Глава 3

Сириан

Эти бесовы бумаги.

Рвал их взглядом, перелистывая с такой яростью, что они трещали под пальцами.

«Отчёт о налоговых сборах».

«Прошение о расширении порта».

Слова плясали перед глазами, превращаясь в издевательскую карусель. Мозг отказывался воспринимать смысл написанного, зациклившись на одной, проклятой картине: пустая комната, а на полу — алое месиво, сброшенное, словно змеиная кожа.

Она сбежала.

Эта мысль, как хлёсткая пощёчина, врезалась в сознание снова и снова. И с каждой секундой та ледяная часть меня, что всегда держала контроль, начинала давать трещину.

Дракон внутри ревел, требуя лишь одного — вернуть то, что ему так ловко преподнесли на блюдечке.

Вернуть её.

Швырнул папку от себя с глаз долой, не в силах больше вчитываться, и она с глухим стуком врезалась в каминную решётку, падая на пол. Листы разлетелись по ковру, но мне было плевать на них.

Поднялся. Ноги сами понесли меня к окну. Вцепился ладонями в холодный мрамор подоконника.

Ночь за стеклом была спокойной и безразличной. Но в мыслях был полный бардак.

Где она? Где, чёрт возьми, она?

И как?

Как она проскользнула мимо трёх смен охраны, не будучи замеченной?

Мысленно прокручивал маршруты патрулей, расстановку людей.

Брешь.

Должна была быть брешь.

Или кто-то из них её пропустил?

От этой мысли стиснул челюсть до такой степени, что послышался скрежет зубов.

Этот наряд… или его отсутствие. Она сбежала, скинув платье.

Как ей вообще в голову такое пришло? Уму непостижимо!

Конечно, если подумать, логика была в её действиях. Сбежать закутанной в это безобразие было бы проблематично.

Но перед глазами тут же заплясали мушки от представленной картины. Кровь бросилась в лицо, сжимая виски тисками.

Кто-то видел её. Кто-то мог остановить, протянуть руку и прикоснуться.

Пальцы вцепились в каменный выступ так, что послышался хруст. Глаза заволокла серая дымка первобытной ревности. Эта мысль — что другой мужчина мог видеть её в тот миг уязвимости — была невыносима.

Она была моей. Моей находкой. Моей проблемой. Моей.

Резко оттолкнулся от окна и начал метаться по кабинету, как дикий зверь в клетке.

Она посмела ослушаться и бросить мне вызов. Посмела накинуть на меня этот нелепый ошейник из тревоги за её безопасность и одновременно разжечь внутри пекло всепоглощающей одержимости.

И теперь дракон ревел одним единственным желанием: найти её. Вернуть и больше никогда не выпускать.

Умом я понимал, что эта животная реакция дракона — на то, что он уже считал своим, — но и разум отказывался сопротивляться.

Отправил своих людей на её поиски. Нужно было убедиться, что с ней ничего не произошло.

Попытался отвлечься от разъедающих душу мыслей.

Принял ванну, лег в кровать, но так и не смог уснуть.

Утро не принесло облегчения.

Я также сидел за столом в кабинете, тщетно пытаясь вчитаться в доклад о пограничных пошлинах.

В висках пульсировала боль.

В этот момент дверь кабинета бесшумно приоткрылась.

— А вот и солнышко наше! — раздался жизнерадостный голос. Финн вошёл, закрыв за собой дверь плечом. — С чего это ты здесь в такую рань, словно на похороны собрался?

Не дожидаясь приглашения, он направился к буфету, с громким стуком поставил два бокала и налил в них виноградного сока. Подошёл и протянул один мне.

Я молча взял бокал, но отставил его в сторону.

Друг же устроился в кресле напротив, развалившись с неприличным для утра комфортом.

— Ну? — Финн сделал большой глоток. — Что стряслось? Вид такой, будто тебе на гербе дракона на кота поменяли.

Я отодвинул доклад и посмотрел на него.

— Дела. Ты чего хотел?

— О, так вот как? — Финн покачал бокалом, наблюдая за игрой света в жидкости. — «Дела». Значит, это «дела» заставляют тебя пялиться на дверь, будто ты ждёшь взрыва. Или, может, ты ожидаешь кого-то?

Я резко сжал челюсти, выдавая свою нервозность. Этот дракон знал меня как облупленного.

