34. Пункты брачного договора

Сжимаю кулаки от злости. И уже собираюсь выскочить на улицу и вломить Роберту в будку, как это чучело чмокает Аню в щеку и поспешно уезжает. Ну, наглый тип этот Щербетов! Вся семейка наглая!

Поворачиваю голову на звук открываемой двери. В кабинет вплывает Марфа с подносом. Неторопливо накрывает на стол.

— Минутку, — поднимаю вверх указательный палец. Выхожу в холл как раз вовремя. Аня с ребенком заходят с мороза.

Помогаю ей снять куртку и раздеть Асю.

— Юристы приехали, — киваю в сторону трех ворон. — Обсуди с ними брачный контракт. Внеси свои пункты. Естественно, после завтрака. А я освобожусь и сразу же присоединюсь к вам. Хорошо? — стараюсь говорить мягко, но натыкаюсь на совершенно бесстрастный взгляд. Никаких эмоций. Сплошная стена.

Да что же это происходит? Только начала оттаивать моя снежная королева!

Ладно, проехали! Пока…

Когда башка забита цифрами, я не переключаюсь на чувства. Иначе могу ошибиться и принять неверное решение. А на кону стоят большие бабки. Позже разберусь..

И вернувшись к Исаеву, с головой погружаюсь в расчеты. Проект выгодный, твою мать! Очень выгодный.

— Может, продинамим Щербетова? — усмехаюсь хитро. — Ты уверен, что он войдет в долю? Платон вроде только с родственниками дело имеет.

— Вот я тоже об этом думаю, — чешет затылок Костян. — Но мне он сам позвонил. Сказал, что наслышан о моих идеях и хочет поучаствовать…

— Смотри, сам не заметишь, как тебя со Стелкой окрутят, — усмехаюсь криво. — Она девчонка хорошая. Только взбалмошная очень, — замечаю вскользь и неожиданно задумываюсь.

«На кой Стелле понадобились пол-ляма?»

— Она мне не нравится, — морщится Костян. — Слишком деловая и вульгарная. Типичная гламурная цаца. Я люблю девчонок попроще. Тихих и покладистых. На трамвае покатал, и она твоя. А с дочерью Платона неприятности обеспечены.

— Согласен, бро, — киваю коротко и вновь принимаюсь за расчеты. Прикидываю на коленке, сколько смогу получить прибыли. Сверяю свои результаты с Костькиными и спрашиваю лениво.

— Тебе когда бабки понадобятся?

— Через месяц примерно, — кивает Исаев. — Договоры подпишем в конце этой недели.

— Идет, — соглашаюсь я, прикидывая, сколько дней могу дать финансовому департаменту для более точного расчета.

Неторопливо встаю из-за стола, ощущая каждой клеточкой приятную расслабленность. Такое состояние бывает лишь после хорошего секса или от удачно заключенной сделки. Хоть штампик на лбу ставь «удовлетворен».

В холле мы ненадолго зависаем с Костей, обсуждая лошадей, скачки и проблему с ветеринаром. И одновременно вздрагиваем, когда невдалеке хлопает дверь.

Аня, выйдя из гостиной, где должна была совещаться с юристами, останавливается, заметив меня.

— Ты уже? — спрашиваю, не двигаясь с места.

Она подходит ко мне сама. Спокойная и невозмутимая.

— Да, — замечает холодно. — Я внесла свои пункты. Договор меня устраивает.

— Ну, значит, можем подписывать, — восклицаю радостно и даже потираю руки от удовольствия. — Знакомься, Кос, это Анечка, моя будущая жена…

— Очень приятно, — дежурно бросает Исаев.

— Не могу этого сказать о себе, — заявляет надменно моя новоявленная невеста и переводит взгляд на меня. — Мне в город надо, Глеб.

— Хорошо, примерно через час поедем. Тебя устраивает? — давлю взглядом.

— Вполне, — кивнув, удаляется гордо.

— Странная особа, — обескураженно тянет Костя. — Я ее впервые вижу.

— Она дружит со Стеллой Щербетовой, — ляпаю я первое, что приходит в голову.

— Ну, это, конечно, все объясняет, — усмехается Исаев и замечает серьезно. — На хрен на ней жениться, бро? Твоя Верка воспитанная и послушная.

