39. Мой защитник

Аня

Я вхожу в зал за считанные минуты до окончания тренировки. И честно говоря, до сих пор нахожусь в полном раздрае. Нежные слова Глеба никак не вяжутся с его напористостью.

— Николай Андреевич! — басит он в трубку, с трудом оторвавшись от моего рта. — Сделай доброе дело. Узнай в ЗАГСе, когда они смогут зарегистрировать брак. Меня интересует самая ближайшая дата… Нет-нет… Для себя. Ага. Никаких торжеств. Просто хотим расписаться. Спасибо, буду благодарен.

— Кажется, на завтра есть время, — сообщает довольно. Целует меня в висок и церемонно усаживает на кожаный диван в комнате отдыха. Сам плюхается рядом.

— Ксения, зайди! — просит в трубку.

И как только секретарша входит, велит, протягивая мой паспорт.

— Сделай копию. И свяжись с ЗАГСом. Пусть пришлют тебе на почту заявление для регистрации брака. Пока мы будем ездить, заполни, пожалуйста…

— Это недопустимо, — шепчу, стоит секретарше выйти за дверь. — Как можно поручать личные дела чужому человеку…

— Делегирование функций — основа менеджмента, — пожимает плечами Глеб. По холеному лицу пробегает волна самодовольства. — Чай или кофе хочешь?

— Нет, — мотаю головой, пытаясь справиться с накатившей тошнотой. Все происходит слишком быстро и без моего желания.

«Остановись!» — хочется закричать во все горло. Но я молчу. И от этого делается еще противней.

Как ягненок на заклании, блин!

— Мне нужно немного поработать, — будто извиняясь, говорит Глеб. — Сейчас народ озадачу, и поедем.

— Хорошо, — киваю, желая остаться в одиночестве. И уже через несколько минут слышу, как Агурский распекает кого-то. Голос спокойный, холодный, иногда вкрадчивый. Но от этой нарочитой вежливости по коже бегут мурашки.

Я представляю, как это действует на подчиненных. И сама пытаюсь понять, когда Агурский настоящий. Со мной или с ними. Ответ очевиден. Со мной и с Асей он ласков и нежен. А значит, ведет какую-то свою игру, желая заполучить нас. Ну, как ребенок, который старается вести себя хорошо в надежде получить новую игрушку. А потом, сломав ее, снова начинает валяться на полу и требовать новую.

От грустных мыслей меня отвлекает жужжание сотового. Высвечивается сообщение от Василия Павловича.

— Прости, Анютка. Был занят. Дети шалили.

— Что мне делать? — спрашиваю, понимая, что из Марбельи папа Вася не прилетит в голубом вертолете.

— Соглашайся, Аня, — тут же приходит ответ. — Глеб — мужик богатый и всесильный. Асеньку не обидит. И тебе будет спокойнее с ним. Ритка померла, бабка еле дышит. Никто твою кровь пить не будет. Отпились мрази.

— Мне кажется, Агурские повинны в гибели Павла, — честно пишу о своих страхах и сомнениях.

— ДТП было странное очень. Я узнавал подробности. И немного расследовал это дело. Агурец тут явно ни при чем… Он такой… Чистенький. Против закона ни-ни.

— А кто тогда?

— Без понятия. Вернусь в Россию, возобновлю расследование. Или Глебу скажи.

— Он собирается.

— Ну и молодец. Агурский — дотошная скотина. Докопается. Только ты, Ань… Знаешь что? Ритка говорила, что он терпеть не может вульгарных баб. Но ты у нас девочка правильная. Может, поэтому и запал на тебя.

— Я очень рада, — отправляю грустный смайлик.

— Не самый хреновый вариант. Все. Давай. Пока. Аську целую. Летом приезжайте в гости.

— С Агурским? — подначиваю я.

— Сами. Я этого придурка на дух не выношу.

«Помощи мне ждать неоткуда, — думаю я, шагая вместе с Глебом через небольшой сквер. — Папа Вася благословил. Стелка смылась по неотложным делам. А мама всегда за мир во всем мире».

