37. Сдавайся, Анечка!

Аня

— Ты с ума сошла, — пишет мне Стелла, — как можно было заключить с Глебом брачный договор? И почему ты веришь ему… Я точно знаю.

«А что мне оставалось делать?» — так и подмывает спросить. Василий Павлович вне зоны доступа. От его имени Александра шлет всякую дичь.

«Отвали, лахудра!»

Ну кто еще мне мог прислать такое сообщение? Вот только Стелке знать об этом необязательно.

— Какие у тебя доказательства? — печатаю в ответ и невольно кошусь на предмет нашего спора. Агурский сидит рядом со мной, невербально вдавливая меня в спинку сиденья. Крепкий властный мужик, он словно заполоняет все пространство машины.

На лице Глеба играет довольная улыбка. А сам он что-то просчитывает сначала в уме, а потом и в калькуляторе айфона. Звонит Исаеву.

— Кос, думаю, мы сами справимся… Да… Кину по первому требованию…

Непонятный разговор меня не трогает. А вот Стелка, решившая поиграть в шпионов, беспокоит.

— Как твои дела? — спрашиваю, когда гневные тирады подруги о моей глупости и наивности сходят на нет.

— Где надо — подмаслила. Остальное — дело техники.

— Стелла, может, передумаешь?

— Нет. Мы с тобой миллион раз обсуждали. Этот гад вытер об меня ноги. Дважды, Аня! Невозможно такое простить.

— Не прощай. Но и мстить нет смысла.

— Много ты понимаешь, — пишет подруга и шлет мне какие-то страшные морды.

Выхожу из Телеграм и, уставившись в окно, лихорадочно думаю, что же делать. Как помочь этой дурынде? Платону позвонить? Но Стелла может воспринять это как предательство.

Снова открываю мессенджер и, наскоро прочитав Стелкины монологи, пишу быстро.

— Понадобится помощь, пиши.

— Да все нормально, систер. Роберт в курсе. Подстрахует. Только ты никому…

— Конечно, — отправляю кивающий смайл. — Но я волнуюсь.

— Все будет хорошо. Спектакль начинается. Зрители заняли места в первом ряду. Йехууу!

— Ты сумасшедшая!

— Ты тоже!!!

«Вот и поговорили», — печально думаю я и замираю, как заяц, пойманный в ловушку. Порш останавливается около огромного здания из черного стекла. Величественного и мрачного одновременно.

Корпорация «Агур-продукт».

Машина замирает около крыльца.

— Поднимемся буквально на десять минут. А потом заедем в твою школу бальных танцев.

— Хорошо, — соглашаюсь с Глебом, но тут же перебиваю саму себя. — Может, я тебя здесь подожду?

Это «тебя» дается мне с неимоверным трудом. Словно буквы застревают в горле. «Т» становится посередине гортани, а остальные сыплются сверху, не давая возможности дышать. Будто вижу этот сумасшедший тетрис в собственном горле, когда фигурки падают одна на одну.

— Ну, вот еще, — фыркает Глеб. — Пойдем. Покажу тебе свою империю.

— Император Всея… большие и малые…

— Вот именно, — хищно усмехается он, беря меня за руку. Помогает выйти из автомобиля, а потом ведет внутрь своего стеклянного дворца. Спокойный, уверенный в себе мужчина, от которого веет абсолютной властью и большими деньгами. Такой сожрет и не подавится. Явно мне не пара.

Отогнав страхи, смело шагаю рядом. Глеб кивает каким-то людям, при нашем появлении расступившимся в холле по разные стороны. Ловлю на себе любопытные взгляды. И хочу спрятаться куда подальше. Только бы никто не нашел и не заметил.

Вот не люблю я такое усиленное внимание к своей персоне.

— Пешком быстрее, — кивает Агурский в сторону мраморной лестницы. Неспешно поднимается по ступенькам и внезапно останавливается на площадке между этажами.

— Гляди, какая красота, — кивком головы показывает на внутренний дворик. Там рассажены елочки и березки. На миниатюрных аллейках стоят лавочки. А в конце двора — беседка.

— Это для курения, — поясняет Глеб.

— Гляди, вон парочка целуется, — не подумав, выпаливаю я.

Зачем? Зачем я это сказала? Глеб бы точно ничего не заметил. А так…

— Подойди на лестницу, — рычит он кому-то в трубку. И когда к нам навстречу торопливо спускается красивая женщина в офисном сером платье, приказывает недовольно. — Узнай, кто это такие, и мне доложи. Еще не хватало в рабочее время обжиматься… Выяснить кто и сегодня же рассчитать!

— Может, у них перерыв? — робко оправдывается Ксения.

— Пусть снимут номер, — раздраженно бросает Агурский. И снова взяв меня за руку, ведет к себе в кабинет. Девица семенит рядом.

— Сделать кофе, Глеб Александрович? — подобострастно интересуется она, окидывая меня напряженным взглядом.

— Ты что-нибудь хочешь? — участливо спрашивает меня Агурский.

— Нет.

— Пока ничего, — отмахивается он, входя в роскошную приемную. Терпеливо ждет, когда секретарь, метнувшись к столу, возьмет ключ и откроет дверь.

— Императоры сами двери не открывают, — усмехаюсь, войдя в огромный мрачный кабинет. Темно-серы стены, черная мебель. Зашторенные окна.

Глеб помогает мне снять куртку и, стащив с плеч кашемировое пальто, кидает наши вещи на первое попавшееся кресло.

— Смотри, где тебе удобнее, — машет в сторону просторной светлой комнаты. Хочешь, здесь посиди, а можешь полежать на диване. Мне нужно кое-какие документы подписать, и поедем дальше.

— А мой паспорт где? Ты его вроде забыл в офисе.

— Да, кстати, — усмехается Глеб. — Вот он!

Достает из-под бумаг маленькую красную книжечку. Задумчиво стучит им по свободной ладони и вместо того, чтобы отдать паспорт мне, прячет во внутренний карман пиджака.

— В ЗАГС на обратном пути заедем, — заявляет без тени смущения.

Глядит на меня как ни в чем не бывало. Будто я сплю и вижу, как поскорее выйти за него замуж.

— Глеб, — прошу я. — Ты обещал не давить…

— Если бы я давил, Анечка, — шепчет, обнимая меня, — ты бы уже в белом платье и в фате маршировала по красной дорожке под вальс Мендельсона.

От этого хриплого шепота у меня подкашиваются ноги. По спине пробегают мурашки. Целое стадо.

— Можно, я сама решу? — шиплю, пытаясь вырваться из крепких рук Агурского.

— Конечно, — весело кивает он, затыкая мне рот поцелуем. Требовательным и таким жарким.

Где-то невдалеке слышится поспешное «извините!», и захлопывается дверь в кабинет. Руки Глеба скользят по моей спине, накрывая плечи, а потом ягодицы.

— Глеб, — шепчу я, стараясь просунуть между нами локоть.

— Сдавайся, Анечка, — рычит он, с трудом оторвавшись от меня. — Нам будет хорошо вместе!