Глава 14

Мы стояли прижавшись друг к другу. Луна светила так ярко, что серебряные лучи пронизывали комнату, смешиваясь с теплым светом камина. Дрова трещали, искры поднимались вверх, но казалось, для нас время остановилось.

В этом мгновении не существовало проклятий, меток и страха. Существовали только его руки на моей талии и это странное, пугающее чувство — будто я наконец-то дома.

Аккуратно освободила руку из его хватки и заглянула в лицо. В лунном свете его черты казались еще более резкими, почти мраморными.

— Спасибо, что рассказал правду, — прошептала почти тихо, боясь нарушить хрупкое равновесие этого момента. — А как же твой дедушка и другие родственники? Ты сказал про отца, но про них не упомянул.

Он ответил не сразу. Вместо этого одним резким движением поднял меня и усадил на подоконник.

Я ахнула от неожиданности, но он уже стоял рядом, разместившись между моими ногами, его лицо оказалось на уровне моего. Пальцы сжали мои бедра, как будто боясь, что я ускользну.

— Все мои родственники жили без истинных пар, — произнес он низким, хриплым голосом. — Им не посчастливилось встретить того, кто был бы предназначен судьбой, оно и к лучшему. Поэтому никто не воспринимал проклятие всерьез. Со временем о нем просто забыли. Как о старой легенде.

Я провела ладонью по его щеке, ощущая кожей шероховатость щетины под пальцами.

— Получается, только твой отец прочувствовал на себе всю боль… и вот теперь ты? И что за странное условие для снятия проклятия… кровь невинной лани? Это звучит так жестоко.

Сириан вздохнул, и этот звук был полон отчаяния. Он спрятал лицо в моих волосах, вдыхая запах на долю секунды, прежде чем продолжить:

— Невинная лань… Так ведь было сказано в проклятии. Но отец пробовал все. Каждый месяц он находил нового животного, приносил его в жертву у старого дуба в ущелье… Но ничего не вышло. Огонь все равно пылал в его глазах по ночам. Со временем он сдался. Ведь смерть этих беззащитных созданий приносила ему такую же боль, как и проклятие.

Я молчала, переваривая информацию. Получается, мы с Сирианом — истинные, которые не могут быть вместе. Нам нельзя прикасаться слишком часто, нельзя смотреть в глаза слишком долго.

Иронично, не правда ли?

Весь мир верит в любовь с первого взгляда, в судьбу и предопределенность, а мы не можем даже позволить себе обнять друг друга без страха перед последствиями.

Кстати о черте!

— Ты сказал, что нам нельзя замыкать метку, — заговорила, нервно теребя подол платья, — но я не совсем понимаю, как именно она замыкается? Что для этого нужно?

Сириан отстранился, и я сразу почувствовала холод, заполнивший пространство между нами.

Его тело напряглось, челюсть сжалась, а в глазах вспыхнул знакомый огонь — смесь желания и страха. Было видно, что он не хочет говорить об этом.

Но все же сдался.

— Мы должны провести ночь вместе, Вивьен, — произнес он тихо. — Как возлюбленные. Только тогда метка признает окончательно нашу связь. Только тогда проклятие пробудится во всей своей силе.

Кровь моментально прилила к моему лицу, делая его похожим на перезрелый помидор.

— Ммм… — выдавила я, не в силах произнести больше ни слова.

В голове уже проносились отрывочные картинки этой ночи: его кровать с черными простынями, его руки, скользящие по моей коже, жаркие поцелуи, которые сжигают все на своем пути…

Нет, не думай, Вивьен, нельзя! Ты убьешь его. Ты убьешь себя. Вы оба сгорите в этом огне.

Сириан заметил мое состояние. Его руки сжались на талии так крепко, что я почувствовала легкую боль.

Черт, он же дракон! Он же все чувствует.

Секунда — и я уже прижата к его сильному телу, а властные губы захватили мой рот.

Поцелуй был не таким, как прошлый.

Этот ощущался как прикосновение судьбы — сладкий и горький одновременно, как обещание и прощание, как последний глоток воды перед тем, как сгореть в огне.

Его язык мягко, но настойчиво искал мой, и я отдалась этому чувству целиком, забыв обо всем на свете. Руки сами впились в его волосы.

Мгновение и он оторвался от меня, мощная грудь вздымалась под тканью рубашки.

— Мы должны остановиться, — прошептал он мне в шею, дыхание обожгло кожу. — Ради твоей же безопасности.

Я кивнула. Колени подкашивались, и если бы я не сидела, упала бы на пол.

Он помог мне спуститься с подоконника, придерживая за руки, и я невольно посмотрела на свои ладони — они все еще дрожали.

Нужно было перевести разговор. В голову моментально пришли мысли о магазине и сестре. О том, что так же было важно.

