(не)жена для олигарха — Глава 16. По краюшку…

Глава 16. По краюшку…

Афанасий Мартынов.

Это имя уже всплывало однажды — Пётр рассказывал мне о нём. Теперь рассказал и Ивану… Ну после того, как мы взяли его в свой штаб…

В общем…

— На острове вы не останетесь! — дедушка категоричен. — Здесь может быть опасно. Неизвестно, какая чертовня ещё где засунута. Мне за Сашку страшно. А если с тобой, Ваня, что-то случится — снова моя девуля кручиться будет. Поэтому собираемся и поехали, пока не стемнело.

Иван, к моему удивлению, даже спорит — вещь собирает, меня в охапку и к лодке.

По-настоящему дух переводим на берегу — русалки за территорию острова никогда не выходили. В селе не пакостят. Там пакостят другие, которые «убивают», а потом «оживляют» мертвецов.

Ивана теперь сам дедушка к Василию повёл:

— Не у нас же селить?! Непотребства я не потерплю!

Мне хочется закатить глаза и сказать:

— Боже! На дворе двадцать первый век! И мы ж вроде как пара! — но благоразумно молчу. Тем более что Иван снова соглашается с дедушкой.

— Да, малыш, — говорит он, поддев подбородок и заглядывая мне в глаза, — пусть наша первая брачная ночь будет для тебя первой. — И наклоняясь, мне на ухо лукавым обжигающим шепотом: — В конце концов, я её купил.

Вспыхиваю, как спичка. Но он предусмотрительно успевает отскочить, и уже что-то серьёзно обсуждает с дедушкой, пока я хватаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Василий постояльцу рад. Хоть и злился на него, когда Иван мне сердце вырвал в тот раз со своей киносъёмкой, но в целом они сдружились, спились и спелись. Так что Ивана он встречает чуть ли не с распростёртыми объятиями.

Тут, у Васьки дома, и создаётся «подпольный штаб сопротивления», как я это про себя называю. И Ивану стекаются его знакомые — хакеры и прочие компьютерные гении.

Через два дня после случая на острове прибывает и Пётр. Оказывается, он уже выполнял поручения Ивана. Докладывает, что сестра пошла на поправку, что племянник его цел и невредим, а сама Ксюха рвётся в бой.

— Вот, просила передать в благодарность за всё, — он протягивает Ивану небольшую фигурку пантеры. Тот безжалостно откручивает ей голову, являя миру флэшку.

Ксения похожа на Петра, только милее и веснучатее.

— Здравствуйте, — говорит она нам с экрана. — Спасибо вам, Иван Сергеевич, что перевели в эту клинику и отдельную палату. Тут намного комфортнее. Честно скажу, я подозревала вас недолго, а потом сложила дважды два и поняла, что за всем стоит Артёмин. Скользкий он и платить не любит. Только вам, Иван Сергеевич, его бояться не стоит. Артёмин — мелкая рыбёшка. Настоящая акула — Афанасий Мартынов. Вот к нему и присмотритесь. За сим адьюс. У меня обход. До связи.

— Мартынов… — подхватывает Пётр. — С ним я тоже имел дело. И на всякий случай собирал на него компромат.

— И что же компроматного в твоём компромате может быть? — усмехается Иван. — Я Мартынова с универской скамьи знаю. Учились вместе. Я — на финансово-экономическом, он — на юридическом. Но пересекались часто — ещё бы, сыновья двух олигархов. Только ни я, ни он положением старались не пользоваться и вообще, Мартынов — он же такой чистоплюй и зануда, каких ещё поискать надо. Днями свою латынь талдычил. Никуда на тусовку не вытащишь. И увлечения у него все серьёзные — альпинизм, парашютный спорт, восточные единоборства. Бизнес ведёт честно. Не подкопаешься. Мне прямо интересно, что ты нашёл?

Петя таинственно улыбается, и мне снова делается жутко от его улыбки. У него — своя корысть. Да, теперь зуба на Ивана нет, но и причин вверять ему нашу судьбу тоже нет. Надеюсь, Иван знает, что делает, когда всё же подбадривает его:

— Ну, так что?