Он ухмыльнулся, довольный реакцией.

— Ладно, ладно, не кипятись. Просто зашёл проведать друга. Услышал, что ночью у тебя в поместье переполох был. Охрана бегала, что-то искала. — Он прищурился. — Не потерял кого?

Сердце предательски ударило о рёбра. Я сделал вид, что поправляю манжет на рукаве.

— Ничего из того, что ты уже успел себе напридумать, не произошло. — Всё-таки сделал глоток, пытаясь перебить першение в горле. — К слову, ты вчера вечером ничего необычного не заметил?

Финн замер с бокалом на полпути ко рту. Брови поползли вверх.

— Необычного? — растянул он слово. — Если про то, как леди Сесилия от души полила шампанским нового камергера — то да. А так… вроде нет.

Финн сделал вид, что пытается вспомнить детали.

— Что именно должно было быть «необычного»? Ааа, погоди! Ты кого-то потерял? — Он произнёс это так невинно, что у меня сжались кулаки под столом.

Он выводил меня на эмоции, пытаясь узнать правду. И я сам себя сдал с потрохами.

— Нет, — отрезал я, слишком резко. — Просто… одна гостья рано удалилась. Не попрощавшись. Думал, может, ты видел, когда она уходила.

— Гостья? — Финн наклонил голову, в глазах заплясал бесовской огонёк. — Интересно. И кто же эта столь стремительная особа, чей уход вывел из равновесия великого лорда Уитмена?

Я собрался с мыслями, чтобы выдать ему что-то ядовитое, что наконец заставило бы его перестать играть в эти дурацкие игры, но в этот момент в дверь постучали.

Два отрывистых, настойчивых стука, которые были знаком одного из моих подчинённых.

Финн тут же оживился, взгляд стал ещё более заинтересованным.

— Входи! — бросил я, не в силах скрыть раздражение.

Дверь открылась.

На пороге возник управляющий Лоуренс. Его обычно бесстрастное лицо выражало лёгкое замешательство. Он бросил быстрый взгляд на Финна, затем на меня.

— Милорд, прошу прощения за вторжение… Вас просит принять некая… особа. — Он слегка замедлил речь, подбирая слова. — Женщина. Имя не назвала.

Я почувствовал, как у меня на затылке зашевелились волосы от паршивого предчувствия, а дракон внутри напрягся в предвкушении.

Финн перестал вертеть бокал и замер, как охотничья собака, учуявшая дичь.

— И? — прорычал, понимая, что самоконтроль трещит по швам.

Лоуренс кашлянул в кулак.

— Она весьма взволнована, милорд. Настаивает на немедленной встрече. И поручила передать… — Он снова запнулся, его взгляд упал на пол. — … что если вы её не примете, то… вам же будет хуже.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Перевёл взгляд на Финна, у которого во всё лицо расплылась ехидная улыбка. Он тихо присвистнул.

— Ну вот, — прошептал он с нескрываемым удовольствием. — А ты говорил, ничего необычного.

Вивьен

Я нервно расхаживала по его приёмной, благо в ней не было никого кроме меня.

Взгляд блуждал по деревянным полкам, массивным портьерам тёмно-синего, благородного цвета и серым стенам.

Комната источала холод и неприступность, отражая характер её владельца.

Остановилась напротив одного из портретов, на котором была изображена женщина с величественной осанкой, державшая в руке изящный меч.

Снизу была подпись, написанная от руки мелким почерком: Леди Изабелла Уитмен.

Ещё одна представительница драконьей знати.

Вообще, мы — люди, мало что знали про их жизнь.

Ещё полвека назад мир не подозревал, что драконы — это не древние чудовища, а люди, обладающие второй, драконьей ипостасью. Их боялись, на них охотились и пытались уничтожить всеми возможными способами. Но куда простому оружию против такой мощи⁈

Теперь же их почитают. Их уважают. И всё так же боятся — но теперь по другой причине: из-за их влияния и богатства. И обожают, чего уж скрывать, из-за силы и красоты!

Драконы полностью погрузились в нашу жизнь, занимая самые высокие должности. Но за фасадом благородства и аристократизма они по-прежнему хранят свои тайны, обряды и традиции, о которых простые люди знают лишь смутные легенды.

Я так задумалась, что не сразу поняла, что дверь приоткрылась.