— Уже поздно что-то менять, — мотаю я головой. — Только пока эту новость особенно не афишируй. Ты первый, с кем я поделился.

— Поздно — это когда лежишь в ящике, притрушенный цветами. А все, что до этого момента, можно исправить. Подумай хорошо, Агурец. И желательно башкой…

— Да пошел ты, Штирлиц, — отмахиваюсь добродушно и, проводив друга, захожу в гостиную, где расположились юристы.

— Ну что? — спрашиваю весело. — Внесли Анечкины правки в договор?

— Ждем вас, — неуверенно кивает Гена Малышев, начальник юридического отдела. И на лице прожженного адвоката мелькает растерянная улыбка. Да и Ольга Ивановна, юрист со стажем, смотрит на меня изумленно.

Странно-странно.

— Какие пункты внесла моя милая? — интересуюсь, даже не подозревая о засаде.

— Вот, — несмело протягивает мне листки Малышев и, наконец, обретает былую уверенность. — Глеб Саныч, в таком виде мы не можем внести пожелания Анны Владимировны в договор. Надо отшлифовать каждую формулировку. Иначе потом в суде ничего не докажем…

— Минутку, — останавливаю его и, опустив глаза в текст, выхватываю отдельные фразы.

«…Ежедневный секс, сопровождающийся многочисленными оргазмами. В случае перерыва более чем на десять дней супруг выплачивает супруге штраф в размере пяти миллионов рублей. Более длительное воздержание, а также отсутствие оргазмов при соитии является причиной для расторжения брака».

— Вы же понимаете, что это делает договор ничтожным, — пытается встрять Малышев.

— Заткнись, — обрываю я, вчитываясь в каждое слово.

«Стороны договорились не иметь связей на стороне».

«Стороны договорились не иметь общих детей и использовать всевозможные меры контрацепции».

«В случае наступившей беременности супруг выплачивает супруге неустойку в размере сто миллионов рублей и не препятствует расторжению брака».

«В случае скоропостижной смерти супруги, наступившей в результате несчастного случая или неизвестной болезни, опека над детьми передается Стелле Платоновне Щербетовой».

— Твою мать! — рычу я, сжимая в кулаке распроклятые листы. — Ждите! — велю юристам и, перепрыгивая через ступеньки, несусь на второй этаж.

Останавливаюсь отдышаться в небольшом холле. И снова вчитавшись в расползающиеся по смятым листам строчки, усмехаюсь недобро.

«Ну, погоди, маленькая дрянь, будут тебе многочисленные оргазмы!»

Стучу тихонько в дверь, и она сразу же распахивается перед моим носом, будто Аня стояла рядом и ждала моего появления.

— Ася уснула, — шипит она и хочет закрыть ее снова, но я не позволяю.

— Нужно поговорить, — рычу, хватая Анино предплечье. — Там юристы ждут. Хватит валять дурака.

Тащу несносную девицу в соседнюю комнату и, насильно усадив в кресло, нависаю над ней.

— Что ты творишь, маленькая зараза? Твой паспорт у меня, и я могу жениться на тебе без твоего согласия и контракта. Хочешь?

— К этому все и идет, — смотрит с ненавистью и пытается вырваться. — К чему весь этот фарс? Зачем вам жена? Вы ни с кем не считаетесь, кроме себя самого. Вам даже в голову не приходит, что ваши поступки аморальны! — выкрикивает она. — Я не выйду за вас замуж. И категорически против вашего общения с моей дочерью. И Павлик был бы против… Опустите нас по-хорошему, иначе моя мама заявит о похищении!

— Какая бешеная мышь тебя укусила? — спрашиваю изумленно. Как за сраные три часа милая веселая девочка умудрилась превратиться в стерву? Озверин ей Марфа накапала в чай, или…

Стопэ!

Сразу перед глазами встает утренняя картинка. Полноватый и чуть рыхлый Роберт Щербетов обнимает за шею Аню и что-то шепчет ей в ухо.

— Объяснись, пожалуйста, — замечаю спокойно. Но видит бог, мне для этого требуется призвать всю свою выдержку. — В чем ты меня обвиняешь, милая?

Усевшись напротив, устало тру переносицу.

— В чем дело, Аня? Давай поговорим серьезно.