Глава 4

Я почти прижалась к Хоуку, стараясь укрыться от материнского взгляда.

— Уезжайте немедленно, — прошептала с настойчивостью. — Если не хотите стать её жертвой.

Леди Миранда Лойз.

Никаких тёплых чувств к матери я не питала. После смерти отца она из милой, хоть и несколько легкомысленной женщины, превратилась в чужого, холодного человека.

Родня быстро нашла ей нового мужа — лорда Грегора Лойза, и она с головой окунулась в новую жизнь, родив ему сына. Эдгара она боготворила. Он был светом в окошке, смыслом жизни. А мы с Люси… мы были словно забытые игрушки, брошенные на полку пылиться.

Её визит не предвещал ничего хорошего. Чутьё подсказывало: за этим скрывается какая-то её выгода, а не материнская забота.

Хоук, к его чести, мгновенно всё понял. Его глаза блеснули смесью веселья и любопытства, но он лишь коротко кивнул, снова приняв вид легкомысленного повесы.

— Рад был оказать вам услугу, мисс! — воскликнул он, демонстративно целуя мою руку, а затем играючи отпрянул к карете. — Надеюсь, дальнейшие встречи пройдут более спокойно!

Запрыгнул в экипаж, и карета рванула с места, оставив меня с матерью наедине. Медленно повернулась к ней, скрестив руки на груди.

— Мама. Вот так сюрприз. Что привело тебя в эту часть города?

Её фальшивая улыбка не изменилась, но в глазах мелькнуло что-то холодное и хитрое.

— Доченька, как можно так говорить! Разве матери нужна причина, чтобы увидеть своих детей? — она сделала шаг ко мне, а сама взглядом провожала удаляющийся экипаж. — Но, если тебе так интересно… Да, у меня к тебе просьба. Незначительная. Но очень важная. Ты же пригласишь меня?

Впускать её совсем не хотелось, но я не могла отказать — это вызвало бы ненужные вопросы и подозрения.

— И кстати, что за прекрасный молодой мужчина был с тобой? — не забыла она и об этом спросить.

«Похоже, она не узнала его. Это хорошо», — подумала я, пытаясь придумать лживый ответ.

— Это один из моих заказчиков. Хотел заказать подарок для своей новоиспечённой жены, — соврала я, ни капли не смутившись.

На её лице тут же показалось разочарование, но она быстро взяла себя в руки и переключилась на меня.

— Ну так что, ты же пригласишь меня?

Пересилив неприязнь, впустила её внутрь. Мы не успели сделать и пару шагов, как из-за угла, ведущего в складские комнаты, выпорхнула Люси.

Сестра замерла в дверном проёме, приложив ладонь к груди в своей извечной немного театральной манере.

В детстве она хотела стать актрисой театра, играть на сцене главные роли и чтобы они обязательно были в паре с красивым принцем. Мы выросли, принца нет, но она продолжает играть.

Люси растянула губы в притворной улыбке.

— Мама, — пролепетала она с показным трепетом, — наконец-то вы решили о нас вспомнить!

Мама, словно не услышав иронии в её голосе, с той же отстранённой учтивостью приблизилась и прикоснулась губами к её щеке, почти не касаясь кожи.

Отвернувшись, сестра тут же провела по этому месту тыльной стороной руки, стирая невидимые следы.

— Не желаете ли чаю? — продолжала Люси всё тем же приторным голоском.

Я была уверена, в мыслях она добавила: «я бы с радостью плюнула в вашу кружку».

— Попозже, — ответила мама.

Мы двинулись в мой небольшой и скромный кабинет. Непроизвольно расправила плечи.

Это была моя крепость.

Стол, утопающий в образцах тканей, лент и ярлыков. Полки, заполненные коробками разных размеров, каждая на своём месте. На стене — наброски грядущих коллекций и календарь с отметками о заказах, а в воздухе витал аромат воска, бумаги и сухих трав, которые я добавляла в наборы для подарков.

Каждая деталь, каждый мельчайший элемент в этой комнате отражали преданность своему делу, усилию и организации — совершенная противоположность холодной, расчётливой аристократической жизни, которую воплощала моя мать.

Она неторопливо окинула комнату взглядом, её губы слегка сжались, как будто от лёгкого раздражения или презрения.

— Симпатично, — произнесла она, и слова прозвучали как укор. — Весьма… неформально.

