33. Не дом, а проходной двор

Непослушными пальцами укладываю снег на кривую лысую башку снеговика и аккуратно леплю корону с высокими зубчиками.

Ася, маленькая мартышка, радостно прыгает рядом. Аня улыбается довольно. Редкий случай. Любуюсь девчонкой. Раскраснелась на морозе. Шапка — этот розовый ужас с помпоном — съехала на бок. Русые пряди выбились на свободу и колышутся на легком ветерке.

И мне хочется схватить девчонку в охапку. Уткнуться губами в щеки, прихваченные морозцем. Зацеловать. Прижать к себе непокорную девочку. Отогреть. И навсегда стереть с ее лица грусть и печаль.

От глупых мыслей меня отвлекает звонок сотового.

Штирлиц. Константин Исаев. Мой старый товарищ еще по университету и сосед по имению. Его участок примыкает к моему. И между ними даже ограждения нет.

— Ты дома, Агурец? — осведомляется глухо. — Я подъеду.

— Сейчас предупрежу охрану, — киваю я, понимая, что снежная сказка закончилась. Пора возвращаться в реальность. Завтракать. Перетереть с Котом о делах наших тяжких. Наверняка будет уговаривать меня присоединиться к новому проекту.

— Дальше сами, — говорю Ане, отряхивая ладони от снега.

— Очень красиво у вас получается, — восхищенно восклицает она. — Настоящая скульптура! У вас талант, Глеб Александрович!

— Знаю, — подмигиваю ей и, повернувшись к Асе, предлагаю. — Пойдем чай пить с королевскими оладьями. Лена сегодня специально для принцесс пекла.

И в душе надеюсь, что Штирлиц припрется попозже.

— Пьявда? — изумленно глядит на меня малышка.

— Ну конечно, — киваю я. — Не возражаешь, Анечка?

— Нет, — улыбается она. — Ася сегодня плохо ела.

— Так мы сейчас наверстаем, — смеюсь я, подхватывая малышку на руки, и только собираюсь взбежать на крыльцо, как со стороны хозпостроек слышу знакомое ржание. Гребаный экибастуз! Не мог, что ли, на полчаса позже прискакать!

— Гляди, лошадка, Асенька! — показываю девочке на приближающегося всадника. Замечаю встревоженную физиономию Ани. Вон как напряглась!

— Не бойся, — предупреждаю поспешно. — Это мой приятель. Костя Исаев. Лошадник страшный. Он бы в конюшне и спал. Или лошадь бы в постель притянул.

Аня обеспокоенно смотрит на подъезжающего всадника и шепчет еле слышно.

— Ася может испугаться…

— Тогда не стоит подходить близко. В следующий раз, — соглашаюсь я, замечая, как, доехав до моей конюшни, спешивается Исаев. А затем, спустив с рук ребенка, иду навстречу к другу. Хотя, честно говоря, я бы ему сейчас башку открутил. Только установил минимальный контакт с Аней, как тут он мне на голову свалился. Придурок!

— Ты прям как колхозан, — смеется Штирлиц и прицельным взглядом выхватывает из-за моей спины Аню и Асю. — Что за бабца с прицепом? Ты ж вроде не любишь разведенок…

— Павкины жена и дочка, — неохотно бросаю я. И готов уже настучать кулаком по лысой репе.

— Познакомишь? — весело осведомляется друг. — Девка зачетная…

— Отвали, — рычу я, обрывая дурацкие разговоры.

«Какая она тебе бабца или девка? — Сдерживаюсь, чтобы не заорать. — Она моя. Потом вас познакомлю. На свадьбе!»

Морщусь как от зубной боли, и самому смешно. Когда это я успел стать таким собственником? Бросаю прощальный взгляд на Аню и ребенка и на правах хозяина веду Кота в дом. В тепло кабинета, где уже кто-то разжег камин.

— Что-то случилось? — спрашиваю, подходя поближе. Подставляю руки к огню и тут же ловлю себя на странной мысли.

В доме поселился ребенок. А значит, необходимо принять все меры безопасности. Нужно поставить защитное стекло… Да и проверить каждое помещение. Мало ли, куда может встрять Ася?

Пишу сообщение Ордынцеву и вполуха слушаю Костика. У него опять наполеоновские планы. Хочет завоевать галактику, не привлекая внимания санитаров.

— Так ты в доле? — спрашивает меня. — Проект обалденный. Думаю, в триста процентов обернемся.

— У меня сейчас все в обороте, — замечаю лениво. Вру, и Костя это понимает. Но не выведет на чистую воду. Не возмутится. Таковы правила игры. — Спроси у Щербетова. Вдруг заинтересуется, — бросаю неторопливо. И услышав, как дребезжит в кармане сотовый, отвлекаюсь от разговора. А сам мысленно пытаюсь сообразить, может, зря я отказываюсь. Маржа хорошая.

— К вам юристы и Роберт Щербетов, — докладывают с поста охраны.

— Пропусти, — вяло отмахиваюсь я и, только повесив трубку, вспоминаю, что Робик наверняка прибыл не ко мне, а к Анечке.

— Зря отказываешься, — хмыкает с дивана Штирлиц. — Инвесторов полно. Тот же Щербетов рвется. Но я тебе сначала предложил по дружбе.

В бизнесе друзей не бывает. Эту истину я давно усвоил. Есть компаньоны, и есть конкуренты. И на этой шахматной доске без границ и клеток каждая фигура может менять свои качества. Сначала в одну сторону, потом в другую.

— Присылай бизнес-план. Я посмотрю, — заверяю уклончиво. — Вполне возможно, и впрягусь. На какой процент могу рассчитывать?

— Сколько вольешь, — пожимает плечами Исаев. — Я в этот проект вношу половину. А вы с Щербетовым можете напополам устроиться или как захотите. Больше никого брать не хочу. Чужих особенно, — отрезает Костик, вальяжно развалившись. — Флешка у меня с собой.

Лезет себе под ворот и, выудив тонкий шнурок с болтающейся на нем флешкой, осторожно отцепляет ее и подает мне.

— Прямо у сердца носишь, — смеюсь, включая ноутбук и понимая, что наша беседа затягивается, предлагаю. — Чаю хочешь?

— Давай, — радостно соглашается Штирлиц. — Жрать хочу.

«И я голоден как собака! — хочется заорать мне. Но это голод другого свойства! Мне бы Аню сейчас затянуть в койку…»

Отмахнувшись от глупых мыслей, раздраженно пялюсь на синий экран. Винда решила обновиться. Сука!

Подхожу к окну, заслышав рычание двигателя. И неожиданно замечаю, как около крыльца тормозит мотоцикл. А следом за ним подъезжает минивэн с юристами. Словно стойкие оловянные солдатики, они выпрыгивают из чрева черной машины и деловито спешат к крыльцу. Двое мужчин и одна женщина. Совершенно одинаковые бесполые существа. Анти-секс!

Но меня сейчас интересуют не они, а Роберт Щербетов. Этот наглец обнимает мою девочку и что-то шепчет ей на ухо. Аня сначала улыбается, а потом мрачнеет. Даже из окна я вижу, как она морщится и нервно сглатывает.

Что же ты ей сообщил, Роберт? И как посмел притронуться к моей девочке да еще расстроить ее?