Глава 12. Всё только начинается, на-чи-на…

Домой едем в гробовом молчании. Иван сосредоточено ведёт машину, не обращая на меня ровным счётом никакого внимания. Будто я — пустое место. Становится не по себе. Нарушаю молчание первой, потому что ощущаю себя виноватой.

— Злишься на меня? — бурчу под нос, не глядя на Ивана. Страшно поймать взгляд и понять, что в синей глубине плещется разочарование.

Но Демидов лишь хмыкает:

— За что?

— Ну… я не сказала тебе про Дениса… — пытаюсь определить для себя наиболее уважительную причину его молчания.

— А разве ты должна была? Я ведь с тобой тоже не откровенничал. Не думаю, что вправе ждать взаимного доверия и задушевных бесед. Кажется, с моим отцом у тебя и то получается лучше наладить контакт…

— А за отца? Тоже не злишься?

— Смешная ты, — произносит Иван с нежной грустью. — Я же накосячил, а не ты.

— Но я же, получается, наябедничала.

— И правильно сделала. Я бы на твоём месте поступил так же.

Больше мы не говорили до самого дома — я переваривала сказанное и… удивлялась. Тому, что, кажется, ошиблась в Иване. Это хорошо. Окажись он совсем непорядочным, как Артур или Денис — вот тогда бы стоило подумать: а в того ли я влюбилась? А с Иваном, значит, не всё потеряно.

Уже дома, выйдя из роскошного гаража а-ля самолётного ангара, Иван берёт меня за руку и притягивает к себе. Гладит по волосам, позволяет уютно устроиться у него на груди.

— Спасибо, Сашенька, — говорит он, и голос перерывается от едва сдерживаемой нежности, — что веришь в меня, что терпишь.

Перебирает мои кудри, подхватывает, прижимает к стене, поднимает так, чтобы наши лица были на одном уровне, и осторожно, словно боится спугнуть, касается моих губ. И я чувствую, как за спиной распахиваются крылья. Бабочек в животе нет, я сама бабочка. Ещё немного — вспорхну к самым небесам.

Наверное, так бы и случилось, если бы не…

— Вот вы где, голубки! — раздаётся ласковый голосок, и Иван едва ли не роняет меня.

А я вырываюсь из его объятий и мчусь вперёд, потому что навстречу мне, расставив руки, бежит моя Таська.

Обнимаемся, хоть я всё ещё не верю своим глазам да и ощущениям тоже:

— Тася! Ты здесь как?

— Всё расскажу… — говорит она, лукаво подмигивая мне. — Иван Сергеевич, я похищу вашу невесту?

Он улыбается:

— Похищай, куда ж тебя денешь.

Таська утаскивает меня в дом. И по мере того, как она уверено ведёт меня по этому лабиринту, мои глаза становятся всё больше:

— Такое впечатление, что ты здесь бывала?

— Да, случалось… — признаётся Тася. — По мне не скажешь, но я — троюродная сестра Ангелины.

Тесен мир, хочется воскликнуть мне! Вырываю руку у неё и говорю:

— А ничего, что я у твоей сестры жениха отбиваю получается?

— Ой, Сашка! Ой, дура! — она толкает меня в комнату, которая здесь отведена мне, и закрывает дверь. — Ты чего — вздумала меня к Ангелине ревновать? То, что мы родственницы, заметь — очень дальние! — вовсе не значит, что она мне дороже тебя, Сашунь.

Подруга подаётся вперёд и нежно обнимает меня.

— Да я ж тебя ни на кого не променяю! Так и знай! — А у самой — едва ли не слёзы в глазах. — И вообще — я даже рада, что ты его покорила. Ваня — он хороший. Сама бы влюбилась, да сердце уже отдано кое-кому другому… — вдыхает она.

Я не допытываюсь: захочет — скажет сама. Тем более, что у неё глаза горят, а это значит Таська что-то задумала.

— Ну, — она делает бровками, — у тебя уже есть он? Колись, подруга!

— Он? — удивляюсь я.

— Ну да, — безапелляционно заявляет Тася, — твой идеальный план свадьбы! В конце концов, только раз в жизни выходишь за олигарха…

Мотаю головой: нужно во что бы то ни стало умерить её пыл!

— Нет у меня никакого плана. И, честно сказать, я не хочу никакой пышной свадьбы — ведь на неё придётся тратиться Ивану.

— И? — брови Таси взлетают вверх. — Это же нормально!

— Нет, ненормально! — стою на своём.

— Ой, прекрати! — машет рукой она. — Зря я что ли столько писала?! — и достаёт из сумки, которую уже перетащила в мою комнату, убористо исписанные листы… Тася всегда такая: планирование и упорядочение — её конёк. Поэтому её так и любила эта старая грымза Марина Вениаминовна, наша преподша по библиографии. И уж если подруге что-то втемяшилось в голову — от своего она не отступит. Будет причинять добро и наносить непоправимую пользу до последнего. Хотя мне грех жаловаться — Таська столько раз меня спасала. С тем же Денисом…

Поэтому я со вздохом опускаюсь на кровать, понимая — придётся выслушать, иначе не отстанет.

Но я всё-таки увлекаюсь — Тася умеет увлечь. Она всегда говорит ярко, образно, сочно. А уж её проект — нечто грандиозное! Ей бы податься в организаторы свадеб, а не прозябать в библиотеке. Мне очень нравится то, что в результате вырисовывается на бумаге. Кажется, это и называется свадьбой мечты. Потому что нравится мне в теории. На практике… я бы хотела совсем другую свадьбу — сельскую, простую, в шатре посреди двора, с дурацкими конкурсами и вторым днём. Но я совсем не хочу расстраивать подругу, тем более… теоретически мне же нравится, правда?