Обернулась, ощутив на себе пристальный взгляд, и наткнулась на Уитмена.

Казалось, даже воздух замер в ожидании.

Он остановился в нескольких шагах, и я невольно рассматривала каждую деталь: безупречный пошив тёмного камзола, подчеркивающего его широкие плечи, гладко выбритый подбородок и пронзительный взгляд льдистых глаз. Да, именно со льдом у меня ассоциировались его серо-голубые глаза.

В нём чувствовалась власть и отстранённая красота, и на миг моя ярость пошатнулась, сменившись предательским волнением.

«Глупая!» — мысленно одёрнула я себя, сжимая кулаки, впивая отросшие ногти в ладошку, чтобы почувствовать боль и прийти в себя.

«Он враг и он опасен. Он хочет уничтожить всё, что тебе дорого».

Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

— И зачем же вы вернулись, — медленно сказал он, — после вашего столь поспешного бегства вчера? Должен признать, ваш спонтанный наряд для побега был весьма изобретателен.

Кровь прилила к щекам. Шпилька уколола, но я не сдалась.

Сделав шаг вперёд, выхватила из кармана скромного платья злополучные документы. Бумага зашуршала в моих руках.

— Так вот, какие «делишки» вы тут проворачиваете? — прошипела я, тыкая свёртком в его грудь.

Его твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки оставались неподвижными.

— Вчерашний спектакль был разыгран, чтобы меня дискредитировать? Сначала запереть, опозорить, а потом тихонько прибрать мой бизнес к рукам? Вы хотели уничтожить не только мой магазин, но и меня саму?

Голос дрожал и невольно переходил на крик.

Я больше не сдерживалась, выплёскивая на него всю накопившуюся злость, обиду от унижения и страх.

Его ноздри раздулись, а зрачки сузились, превратившись в вертикальные полоски.

Моя речь достигла цели — ледяная маска дала трещину, обнажив дикую, животную ярость.

Он не произнёс ни слова. Просто пошёл на меня.

Шаг.

Ещё шаг.

Неумолимо, как надвигающаяся лавина.

Инстинктивно отступая, упёрлась спиной в холодную стену.

Он приблизился вплотную, оперся руками по обе стороны от меня, заперев между собой и стеной. Его тело стало живой преградой, отрезающей пути к отступлению.

Гнев исходил от него ощутимыми волнами.

Лицо Уитмена склонилось так близко, что я смогла почувствовать исходящее от кожи тепло и рассмотреть мельчайшие серебряные прожилки в потемневших глазах.

— Кто давал вам право рыться в чужих вещах, мисс Эмбервуд? — прозвучало тихо, но каждое слово давило вниз всё сильнее.

Я попыталась взять себя в руки, вызвать гнев, который только что выплёскивала, но его близость лишала сил.

Аромат его кожи, цитруса с кофейной ноткой, опьянял. Во рту моментально стало сухо.

Провела кончиком языка по губам и заметила его напряжённый взгляд.

Сердце бешено колотилось, мешая дышать. Я превратилась в обнажённый нерв, чувствуя только его подавляющую силу.

— Вы… вы уходите от ответа! — выдохнула, и мой голос прозвучал слабее, чем я хотела. — Но так уж и быть, я отвечу на ваш вопрос!

Заставила себя встретиться с его взглядом, чувствуя, как предательский жар разливается по щекам.

— Эти бумаги… — попыталась оттолкнуть его, но моя ладонь лишь беспомощно упёрлась в его грудь, — … были в кармане вашего халата, который вы так любезно предоставили мне вчера вечером.

На его обычно невозмутимом лице мелькнуло удивление. Брови слегка дрогнули, а губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но промолчал.

«Возможно, он и не заметил пропажу», — мелькнуло у меня в голове.

Он приподнял бровь и его губы скривились в холодной усмешке.

— И где же мой халат, мисс Эмбервуд? — произнёс он. — Раз вы столь… любезно одолжили его вчера, то должны были вернуть. Вместе с моими бумагами.

«Ну уж нет», — подумала я и попыталась улыбнуться своей самой обворожительной улыбкой.

— Увы, но вернуть его я не могу. — Борясь с оцепенением, сделала паузу, пожимая плечами. — Знаете, так приятно смотреть на огонь. Особенно, когда в нём горит ненавистная тебе вещь.