Естественно. А чего ещё от неё было ожидать?

Чаще всего наши редкие встречи проходили в нейтральных местах — в светских салонах или ресторанах. В моём магазине она бывала от силы пару раз, никогда не задерживаясь больше минуты.

Она повернулась к Люси.

— Милая, я передумала, не могла бы ты принести нам чаю? Будь любезна.

Люси посмотрела на меня, ища подтверждения. Я едва заметно кивнула, показывая, что всё под контролем.

Сестра ушла, оставив нас с гостьей наедине.

Мать моментально, с видом полного владельца, устроилась в моём рабочем кресле, сбросив перчатки. Я же осталась стоять на месте. Затем она перевела на меня пронзительный взгляд.

Что у неё на уме?

Долго строить догадки не пришлось.

— Дорогая, — начала она, сложив руки на коленях. — Тебе известно, что твой брат, Эдгар, в этом году поступает в академию «Арквелл»?

Я кивнула в знак согласия, предчувствуя неладное. Холод сдавил живот.

«Арквелл».

Самое престижное и дорогое учебное заведение для молодых аристократов, кузница дипломатов и управленцев. Место, куда закрыт путь без громкого имени и огромного состояния.

— Но понимаешь, — она вздохнула, делая вид, что смущена, — у нас с отцом сейчас, конечно, временные, но непредвиденные расходы. А взнос и оплату за первый год нужно внести до конца этого месяца. Я пришла просить тебя о помощи.

Вот оно что!

В уме я уже видела развитие дальнейшей ситуации.

Мне придётся отдать все свои сбережения, которые я копила несколько лет, чтобы её «мальчик» не упустил свой шанс и не опозорил фамилию. Чтобы его будущее соответствовало ожиданиям зажравшихся родичей.

На языке крутились ругательства, но сказать их сейчас было равносильно тому, что встретить голодного волка на своём пути.

Медленно опустилась на один из стульев, расправила складки на платье, чтобы потянуть время с ответом.

— Вивьен, дорогая, — начала она, сцепив пальцы, — я прекрасно понимаю, что ты независимая женщина. Но он ведь твой брат. Единственная семья. Разве не долг старшей сестры выручить, когда его будущее под вопросом? Я бы не стала тебя беспокоить, если бы не была уверена, что ты примешь правильное решение.

Долг. Семья. Будущее. Всегда беспроигрышные козыри. Но, видимо, она запамятовала, что я уже не та наивная девочка, которую можно загнать в угол словом «долг».

В этот момент тихонько приоткрылась дверь, и вошла Люси с небольшим подносом. На нём аккуратно стоял заварочный чайник, три изящные фарфоровые чашки и красивая вазочка с шоколадными конфетами из той самой кондитерской, двери которой я открывала разве что в особых случаях.

Сестра поставила поднос на стол, её взгляд коснулся моего, полный тихой поддержки, и она села на соседний стул, став молчаливой союзницей в этой игре.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

Я потянулась к вазочке, взяла одну из конфет. Блестящая, тёмная глазурь сверкала в свете лампы. Осторожно откусила небольшой кусочек. Терпко-сладкий вкус вишни наполнил рот, на миг отвлекая от тяжести в груди.

«Нет, мама. Твоему мальчику давно пора научиться отвечать за собственное будущее, особенно если он претендует на место в „Арквелле“.» — Мысленно выстраивала ответ, перекатывая шоколад на языке. — «А я… я сейчас сама болтаюсь над пропастью. Магазин может рухнуть в любой момент в прямом смысле слова. Эти деньги — не лишние, они последние, что удерживает мой мир от обвала. И я не собираюсь бросать их в бездонную бочку амбиций твоего сына.»

Но, естественно, так сказать я не могла.

Сделала глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло, и тихонько поставила чашку на блюдце.

— Мама, я понимаю ваше беспокойство за сына, — начала я, заставляя свой голос звучать ровно и спокойно, вопреки дрожи внутри. — Но у меня сейчас попросту нет свободных денег. Ни копейки. Всё, абсолютно всё, задействовано в обороте магазина. Каждая сумма расписана на месяцы вперёд.

Посмотрела ей прямо в глаза, стараясь не моргать.

— Я физически не могу помочь вам в этом деле.

Вся её напускная вежливость мгновенно исчезла. Ещё мгновение назад её глаза казались такими печальными, но теперь они гневно сверкали.

