов.

Подойдя к столику, на котором стоял графин с водой и пара хрустальных стаканов, резко схватил первый попавшийся и наполнил его до краев. Вода плескалась через край, оставляя темные пятна на полированном дереве.

Он осушил стакан одним махом, будто это была не вода, а что-то покрепче, способное заглушить боль. Поставил его обратно с такой силой, что тот звякнул.

Затем развернулся и подошел к окну, за которым начинала светить полная луна. Ее серебристый свет окутывал его фигуру, превращая в силуэт из света и тени. Его плечи напряглись.

Сказать, что мне было страшно — нет. Чисто по-женски мне было обидно. Обидно, что он скрывал правду. Обидно, что заставлял меня чувствовать себя нежеланной, когда на самом деле пытался спасти. Но теперь я понимала его действия.

И если быть честной с самой собой — я устала бояться.

Каждый день на меня обрушивались катастрофы, переворачивая мирную жизнь с ног на голову.

Сначала похищение, потом пожар в магазине, угрозы от Леоны, признание Сириана, что он готов меня убить… Но сейчас…

— Расскажи мне, — попросила, вставая с кресла.

Шаг за шагом подошла ближе, словно к дикому зверю, стараясь не издавать лишних звуков. Аккуратно, чтобы не спугнуть, положила свою руку на его плечо.

Ткань его рубашки была мягкой под пальцами, а под ней пылали жаром напряженные мышцы. Заглянула в его лицо, в глазах плескалась такая боль, что сердце сжалось.

Он медленно развернулся ко мне, опершись о подоконник.

Лунный свет освещал его профиль, подчеркивая каждую черту, каждую морщинку у глаз, которые раньше я принимала за холодность, а теперь понимала — это были следы внутренней борьбы.

— Это случилось триста лет назад, — начал он тихо. — Мой прапрадед, лорд Эдриан Уитмен, нашел свою истинную пару. Ее звали Элиана. Она была человеком и не принадлежала к драконьему роду, но это не имело значения. Они любили друг друга… по-настоящему.

Он сделал паузу, сглатывая ком в горле.

— Но была другая женщина. Моргана. Она тоже хотела Эдриана. Когда он отверг ее, она обратилась к темным силам. В ночь их свадьбы, когда луна была такой же полной, как сегодня, Моргана прокляла наш род. Она сказала: «Каждый мужчина Уитмена, нашедший свою истинную пару, будет убит ее руками или убьет ее сам в приступе безумия. Так будет до тех пор, пока проклятие не смоет кровь невинной лани».

Он отвернулся, сжимая край подоконника так, что костяшки пальцев побелели.

— Мой отец… он тоже нашел свою истинную пару. Мою мать. Они были счастливы. Но однажды ночью, когда мне было десять лет, он проснулся от кошмара. Его глаза горели синим огнем, и он набросился на нее… — Сириан замолк.

Я увидела, как по его щеке скатилась одинокая слеза, а взгляд впился в одну точку.

— Он почти убил ее. В последний момент отцу удалось одолеть проклятие. Вместо того чтобы ударить ее, превратился в дракона и улетел, натолкнувшись на острые пики скал в ущелье. Он разбился, чтобы спасти ее.

Сама не заметила как по моим щекам полились горькие слезы. Столько боли…

Но я слушала молча не перебивая его исповедь.

— Последнее, что он сказал перед тем как обернуться и улететь: «Сириан, если найдешь свою пару… беги от нее. Лучше жить в одиночестве, чем убить того, кого любишь».

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела всю глубину его муки.

— В тот день, когда ты вошла в мою жизнь, с кучей своих коробок… я сразу понял. Ты моя истинная. Метка на твоем плече — полумесяц с драконом. Метка рода Уитменов. Я пытался держаться от тебя подальше, Вивьен. Я пытался ненавидеть тебя, чтобы метка не проявилась полностью. Но каждый раз, когда я видел тебя, когда ты смеялась или спорила с кем-то… я чувствовал, как цепи проклятия сжимаются на моем сердце. — Он провел рукой по лицу, стирая след от слезы.

Сириан оттолкнулся от подоконника и прижался ближе, его дыхание смешалось с моим.

— Я отменил снос твоего магазина не потому, что передумал. Я и снос то запланировал, только для того, чтобы расширить и улучшить твой магазин. Но потом понял, какую ошибку совершил. Когда я сказал Финну те слова… В глубине души надеялся, что ты услышишь и убежишь от меня подальше.

Он взял мою руку и прижал к своему сердцу. Я чувствовала, как оно бьется — быстро, болезненно, как птица в клетке.

— Но в итоге ты не испугалась. А я… кажется я уже не могу бежать от своей судьбы. И это проклятие убьет нас обоих.