— Анна Владимировна! — верещат девчонки, кидаясь ко мне, едва я захожу в зал. Обнимают радостно. Всегда в такие минуты чувствую, как сердце наполняется счастьем.

— Как вы сегодня занимались? — спрашиваю своих маленьких птичек. И больше вопрос адресую не им, а своей помощнице Варе. В этом месяце у нее закончилась стажировка, и она вот-вот станет преподавателем.

— Все отлично! — улыбается Варвара. — У Леси сегодня отлично тур-пике получился. С переходом в шене…

— Молодец, — хвалю нескладную девчушку. Честно говоря, из нее балерина никакая. Но ходит… Старается.

— Я еще и фуэте могу! — кричит она в радостном запале. Неверно ставит ногу.

— Леся! — пытаюсь остановить ее. Но бесполезно. Девочка делает поворот и, вскрикивая, падает на паркет.

Сейчас же в зал вбегают родители. И среди них Лесин отец. Неприятный мужик. Адвокат. Этим все сказано.

— Засужу тебя, стерва, — рычит он, пытаясь отогнать меня от дочки.

— Сперва вызовите скорую, — отрезаю я. Смотрю на синяк, расползающийся по голеностопу, и молю бога, чтобы перелом был закрытым.

— Ты у меня за все ответишь, стерва, — пытается схватить меня за руку папаша Самойлов. А Варя не находит ничего лучше, чем позвать директрису Ларису Петровну.

— Руки от нее убрал и отошел, — слышу я голос Саши.

— А вы кто такой? — ополчившись, поворачивается к нему Леськин отец. — Кто дал право постороннему находиться среди малолетних детей? Тем более девочек? Я вас спрашиваю, Лариса Петровна?

Наша Рубцова может только нас гонять, а вот перед любой шишкой на ровном месте пасует.

— Это мой охранник, — замечаю я. — У тебя есть удостоверение, Саша?

— Конечно, — протягивает личный телохранитель Агурского оранжевый бейдж с печатью.

— Охранное агентство «Альфа», — тянет Самойлов. — Что-то я о таком не слышал. Наверняка филькина грамота… Нужно проверить.

— Ага, — мрачно заверяет его Саша. — Проверялка еще не выросла.

— Демина, — вопит Лариса Петровна, — что ты себе позволяешь?

Она орет в голос, распугивая детей, которых в страхе уводят родители. Кричит что-то о моей некомпетентности и заверяет Самойлова, что удержит у меня из зарплаты стоимость лечения Леси.

Ага, сейчас!

Пытаюсь что-то возразить, но любой мой аргумент разбивается о несокрушимую логику идиотов. Остается только пережить этот кошмар, а потом решать проблемы по мере их поступления. Выпадаю из реальности, стараясь просто выстоять. Не дать себя затоптать морально. И не сразу замечаю, когда в зал решительно входит Агурский.

— Что здесь происходит? — рявкает он с порога. Высокомерный и мрачный тип.

С внутренней ухмылкой наблюдаю, как покрывается пятнами Лариса Петровна. Лебезит, слащаво улыбаясь.

И лишь когда сильные руки Глеба накидывают мне на плечи куртку и прижимают меня к себе, понимаю, что теперь я в безопасности.

— Поедем домой, — прошу, в душе не ведая, о каком доме идет речь.

— Сейчас, милая, — вскользь бросает Агурский и, строго глянув на Рубцову, спрашивает. — Какие претензии к Анне Владимировне? Насколько я понимаю, занятие вела не она.

— А кто? — пыхтит, сбавляя обороты, Лариса. — В зале была Демина.

— Откройте расписание и уточните, — отрезает Агурский. — Но похоже, Лариса Петровна, вы с трудом понимаете, что творится во вверенной вам организации. Нужно связаться с комитетом культуры. Думаю, у них есть к вам нарекания…

Директриса задыхается от возмущения и беспомощности. Ловит воздух ртом, словно рыба, выловленная сачком из рыбовоза и оказавшаяся на прилавке. Другой мир, другие правила.