Она пристально смотрела на меня, словно хотела пригвоздить к полу одним лишь своим взглядом. Но так ничего и не добившись, наигранно вздохнула.

— Я никогда не могла предположить, что моя дочь окажется такой чёрствой и себялюбивой, — она театрально взмахнула рукой и прижала её к сердцу. — Но, если это так, не буду больше отнимать твоё время.

Она встала так резко, что стул с громким скрежетом отъехал назад, чуть не опрокинувшись на пол.

— Вы обе, ты и сестра, меня разочаровали. Не стоит меня провожать.

И с видом оскорблённой женщины с гордо поднятой головой она вышла за дверь, напоследок громко хлопнув.

Мы с Люси замерли, глядя друг на друга.

— Не кажется ли тебе странным её быстрый уход? — первая нарушила тишину сестра.

Из-за двери послышался глухой удар, за которым последовал оглушительный звон разбивающегося стекла.

Я вздрогнула всем телом, встретив расширившиеся в панике глаза Люси.

Боги! Что она натворила?

Мы с сестрой бросились на звуки.

Перед нами открылась картина: мама, словно испуганная кошка, забралась на маленький диванчик для посетителей, высоко задрав подол своего дорогого платья. В руке она сжимала фарфоровую кружку, предназначавшуюся для посетителей, размахивая ею перед мордой большого рыжего пса.

Пёс же стоял, расставив лапы, и, вытащив язык, открывая вид на желтоватые клыки. Но, в его позе читалась не столько агрессия, сколько недоумение от такого странного поведения человека.

— Люси, откуда тут собака⁈ — выдохнула я, переводя взгляд на закрытую дверь.

Сестра моментально бросилась к нему, мягко, но твёрдо взяла того за ошейник и при этом умудрялась почёсывать за ухом. Пес послушно отступил, хотя продолжал сопеть и коситься на маму.

Подскочила к дивану, протягивая руку.

— Мама, спуститесь, пожалуйста. Он вас не тронет.

— Не тронет? — фыркнула она, но слезать не спешила. — Да этот плешивый урод чуть не сожрал меня целиком! Где вы таких монстров подбираете?

Голос её дрожал от гнева и, возможно, всё-таки от испуга.

Пёс, кстати, не был ни плешивым, ни уродом. Он был крепким, с густой рыжей шерстью и умными глазами, которые сейчас с интересом следили за происходящим.

Когда она наконец с неохотой спустилась на пол, я увидела причину звона. На полу лежали осколки хрустального графина — моей гордости, подаренного на открытие магазина. Вода растеклась лужей, отражая уличный свет, а рядом валялись обрывки цветов, которые Люси так тщательно подбирала каждое утро.

Судя по всему, мама, испугавшись животного, смахнула графин со столика — или, что более вероятно, метнула им прямо в животное.

Бедняжка.

На ковре остались мокрые следы от его лап.

— Ничего страшного не случилось, мама, — попыталась её успокоить. — Просто вы оба испугались. Давайте присядем, я принесу новый чай…

— Присядем? — перебила она, поправляя причёску с таким видом, будто невидимая корона съехала набок. — Находиться с этой псиной в одной комнате? Нет уж, я лучше уйду.

Она брезгливо отряхнула подол, будто там прилипла какая-то зараза.

— Не думала, что мои дочери до такой степени опустятся. Подбирать дворняг, всё своё время проводить в этой лавочке вместо того, чтобы строить приличную жизнь. Просто позор!

Люси, которая до этого молча гладила пса по голове, вдруг вскинула голову. Её обычно мягкие глаза вспыхнули.

— Это не дворняга, мама. Это Барни. И он ничего не устраивал, пока вы, скорее всего, не начали кричать и размахивать руками перед ним.

Я ничего не понимала. Получается, Люси его привела?

— Я нашла Барни вчера, — его гоняла целая стая бродячих псов. Он был весь в крови, голодный… И если бы не я, его бы сейчас не было в живых. Так что, простите, но мне совсем не стыдно «опускаться» до того, чтобы спасать жизни.

Мама на миг замерла, не ожидая такого сопротивления от «тихонькой» Люси. Затем её лицо исказилось.

— Невоспитанные девчонки! — бросила она. — Стараешься, воспитываешь их, всю душу отдаёшь, а они ведут себя как уличные торговки! Я не желаю здесь оставаться больше ни секунды.