Пётр садится за ноутбук:

— Вы простите, я всё храню вот здесь, — стучит себе по голове пальцем, — это — самый надёжный накопитель. Если вдруг со мной что случится — тайны уйдут в могилу. И всё. А наш Мартынов — вот, — быстро гуглит нужное, — уже несколько лет курирует этот проект. Солидные бабки вливает.

Открывает документы, с размашистой подписью «А. Мартынов», а некоторые — с колонками весьма округлых цифр.

Иван за его плечом фыркает:

— Пока что не вижу ничего крамольного. Ну курирует он медицинские, если я правильно понял, проекты, и что здесь такого? Выведи мне список лекарств? Что там эта фирма выпускает?

Пётр выводит — Иван фыркает ещё громче, мне, перевесившейся через его плечо, хочется фыркнуть тоже: да этого же в любой аптеке полно!

Свириденко чувствует наш скептицизм, но отвечает уверенно.

— Я тоже сначала подумал: а что тут такого? А потом… Ксюха на них работала. Зачем какой-то фармацевтической компании нанимать хакера уровня моей сестры?

— Ну, — говорит Иван, — чтобы уберечь себя от промышленного шпионажа конкурентов.

— Верно. А заодно — спрятать концы в воду, — упорно стоит на своём наш папарацци. — Мне, знаете ли, всё это показалось странным. И я проследил за этой фирмой. Несколько дней стерёг, пока подловил на жареном. Они грузили в фуру чёрные коробки со значком биологической угрозы!

— Серьёзное обвинение, — присвистывает Иван. — Сможешь доказать? Но доказательства должны быть железобетонный. Фан — юрист, и классный при том. Если сунешься к нему с какой липой — голым-босым уйдёшь.

— Хорошо, — коварно ухмыляется Пётр, — я помогу вам, а вы поможете мне.

Иван окидывает юного папарацци презрительным взглядом:

— Давай так — сначала ты мне добудешь реальные доказательства причастности Мартынова ко всей это грязи, а потом мы поговорим о помощи тебе. Потому что мне с Фанькой ссорится не с руки, да и в том, чтобы он стал устранять конкурентов таким образом — сильно сомневаюсь. Опытный юрист и форменный зануда просчитает наперёд несколько ходов. В том числе, и как ему аукнется разоблачение. Поэтому — работай, Петя! Качественно работай и воздастся тебе. — И весьма панибратски хлопает Свиреденко по плечу.

Петра аж передёргивает.

— Сурово… — бормочет он.

— А ты как думал, — усмехается Иван. — В серьёзном деле всё сурово. Иначе это глупости, а не дело. Ведь и у вас в журналистике так. Факты — вещь упрямая.

— Где вы в современной журналистике факты видели? — машет рукой Петя.

— Тем хуже для неё — для журналистики. Я же начинать противостояние без твёрдых аргументов не намерен.

Пётр уходит, печально повесив голову, но обещает предоставить всё в лучшем виде. Я почти ликую.

— Ты не поверил ему! — тяну восхищённо.

— Отчего же, — ошарашивает меня Иван. — Поверил и ещё как. Мартынов — тип скользкий. Потому и нужны серьёзнейшие доказательства его вины.

— Скажи, мне нужно что-то знать об этом Мартынове? — спрашиваю я, обнимая Ивана за плечи. Он откидывается в своём крутящемся компьютерном кресле и прикрывает глаза. Я понимаю: очень устал от недомолвок и всей этой негласной войны. Целую в макушку, ерошу волосы, подбадривая.

— Только то, что от него надо держаться подальше.

Смеюсь:

— Да я даже не знаю, как он выглядит.