Да, я дёргала кота за усы, но уже не могла остановиться.

Он приблизил своё лицо ещё ближе, так что его дыхание коснулось моих губ, а в ноздри ударил терпкий запах мужского тела.

— Вы так любите играть с огнём, мисс Эмбервуд, — прошептал он, и его низкий голос прокатился по моей коже табуном мурашек, оседая в районе живота. — Но запомните раз и навсегда: он может вас сжечь. Дотла.

Сердце, и так уже выпрыгивавшее из груди, забилось с такой бешеной скоростью, что в глазах потемнело.

Я собрала всю свою волю в кулак, впиваясь ногтями в холодный камень стены, и выдавила почти беззвучный шепот, вкладывая в него остатки своей гордости:

— Я пришла узнать о сносе магазина, а не о… ваших намёках! — Голос дрогнул, но я не отвела взгляда. — Объясните, о, благородный лорд, что я вам такого сделала, что вы намерились разрушить всю мою жизнь⁈

Он не успел что-либо ответить.

Дверь в кабинет опять отворилась, и в комнату вплыла красивая девушка.

Она представляла собой воплощение элегантности: светлые локоны, искусно уложенные в причёску, чувственные, словно надутые губы, шёлковое платье редкого оттенка синего, стоимостью, вероятно, целое состояние.

Один взгляд — и понятно: воплощение аристократического лоска, сошедшее со страниц модного журнала.

Она быстро сообразила, что тут происходит, и в её глазах на мгновение промелькнула яростная вспышка. Но она тут же угасла, не успев отразиться на губах.

Дама не показала и тени истинных чувств.

— Сириан, милый, — пропела приторно-сладким голоском, который звучал достаточно фальшиво. — Прости за вторжение, но твой управляющий сказал, что ты здесь.

Она подошла ближе, шурша подолом шёлковой юбки. Каждый её шаг был отточенным, лёгким, полным уверенности в своём праве находиться здесь.

Сириан замер на месте, но, как ни странно, не отступил. Его грудь под моей рукой медленно поднималась в беззвучном вдохе.

Я убрала свои пальцы, нервно поправив свисающую прядь волос мне на глаза, и лишь тогда он разомкнул скованную позу, отступив на шаг.

Между нами повеяло холодом и пустотой.

На его лице, ещё мгновение назад искажённом тихим гневом, вернулась маска отстранённости, которую я презирала.

Он повернулся к девушке, и его профиль стал острее.

— Леона, — произнёс он лишённым всяких эмоций тоном. — Ты прервала важный разговор.

«Невеста?» — пронеслось у меня в голове, когда он назвал её Леоной. Но его ледяной тон и её колкий взгляд не соответствовали образу влюблённых.

Ходили слухи о том, что лорд Уитмен должен был жениться. По великой любви или же по расчёту, но имя невесты держалось в секрете.

Возможно, это она⁈

Мысль о том, что этот надменный тип так общается со своей будущей супругой, вызвала во мне вспышку возмущения.

Но тут Леона, окинув меня презрительным взглядом с головы до ног, едко произнесла:

— Не ожидала застать тебя в столь… близких объятиях с девицей, по всей видимости, весьма лёгкого поведения.

Всё сразу же встало на свои места.

Да они же стоили друг друга. Ядовитая змея в овечьей шкуре и высокомерный, бесчестный мерзавец.

Я отстранилась от холодной стены, гордо выпрямившись.

В бездну их светские правила и приличия!

— Прежде чем бросаться подобными словами, — мой голос прозвучал резко и громко, нарушая гнетущую тишину кабинета, — вам бы не помешало поинтересоваться, что здесь происходило! Но, видимо, ваш интеллект не способен анализировать информацию сложнее примитивных сплетен.

Глаза у неё стали как две огромных золотых монеты.

— Да как ты смеешь…

Я не стала даже слушать, что она там говорит, повернулась к Сириану, последний раз поймав его взгляд, в котором ничего не отражалось.

— А вы, лорд… — прошипела я, вкладывая в слова всю свою злость. — С вами мы ещё не закончили!

И, высоко подняв голову, направилась к выходу, оставив их одних, чтобы эта стерва вынесла ему все мозги.