С гордым видом, словно покидающая трон королева, она развернулась и вышла.

Я выдохнула.

«Ага, воспитывала! — подумала я. — Как же».

Её воспитание складывалось из вечных упрёков за внешний вид и неподобающее, по её мнению, поведение. Пока папа был жив, она и правда заботилась о нас, но со дня его смерти прошло почти восемнадцать лет. Люси была тогда ещё совсем крошкой и, к сожалению, ничего не помнила.

А потом мама изменилась.

Его смерть подкосила её. Мама начала отдаляться от нас, повторно вышла замуж и в конечном итоге положила всю свою жизнь на воспитание сына, а нами занимались служанки.

Нет, она не бросила нас в прямом смысле слова, мы также жили одной семьёй, но любовью там и не пахло. Как только мне исполнилось двадцать лет и я перешла порог совершеннолетия, то сразу же забрала Люси, и мы съехали от них.

Сестра опустилась на корточки перед псом, тихонько поглаживая его за ушами. Пес тут же подставил морду, доверчиво прижимаясь к её руке.

— Как ты его назвала? — спросила я, вздыхая.

— Барни. В честь баронета из того романа, что я читала. Он тоже был рыжим и очень храбрым. — Люси улыбнулась сквозь слёзы, которые блестели на её ресницах. — Я не хотела, чтобы она так с ним говорила… Он же ничего не сделал.

— Не вини себя, — я провела рукой по волосам сестры. — Она всегда находила удовольствие в том, чтобы унижать то, что сама не понимает.

Взглянув на разгром, добавила:

— Я так понимаю, теперь он живёт с нами?

Сестра кивнула:

— Да, не можем же мы выкинуть его обратно на улицу. Я привела его сюда вчера, так как не знала, будешь ли ты против или нет.

Я знала свою сестру.

Люси обожала животных, а те в свою очередь любили её. Наш кот, так же как и Барни, был спасён сестрой от тех же самых дворовых собак и уже как год жил с нами.

— Ладно, давай уберёмся, — вздохнула, принимая новую реальность. — Я принесу швабру и ведро. А ты… посмотри, нет ли на Барни ран. Вдруг она всё-таки попала в него чем-то.

Принесла из чулана ведро и швабру, принялась собирать осколки. Но тут колокольчик на двери опять звякнул, и в магазин вошёл посетитель.

Подняв взгляд, наткнулась на знакомые зелёные глаза.

— Лорд Дейн? — выдохнула я. — Что вы здесь делаете?

Его фигура казалась неуместной в этом скромном пространстве. Руки были заложены в карманы, поза расслабленная, словно он частый гость в этой части города, а не аристократ, чьё имя заставляло трепетать сердца светских львиц.

Он медленно обвёл взглядом разгром. Лёгкая, почти невесомая улыбка тронула его губы.

— Судя по всему, я пришёл не вовремя, — произнёс он, и в его голосе звенела та же беспечная насмешка, что и вчера ночью в саду Уитмена. — Но, мисс Эмбервуд, я должен признать: ваше утро выдалось значительно интереснее моего.

Он сделал шаг вперёд, предлагая свою руку, чтобы помочь мне подняться. Невольно замешкалась, чувствуя, как сердце застучало быстрее. Вложила свою руку, и он аккуратно поставил меня на ноги.

Я открыла рот, чтобы хоть что-то ответить, но слова застряли в горле.

Что сказать?

«Да, мой магазин превратился в поле битвы между моей матерью и рыжим псом»?

Но тут на помощь пришла Люси.

Она бодро вскочила, оставив Барни сидеть с довольным видом, и подошла к Аларику. Её глаза лучились любопытством, а улыбка была такой широкой, что я мгновенно поняла — она узнала его.

— Лорд Дейн! — воскликнула она, делая реверанс, который выглядел скорее как театральный жест. — Какой приятный сюрприз! Я как раз ждала вас!

Она бросила на меня быстрый взгляд, полный немого вопроса: «Откуда ты его знаешь?»

Аларик тоже заметил её взгляд и едва уловимо усмехнулся.

— Я имею в виду заказ, который вы делали неделю назад, — пояснила Люси, видя моё замешательство. — Для вашей матери. Помню, вы очень переживали, хотели, чтобы сюрприз получился особенным. Я как раз нашла идеальный вариант — ароматическую лампу с гравировкой в виде драконьих крыльев. Она до сих пор ждёт вас на складе.