— Что с моим магазином? — спросила я, отступая на шаг, чтобы снова почувствовать безопасное расстояние между нами. — И моя сестра… она в порядке? Ей передали, что со мной все хорошо?

Сириан кивнул, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть следы только что пережитого.

— Я уже отправил своего человека, чтобы он предупредил и охранял твою сестру. Так что она знает, где ты. Но…

И вот это «но» заставило меня напрячься еще сильнее, чем слова о проклятии. Сердце замерло в груди, и я почувствовала, как холод пробежал по спине.

Что еще могло случиться?

— Но что? — выдохнула, готовясь к новому удару. — Говори, Сириан.

Он вздохнул, и в этом вздохе я прочитала усталость — усталость от мира, от лжи, от необходимости постоянно защищать меня от опасностей, которые он сам же и привнес в мою жизнь.

— Мой человек передал, что твою сестру навестил один граф. А вскоре после него пришла твоя мать. Люси была в ярости. После их ухода, она оставила записку на столе и… исчезла.

Сириан замолчал, наблюдая за моей реакцией.

— Драконья пасть! — выругалась я, прислонившись спиной к холодному камню.

Вот же мама. Своего не упустит. Ей плевать на дочерей, лишь бы ее сын получил место в «Арквелле».

Сколько раз я пыталась объяснить ей, что это не ее решение — с кем жить и за кого выходить замуж? Сколько раз пыталась показать, что мы — не игрушки в ее руках?

Медленно начала рассказывать Сириану весь ужас того дня.

О том, как мать ворвалась в дом, как говорила о необходимости выдать Люси замуж за лорда Винтера, о моих попытках договориться с ней, о тех баснословных деньгах, которые она назвала….

Сириан слушал молча, его лицо становилось все мрачнее с каждым словом. Когда я замолчала, он долго глядел в окно. Лунный свет освещал его профиль, подсвечивая напряженные скулы.

— Я отдам твоей матери эти деньги, Вивьен, — наконец произнес он тихо, но твердо. — Завтра же. Пусть она оставит твою сестру в покое. И припугну ее, это не проблема.

От его слов по моей коже пробежали волны мурашек.

Это было так благородно… и так чуждо. Тот Сириан, которого я знала когда-то, никогда бы не предложил помощи из жалости. Но сейчас он говорил искренне. Ему было не безразлично то, что со мной происходит.

— Спасибо, — прошептала я. — Но сначала нужно найти Люси. Кто знает, где она сейчас и с кем.

Сириан кивнул, его взгляд снова стал острым.

— И еще… Леона. Я не застал ее дома. Ее отец обещал разобраться с дочерью, но… — он сделал паузу, его глаза встретились с моими. — Нужно понимать, что она его дочь. И если дело дойдет до суда… это будет драконий суд. Строгий, беспощадный. И ты должна быть готова к этому.

Страх вернулся, обвивая сердце холодной змеей.

Если эта чокнутая снова что-то придумает? Как мне с ней разбираться? У меня нет ни ее влияния, ни связей в высшем обществе, ни драконьих сил, чтобы защитить себя.

— Не бойся, — Сириан взял меня за руку, и его прикосновение было таким теплым, что страх отступил на мгновение. — Я не позволю ей причинить тебе вред. Никогда. Она заплатит за то, что сделала. Обещаю.

Я подняла на него глаза, слезы подступали к горлу грозясь вырваться наружу водопадом.

— Хорошо, — вздохнула, сжимая его руку в ответ. — Я тебе доверяю.

Он грустно улыбнулся — такой редкой, настоящей улыбкой, где не было ледяной маски, только усталость и боль. Его большой палец провел по моей ладони.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он мягко. — Завтра отправимся искать твою сестру. И если ты хочешь… я отвезу тебя на место пожара.

Сердце екнуло, сжимаясь от тоски по моему любимому магазину, по тем стенам, которые видели мои мечты и слезы, по тем полкам, где я создавала чудеса для других людей. Теперь там, скорее всего, осталось лишь пепелище и черные обугленные балки.

Но я кивнула. Ничто больше не сломит меня.

Магазин я построю заново. Найду новое место, соберу все, что осталось, и продолжу делать то, что люблю. Я верну свою жизнь на прежнее место, хоть и с дырой в сердце.

Пока я жива, пока могу дышать и творить, я не позволю никому — ни матери, ни Леоне, ни даже проклятию рода Уитменов — отнять у меня право на счастье.

— Хочу, — сказала твердо, поднимая голову. — Завтра мы найдем Люси. И посмотрим, что осталось от магазина. Ничто меня не остановит.

Сириан крепче сжал мою руку, утягивая прочь из комнаты.

— Тогда идем, — сказал он. — Утро будет долгим. И я не собираюсь отпускать тебя одну ни на секунду.