За спиной донёсся возмущённый визг:

— Как она посмела⁈ Сириан, ты слышал, что эта…

Дальше я не услышала, захлопнув за собой тяжёлую дубовую дверь.

В коридоре прислонилась к прохладной, шершавой стене и закрыла глаза, издав сдавленный вздох.

Дрожь отступала медленно, оставляя после себя лишь чувство опустошения.

И тут услышала насмешливый голос прямо над ухом:

— Так-так-так. Какая милая, но чрезвычайно колючая леди мне встретилась.

Вивьен

Подпрыгнув от неожиданности, резко повернулась, встречаясь взглядом с насмешливыми глазами. Карие, полные жизни и блеска, они казались неуместными в этой мрачной обстановке.

Передо мной стоял его друг — Финн Хоук. Знаменитый повеса и любимец женщин, о котором шептали, что он не пропускает ни одной юбки в округе нескольких миль. Вся его поза выдавала явное любопытство, а в глазах, как назло, плескалось веселье.

Внутреннее напряжение моментально возросло. Решив игнорировать его присутствие, я отвернулась и почти бегом направилась по коридору к выходу. К счастью, приёмная была совсем близко от входной двери.

В холле управляющий что-то тихо рассказывал группе слуг. Заметив меня, он тут же замолчал, и на его лице появилась та самая вымученная, равнодушная вежливость, которая раздражала даже больше, чем открытая грубость.

— Мисс, — произнёс он и быстро подошёл к массивной двери, бесшумно распахнув её, как бы избавляясь от назойливой мухи.

Попрощавшись, вышла на улицу. Ветерок ласково обдал лицо приятной прохладой, пытаясь успокоить. Но всё же сдерживаемые эмоции рвались наружу.

Бездна бы побрала эту невесту! И этого Уитмена! Обозвать меня куртизанкой? Невероятно!

Девушка считала меня ничтожеством⁈

Или…

Или она приревновала?

От этой догадки по телу разлилось предательское тепло. Тепло, которое тут же усилилось, стоило лишь вспомнить его дыхание на моих губах. Память тела живо напомнила о его близости, о том, как билось его сердце под моей ладонью.

«Нет! Остановись! Нужно немедленно прекратить думать об этом!»

Отчаянно огляделась, пытаясь переключить внимание на что-то более земное: нужно найти транспорт.

Выбравшись за кованые ворота, медленно пошла по пустынной улице, всматриваясь вдаль в надежде увидеть хотя бы одну свободную карету. Но, будто нарочно, улицы были пустынны.

Казалось, весь город сговорился против меня.

Брела по брусчатой дорожке, стараясь загнать в самый тёмный угол сознания его холодные глаза, её сладкий, ядовитый голос и предательское воспоминание о его дыхании на моих губах.

Мысли путались.

Позади раздался приглушённый шорох — мелкий камень хрустел под колёсами. Инстинктивно отступив к обочине, я пропустила мимо тёмный экипаж, запряжённый парой гнедых.

К моему удивлению, карета мягко затормозила в нескольких шагах впереди. Дверца распахнулась, и наружу вывалился Финн Хоук. Небрежно прислонившись плечом к борту, он преградил мне путь.

— Что же вы, милая особа, так быстро сбежали от меня? — уголки его губ дрогнули. Он насмешливо вскинул брови. — Неужели я произвёл на вас столь сильное впечатление?

Поравнялась с ним.

Отчаяние и безудержная потребность выплеснуть хоть частицу этой горечи взяли верх над осторожностью. Застыв на месте, вперила в него взгляд.

— А что, если отвечу, что да? — выпалила я. — До смерти перепугали. Заберётесь обратно в свою карету и уедете наконец?

Вместо того чтобы обидеться или вспылить, он раскатисто захохотал. Этот смех, искренний и наглый, неприятно задел за живое.

— Вот! — воскликнул он, не переставая смеяться. — Я же говорил — колючая! Настоящая дикая роза в скромном наряде.

Он оттолкнулся от кареты и шагнул ближе, его карие глаза с неподдельным интересом изучали моё лицо.

— Но знаете ли, — продолжал он, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — обычно те, кого действительно что-то испугало, предпочитают не привлекать к себе внимания. А вы… вы прямо-таки фонтанируете гневом. Интересно, что — или кто — довёл вас до такого восхитительного состояния? И не связан ли этот «кто-то» с тем, что вы с такой скоростью покинули гостеприимный дом моего друга?