Аларик удивлённо приподнял бровь, а потом легко рассмеялся — звонко и искренне, как будто Люси сказала что-то невероятно смешное.

— Ах да, конечно! Как я мог забыть. Благодарю вас, мисс Эмбервуд. — Он наклонил голову в сторону Люси, но взгляд снова вернулся ко мне. — Я как раз пришёл за ним, но разворачивающаяся картина в вашем окне сбила меня. Не каждый день видишь, как благородная леди пытается убить дворнягу хрустальным графином.

Я фыркнула, не в силах сдержать улыбку. Оставив ведро у стены, подошла ближе.

— Это была моя мать. А пёс — Барни. Он безобидный, просто слишком яро выражает свои чувства.

— Вижу, — Аларик скользнул взглядом по осколкам. — Ваша мать обладает… выразительной манерой уходить.

Люси скрылась за дверью, ведущей на склад. Лорд Дейн молчал, изучающе глядя на меня.

— А как насчёт завтрашнего вечера, мисс Эмбервуд? — нарушил он тишину. — У меня есть одно предложение.

— Завтра? — нахмурилась я, подозревая подвох. — Боюсь, завтра весь день буду разгребать последствия сегодняшних инцидентов. И потом, у меня есть заказы, которые нужно выполнить до конца недели.

— Работа, — кивнул он, но в его голосе звучало недоверие. — Разумеется. Но разве вам не стоит иногда позволить себе отдых? Тем более, что завтра состоится званый ужин у моего друга. Небольшое собрание… избранных гостей.

Он произнёс это так непринуждённо, будто речь шла о чайной вечеринке у соседки. Но я мгновенно насторожилась.

«Избранные гости» в его кругу означали только одно — высшую драконью знать.

Может быть, именно там я найду ответы на свои вопросы? Кто стоит за проектом сноса нашего квартала? Чем он выльется для владельцев магазинов? И почему Сириан Уитмен так упорно молчал на эту тему?

— Не думаю, что я подхожу для таких мероприятий, — осторожно ответила, хотя сердце уже бешено колотилось. — Я не принадлежу к вашему миру, лорд Дейн.

— Аларик, — мягко поправил он. — И мир — он гораздо сложнее, чем кажется. Иногда самые интересные истории происходят именно на границах миров.

Он сделал паузу.

— К тому же, там будет лорд Уитмен. Возможно, вы захотите поговорить с ним.

При упоминании Сириана по моей спине пробежали мурашки. Сжала кулаки, чувствуя, как гнев снова поднимается в груди. Но тут вернулась Люси, держа в руках изящную упакованную коробку.

— Вот ваша лампа, милорд! — сияла она. — Я добавила несколько ароматических масел в подарок. Надеюсь, вашей матери понравится.

Аларик взял коробку, и на мгновение его взгляд встретился с её. В глазах мелькнули золотые искорки.

— Благодарю. — Он аккуратно поставил коробку на прилавок и снова повернулся ко мне. — Но вернёмся к завтрашнему вечеру. Я приглашаю вас с сестрой как моих гостей.

Он посмотрел на Люси, которая широко распахнула глаза от удивления.

— Мисс Эмбервуд, ваша сестра, кажется, никогда не была на настоящем приёме? — задал он мне свой вопрос.

Люси покраснела до корней волос, но в её глазах загорелся такой азарт, что я сразу поняла — она согласится, даже если я запрещу.

Моя сестра всегда тянулась к острым ощущениям, к запретному миру, который был закрыт для нас после смерти отца. А что могло быть более захватывающим, чем куча сиятельных драконов в одном помещении?

— Я… — начала я, колеблясь, но Аларик уже знал ответ.

— Отлично, — кивнул он, не дав мне договорить. — Экипаж заедет за вами в семь. И не переживайте о нарядах — я позабочусь обо всём.

Он подмигнул Люси, которая едва сдерживала восторг.

— До завтра, леди.

С этими словами он направился к двери, но на пороге обернулся.

— И, Вивьен… — его голос стал тише, почти личным. — Вам очень идёт бордовый цвет.

Кровь отхлынула от лица. Но вместо страха в душе родилось странное чувство облегчения — перед ним не нужно было притворяться.

Когда дверь закрылась, Люси бросилась ко мне, схватив за руки.