Я так заслушиваюсь, что не замечаю, как в дверях нарисовывается новый персонаж. Понимаю это лишь по тому, как испуганно замирает Тася, бросая взгляд на дверь, и понимаю, что явился незваный гость. Оглядываюсь. Ну надо же! Опершись о косяк, стоит Ангелина и внимательно нас рассматривает.

— Таисия, — говорит она строго (никогда не слышала, чтобы подруга позволяла кому-то называть себя полным именем! Она его терпеть не может!) — оставь нас! Нам с Сашей надо поговорить!

Таська у меня молодец! Таська друзей в беде не бросает! Вскидывает прелестный носик и говорит:

— А у нас с Санькой друг от друга секретов нет, да и с тобой вроде нечужие. Так что давай, валяй. Все свои.

Ангелина фыркает. Стуча каблуками проходит в комнату, притворяя за собой дверь. Присаживается в кресло. На меня глядит, как на врага. Хм, да я, вроде, в друзья и не набиваюсь.

— Ты права, сестрёнка, — ехидно выделяет последнее слово Ангелина, — мы все здесь свои. А скоро — почти роднёй станем. — Я постаралась высчитать степень родства — внутренний калькулятор сбился. — Вот я и пришла с миром. Я тут подумала, — нужно, наверное, сказать «вау! она подумала!», но лишь давлю усмешку, — нам с тобой, Саша, делить нечего. Ну реально! Если бы Иван хотел, он бы уже давно на мне женился! Семь лет! Семь грёбанных лет! Я в старуху превратилась!

Это она, конечно, преувеличивает. Цену себе набивает. Но понять её можно: семь лет для любой девушки — критичный срок. Я бы не выдержала. Но я и не ставила никогда себе целью — выскочить за золотопромышленника любой ценой.

Она теребит край модной блузы с удлиненной баской, кусает накачанные ботексом губы, хлопает нарощенными ресницами, пытаясь сдержать слёзы…

— Знаешь, сегодня я проснулась с мыслью… Да пошёл этот Демидов! У меня тоже есть гордость! А бегать за ним, унижаться, под его брата ложиться, лишь бы быть рядом, — логика мне непостижимая, но ладно. — Не хочу больше, устала! Так что давай дружить. — И сразу перескакивая на более важное для неё: — Ой, вы тут свадьбу планируете?! Я с вами!

И понеслась… А у той-то гламурной дивы тот-то дизайнер вечеринку оформлял, а той-то такой крутой стилист делал причёску. А туфли должны быть непременно вот этого бренда. А шлейф платья — не менее десяти метров!

Всё это подтверждается картинками из интернета, в итоге у меня начинает мельтешить перед глазами от количества красивых улыбающихся пар и вариантов оформления. И это мы ведь ещё серьёзно не начали!

Однако вниз мы спускаемся вполне довольные друг другом, смеющиеся и счастливые. Ровно до тех пор, пока не пересекаемся с Артуром. Неклюдин сегодня явно в духе, или просто заражается от нас.

— От вас веет заговором, — говорит он, подсаживаясь к нам на веранде, где мы расположились попить чаёк. — Колитесь, что придумали?

У меня сразу настроение падает вниз: что этому чёрному ещё надо? Отец наверняка устроил ему разнос. Но он не Иван, наверняка, затаился и задумал подлянку.

Но в чёрных глазах пляшут бесенята, и ауры опасности, которая раньше окружала её, я не чувствую…

— Заговор! Заговор! — раздаётся сзади: Клэр явилась! Как же без неё? — Моя любить заговоры и умеет заговаривать…

Остаётся только закатить глаза…

…подготовка к свадьбе походит на кошмар — все эти дизайнеры, декораторы, стилисты, флористы, личный модельер с бесконечными примерками платья, в котором я похожа на безе. Наверное, я сойду с ума. Чтобы хоть как-то удержаться на грани рассудка — сбегаю в библиотеку. Здесь, среди любимых фолиантов, душевное спокойствие восстанавливается, я могу мыслить здраво. Пыталась несколько раз привлечь Тасю, но она, так любившая раньше возиться с книгами, просто погрязла сейчас в свадебной суете. Ей было не до меня.

В библиотеке меня и находит Иван.

— Мои помощники сегодня навестили Ксюшу Свириденко. Она идёт на поправку. С ребёнком всё в порядке, — отчитывается Иван, протягивая мне чашку кофе.

Он знает, что для меня важно знать как там сестра Петра. И эта забота трогает сильнее любых признаний.

— С Петей я, кстати, тоже встретился. Толковый малый. Думаю, взять его к себе в команду пиарщиком. Как считаешь, стоит?

Ему интересно моё мнение?! Я чуть не давлюсь кофе, и глаза у меня наверное сейчас, как у испуганной мышки.

Иван ставит свою чашку на стопку книг, берёт мои ладони в свои и осторожно сжимает:

— А давай сбежим из этого бедлама?

— Куда? — не понимая, спрашиваю я.

— На остров. Я когда у вас в посёлке был — присмотрел милый островок среди озера. Ты знала, что там старинный дом? Я его купил и немного облагородил. Давай сбежим, а? Будем там вдвоём только ты и я. И может всё получится начать сначала?

Я не успеваю ответить — слишком шокирована свалившейся информацией. Сижу, хлопаю глазами, а он…

…наклоняется через кафедру, подхватывает меня на руки и несёт к двери.

— Тогда я тебя похищу. И мы всё равно сбежим.

Улыбаюсь, кладу голову ему на плечо и шепчу:

— Похищай.

Может, у нас действительно получится создать нашу историю? Начать всё сначала?