«Ага, гостеприимный, как же!»

Он ухмыльнулся, заметив моё замешательство.

— Может, всё же позволите составить вам компанию? Поверьте, в моём обществе гораздо приятнее, чем коротать время в одиночестве.

Ноги вдруг предательски ослабли, напоминая о каждой ране и каждой минуте напряжения. В голове мелькнула мысль о том, что я обязательно должна согласиться на его предложение. Будто кто-то воздействовал на меня внушением, принуждая к согласию. Но я тут же отбросила её.

Абсурд.

Нет, это была просто усталость, обрушившаяся всей своей тяжестью. Я была обессилена.

— Хорошо, — сдалась я, почти не узнавая собственный голос. — Согласна.

Лицо мужчины озарила торжествующая улыбка, а его движения были неожиданно изящными. Предложив руку, он помог забраться в мягкий, приглушённый мрак кареты и сам устроился напротив.

— Куда направляемся, оскорблённая леди? — захлопывая дверцу, спросил Хоук.

— На Площадь Ремесленников. Магазин «Подарок с сюрпризом», — отрезала я и тут же отвернулась к окну, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

Он передал кучеру адрес, и карета тронулась. За окном мелькали деревья и редкие строения. Я пыталась раствориться в этом мелькании, но Финн, выдержав короткую паузу, вновь начал свою пытку.

— Итак, мисс Эмбервуд, не соизволите ли поделиться? — его голос прозвучал фальшиво-сочувственно. — Что же так вывело вас из равновесия в приветливых стенах моего приятеля? До состояния, простите, разъярённой фурии?

Даже не стала спрашивать, откуда он знает моё имя. Вероятнее всего, из-за моего магазина.

Сжав кулаки на коленях, я смотрела на своё бледное отражение в стекле. Молчать сил не было, а кричать — не оставалось энергии. После минутной заминки решила поделиться частью правды — той, что жгла изнутри.

— Ваш друг — мерзавец! — произнесла, глядя на проплывающие ветки, избегая зрительного контакта.

Послышался короткий смешок, полный неподдельного изумления.

— Какое откровение! Продолжайте, умоляю!

Я быстро повернулась, заметив, как его глаза загорелись от интереса.

— И не смотрите на меня так! — прошипела я. — Он собирается снести мой магазин. И лавки моих соседей. Ради какого-то своего проклятого «Проекта реконструкции», о котором никто из нас даже не слышал!

Последние слова почти прокричала, хотя ещё минуту назад казалось, что я и шёпот не выдавлю из себя.

Финн мгновенно изменился. Его искусственная беззаботность исчезла, словно её и не было. Он выпрямился на сиденье, со всей серьёзностью изучая моё лицо.

— Вы уверены, — медленно произнёс он, — что именно он принял это решение? Не совет. А лично Сириан?

Перед глазами возникли злосчастные бумаги и приписка от его имени. Молча кивнула, чувствуя, как ком сдавливает горло.

Финн некоторое время молча смотрел на меня, постукивая пальцами по колену.

— Вы можете ошибаться, мисс Эмбервуд, — наконец тихо сказал он. — В высшем обществе… редко что бывает таким, каким кажется на первый взгляд.

И, не сказав больше ни слова, он отвернулся к окну, погрузившись в глубокое раздумье, давая понять, что разговор закончен.

Вскоре экипаж остановился возле моего магазинчика. Хоук первым выпрыгнул на мостовую, чтобы помочь мне выйти. Я взяла его руку, чувствуя, что от усталости и волнений у меня слегка дрожат колени.

Хотела уже попрощаться и, наконец-то, остаться наедине с собой, как столкнулась со знакомым, пристальным взглядом за плечом лорда.

Из-за угла появилась моя мать. Её лицо расплылось в сладкой, многообещающей улыбке, но глаза, острые, как булавки, с жадностью скользнули по Финну, оценивая ткань плаща, карету и ливрею кучера.

— Вивьен, моя дорогая! — её голос звенел фальшивой нежностью, от которой скрежетали зубы. — А я всё гадаю, где ты пропадаешь! Неужели ты наконец-то удостоишь свою старую мать чести быть представленной твоему мужчине?

Внутри меня всё рухнуло.

Всё. Это конец.