— Вив! Это же Аларик Дейн! Тот самый, о котором писали в газетах! Говорят, он лично уладил конфликт между двумя драконьими кланами в прошлом году! И ты знаешь его? Откуда?

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение последних дней обрушилось на плечи. Опустившись на диванчик, начала рассказывать.

О том, как меня похитили. Об огромной подарочной коробке в спальне Сириана Уитмена. О побеге благодаря дереву с его халатом на плечах. О документах в кармане и сносе нашего магазина.

Люси слушала, широко раскрыв глаза, время от времени вскрикивая от возмущения или удивления. Когда я закончила, она молча обняла меня, прижав к себе так крепко, что стало трудно дышать.

— И ты всё это пережила одна? — прошептала она. — Почему не сказала раньше?

— Ты спала, когда я вернулась, — пожала плечами. — А потом… потом не было времени. Я боялась, что если расскажу, то ты начнёшь паниковать. Или, того хуже, попытаешься всё исправить сама.

— Я бы ни за что не позволила ему так с тобой поступить! — горячо воскликнула Люси. — Сириан Уитмен… он думает, что может играть с тобой, как с куклой? Но ты права, завтрашний вечер — наш шанс узнать хоть какую-то правду.

Она отпустила меня и поднялась, решительно вытирая слёзы с глаз.

— А теперь давай уберёмся здесь. У нас завтра будет очень важный вечер. И я не позволю какой-то разбившейся вазе или разгневанной матери испортить нам настроение.

Она улыбнулась, но в её глазах читалась новая решимость.

— Мы идём на войну, Вив.

Едва занимался рассвет, окрашивая горизонт нежно-розовым, как мы с Люси уже хлопотали в магазине.

Утренний свет, просачиваясь сквозь пыльные стёкла, золотил пылинки в воздухе, превращая наше скромное царство в волшебное место. Люси, тихо мурлыча себе под нос, расставляла на стеллажах коробки с лентами, в то время как я старательно заворачивала в бумагу наборы ароматических свечей, заказанных накануне.

— Вив, посмотри, как эти ленты сочетаются с синими коробками! — воскликнула Люси, подбирая оттенки.

Я выдавила улыбку, но внутри всё сжималось от накатившей тревоги.

Прошёл всего один день после разговора с матерью, а горечь от её слов по-прежнему саднила. И всё чаще, когда руки были заняты монотонной работой, в сознании возникал он.

Сириан Уитмен.

Его ледяной взгляд, колкие замечания, и то, как он прижал меня к стене, заставив сердце учащённо биться.

Мотнула головой, стараясь избавиться от непрошеных образов. Нужно было думать о работе, а не об опасных фантазиях касательно аристократа, который стремился уничтожить дело моей жизни.

К обеду магазин ожил. Посетители приходили, выбирали презенты для родных и друзей, а я с удовольствием наблюдала за их лицами, озарявшимися радостью при виде подходящего подарка.

Именно в такие минуты понимала, что никогда не смогу отказаться от этого места. Здесь я создавала не просто красивые вещи, а моменты радости и маленькие чудеса в повседневной рутине.

Я как раз упаковывала одно из маленьких чудес, когда дверь с тихим перезвоном колокольчика распахнулась, и на пороге возникла леди Вентворт.

Узнать её было невозможно — роскошное пальто насыщенного сливового оттенка, шляпка с причудливо изогнутыми перьями и тот самый взгляд, сочетающий в себе невинное любопытство и хищный блеск.

Леди Вентворт была одной из наших постоянных клиенток — она часто заказывала подарки для бесчисленного количества родственников и знакомых, и являлась неисчерпаемым источником светских сплетен. Её язык двигался быстрее, чем мог сообразить мозг, и она никогда не могла удержать в тайне ни единого слуха.

— Мисс Эмбервуд! — воскликнула Агата, проскальзывая внутрь магазина, при этом оглядываясь по сторонам, словно опасалась слежки. — Вы не представляете, что за утро! Один сплошной скандал! Но сначала — мой заказ. Он готов?

Я утвердительно кивнула, быстро отыскав её заказ в записях — изящную шкатулку для драгоценностей, инкрустированную мелкими жемчужинами.

Люси тут же скрылась в подсобке, чтобы принести готовый подарок.

— Ах, как же прекрасно! — прошептала леди Вентворт. — Мой племянник будет очень доволен. Его невесте так нравятся такие вещицы. — Она сделала паузу, осмотрелась и понизила голос. — А вы слышали последние известия? Говорят, леди Леона Карвер вчера устроила скандал на приёме у Уитменов. Представляете, на глазах у всей публики!

Постаралась изобразить безразличие, но при упоминании имени Леоны моё сердце кольнуло. Та самая женщина, которая оскорбила меня, назвав куртизанкой.

— Нет, не слышала, — ответила я, продолжая завязывать бантик на упаковке. — Что именно произошло?

— Так вот! — леди Вентворт наклонилась поближе, глаза блестели от предвкушения. — Говорят, она влепила пощёчину лорду Уитмену и обвиняла того, что он её никогда не любил. Что какая-то серая мышь для него дороже её. Представляете? Леона Карвер, которая всегда держалась с таким достоинством, опустилась до банальной уловки с истерикой!

Замерла.

В голове мгновенно возникли воспоминания вчерашнего дня: его близость, тепло его тела под моей ладонью, опасный огонь в его глазах, когда он прижал меня к стене, и его дыхание на моих губах.

Невольно провела языком по своим губам, пытаясь вернуть ощущение его прикосновения.

— … и говорят, между ними был скандал из-за помолвки, — продолжала леди Вентворт, не замечая моего состояния. — Но кто бы мог подумать, что Леона так эмоционально отреагирует? Она же всегда славилась своей сдержанностью.

Внезапно острая боль пронзила моё левое плечо. Вскрикнула, выронив ленту из рук, и схватилась за него. В глазах на мгновение потемнело.

— Боже мой! — воскликнула леди Вентворт, отступая в испуге. — Что с вами, Вивьен?

— Вив! — Люси, только что вернувшаяся со шкатулкой, бросилась ко мне. — Что случилось? Ты так побледнела!

Я пыталась отдышаться, но в голове кружилась вата из мыслей и образов. Сириан. Его глаза. Его руки. Эта боль… Будто сама память о нём физически жгла меня.

— Ничего, ничего… — выдавила, пытаясь улыбнуться. — Просто стало немного дурно. Видимо, духота сегодня… Нужно присесть.

— Но вы совсем бледная! — настаивала леди Вентворт, искренне обеспокоенная. — Может, вызвать лекаря?

— Нет-нет, не нужно, — махнула рукой, чувствуя, как боль немного отступает, оставляя после себя лишь тупое жжение. — Простите за беспокойство. Я скоро вернусь!

Быстро направилась в уборную, оставляя за спиной встревоженные взгляды сестры и болтливой клиентки.

В небольшой комнатке заперла дверь и подошла к зеркалу. Руки дрожали, когда я пыталась расстегнуть пуговицы на платье, чтобы осмотреть плечо.

Зеркало было крошечным, освещение тусклым, но я всё же смогла разглядеть своё отражение. На коже не было ни царапин, ни синяков и никаких следов ожога.

И всё же жжение не проходило, словно под кожей тлел невидимый огонёк.

Провела пальцем по тому месту, где чувствовалась боль.

Ничего.

Только странное ощущение, будто меня там коснулось что-то чужое.

Вспомнились его слова в кабинете: «Вы так любите играть с огнём, мисс Эмбервуд… Но запомните раз и навсегда: он может вас сжечь. Дотла».

Посмотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, растрёпанные волосы и мутный взгляд.

«Что со мной происходит? И почему каждая мысль о нём отзывается болью в этом проклятом плече?»

Так ничего и не разглядев, ополоснула лицо холодной водой, стараясь прогнать остатки тумана в голове. Вода стекала по вискам, смывая не только пот, но и навязчивые образы. Аккуратно промокнув лицо полотенцем, глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу.

«Вивьен, возьми себя в руки. Это просто стресс. Не более того».

Выйдя в холл, заметила, что леди Агата всё ещё стояла у прилавка, нервно постукивая пальцами по стеклянной поверхности. При моём появлении она резко обернулась, и на её лице читалась искренняя тревога.

— Вивьен! Слава богам, вы в порядке! — воскликнула она, подходя ближе. — Я уж думала, вам стало совсем плохо. Может, всё же вызвать лекаря?

Я постаралась улыбнуться, хотя губы плохо слушались. Боль в плече утихла, но оставила после себя странное ощущение теплоты.

— Всё отлично, леди Вентворт. Просто немного устала. Да и эта духота… — соврала, улыбаясь.

Она внимательно посмотрела на меня, пытаясь заглянуть за мою улыбку, затем кивнула, явно не до конца убедившись.

— Ну, если вы уверены… — протянула, беря с прилавка свою шкатулку. — Тогда я пойду. И… — она замолчала на пороге, обернувшись с лёгкой улыбкой, — если вам что-то понадобится, знайте: я всегда готова помочь.

Последние слова были произнесены так тихо, что я едва их расслышала.

— До свидания.

Дверь закрылась за ней.

Облегчённо выдохнула и повернулась к Люси.

Сестра наблюдала за мной из-за прилавка, явно что-то подозревая. Но к моему облегчению, ничего не спросила. Я была благодарна ей за это молчание — сама не могла объяснить, что со мной произошло.

Оставалось ещё семь часов до того, как за нами должны были прислать экипаж.

Решила погрузиться в работу — это всегда помогало забыть о проблемах.

Пройдя в свою рабочую зону, села за стол, заваленный инструментами и материалами. Передо мной лежал заказ для леди Клэр — у её младшей дочери через неделю день рождения, и девочка мечтала о маленькой фее, которая могла бы летать.

Взяла в руки тонкие проволочки, отрезала кусочки ткани голубого цвета, аккуратно сшила крошечное платьице. Крылья сделала из полупрозрачной ткани, украшенной серебряными нитями, чтобы они переливались на свету.

Главное — механизм.

С помощью миниатюрных шестерёнок и пружинок, вшитых в тельце феи, создала иллюзию полёта. Дёрнула за невидимую нить, фея взмахнула крыльями и медленно поднялась в воздух, словно по волшебству.

Увлекшись работой, совсем забыла о времени. Когда последняя деталь была на месте, а фея идеально летала под потолком мастерской, я потянулась и обнаружила, что уже вечер. Выйдя к сестре, увидела, что Люси разбирает огромную посылку, прибывшую, судя по всему, пока я была занята.

Подойдя поближе, ахнула.

В коробках лежали два платья невероятной красоты.

Одно — нежно-голубое, словно застывшее небо, с серебряной вышивкой в виде звёзд на подоле. Другое — тёмно-изумрудное, с глубоким вырезом и тонкими кружевами на рукавах. Ткани переливались даже при тусклом освещении магазина.

— О, Вив! — воскликнула Люси, её глаза сияли восторгом. — Пока ты творила своё волшебство, к нам пришёл посыльный от лорда Дейна. Принёс эти коробки и сказал, что милорд позаботился о нашем гардеробе для вечера.

Мы с Люси осторожно вынули платья, разложив их на диванчике. К каждому лежали аккуратно сложенные шёлковые чулки, туфли, украшения и даже бельё. Всё идеально подобрано по размеру, словно Аларик лично измерял нас.

— Вот это да, — прошептала я, проводя пальцами по шёлковой ткани. — Он и правда не шутил, когда говорил, что позаботится о нарядах.

— И это ещё не всё! — Люси достала из второй коробки два флакона с духами и маленькие шкатулочки с косметикой. — Кажется, наш лорд хочет, чтобы мы затмили всех дам на этом вечере.

Не теряя времени, мы закрыли магазин пораньше и устроили в ванной, хорошо, что она у нас была, импровизированный салон красоты.

Горячая вода расслабила напряжённые мышцы, смывая усталость дня. Я помогла Люси с прической — заплела её густые рыжие волосы, которые достались ей от отца, в сложную причёску с серебряными нитями. Они мерцали, словно маленькие росинки.

Сестра сделала то же самое для меня, добавив к моим тёмным прядям небольшие бриллиантовые заколки в форме цветов.

Когда мы, наконец, оделись и посмотрели на себя в большое зеркало в гостиной, то не узнали самих себя.

Люси в голубом платье казалась настоящей принцессой из сказки, её обычно бледные щёки румянились от волнения. А я, в изумрудном наряде, выглядела совершенно иначе — элегантной, загадочной, совсем не похожей на владелицу скромного подарочного магазина.

— Мы похожи на настоящих аристократок, — прошептала Люси, поправляя подол.

— Только если не будем разговаривать, — усмехнулась я, но в душе зарождался трепет.

Ровно в семь часов, когда последний луч заходящего солнца окрасил небо в багряный цвет, в дверь постучали. У Люси заблестели глаза, а моё сердце забилось чаще, предчувствуя, что этот вечер изменит всё.