— А вот это зря, — шутливо пеняет мне Иван, забивает имя конкурента в поисковую строку, и вскоре на меня с экрана уставляются лукавые карие глаза. Мартынова не назовёшь красавцем. Даже симпатичным — вряд ли. Скорее в лице есть что-то неприятное и даже отталкивающее. Если бы меня попросили охарактеризовать этого человека одним словом — я бы выбрала «нечестный». Именно таким — чересчур хитрым, тёмным, неприятным он выглядит. Но запоминается точно. Узкое лицо с резкими чертами надёжно врезается в память.

— Фу! — отстраняюсь я. — Он такой… скользкий… гадкий…

— Саш! Ну, нельзя же так, — хихикает Иван, усаживая меня к себе на колени. — Не всех же природа одаривает. — Он подмигивает мне, скромно намекая на свою персону, и тут же горько вздыхает. — Я плохо с ним поступил. Ещё в университете.

Меня пронзает такое признание — Мартынов показался мне человеком злопамятным, а значит, вполне может мстить. За столько лет его блюдо как следует остыло.

— Насколько плохо? — уточняю на всякий случай.

— Девушку у него увёл. На спор, — Иван говорит это горестно. Чувствуется, что явно недоволен собой. — Фаня он же харизмой и умом брал. А мне достаточно было улыбнуться, пару комплиментов сказать. И всё, моя. Только она мне не нужна была. Я поразвлёкся и бросил. А он — он её не простил, счёл предательницей. Я сам слышал их разговор. Она прощения просила, а он говорил презрительно, что ему объедки после меня не нужны. В общем, девчонка та не выдержала… — Иван судорожно сглатывает…

— И? — холодея и уже догадываясь о том, каким будет ответ, всё же спрашиваю я.

— С собой покончила, — совсем тихо произносит он. — Мартынов тогда чуть с ума не сошёл. Винил себя в её смерти, места себе не находил. Я мне — в те времена всё равно было. Лишь потом осознал, и гадко на себя стало. А ты говоришь — он гадкий. Я и сам не подарок.

Действительно так. Между нами будто падает холодная пелена. Вскакиваю с его колен, бегу прочь. Это нужно обдумать и взвесить. Ведь если Мартынов захочет отомстить по-настоящему — он может причинить вред мне, чтобы заставить Ивана страдать так же, как когда-то страдал сам. Стало быть, я в опасности.

Только взвесить мне опять не дают: у входа в дом меня караулит Надежда Ивановна.

— Сашенька! Выручай! — частит она, запыхавшаяся и испуганная. — Я понимаю, что у тебя тут свадьба и прочие веселости, но мы горим! Завтра комиссия из области будет! Помоги! Нужно показательное мероприятие приготовить.

Все дурные мысли как рукой сметает. Я сейчас готова расцеловать пожилую завбиблиотекой. Работа — то, что сейчас мне нужно, чтобы отвлечься от глупых и пугающих размышлений.

— Конечно, выручу! — бодро говорю я. — Идёмте прямо сейчас.

Дорогой Надежда Ивановна ласково пеняет мне, что я затеяла новые формы работы — квесты твои всякие — и бросила её. А в области, почуяв новьё, теперь стали заворачивать гайки и требовать.

— Говорила же я тебе, Саша, — беззлобно ворчит она, — инициатива наказуема. И если придумаешь что-то — тебе же потом и делать. А мне куда? Я уже стара. А ты меня бросила!

Заведующая прилично взвинчивает меня, однако, переступив порог библиотеки, прикрыв глаза и вдохнув такой родной аромат книг, я чувствую, как меня окутывают спокойствие и счастье.

Я дома. Шепчу. Книгам. Они слышат. Они шепчут в ответ.

Прохожу к кафедре, включаю старенький компьютер.

— Объясните примерно, что нам нужно на завтра.

— Любое тематическое мероприятие, — пожимает плечами Надежда Ивановна. — Чтобы гостей удивить. Ты уж постарайся. Ты ж в области стажировалась. Ваяй, а я пока чайник поставлю.

Меня дважды понукать не надо. Открываю план, выбираю подходящую тему — юбилей писателя и погружаюсь в создание литературно-музыкальной композиции. Люблю я это дело. За уши меня не оторвать. Когда меня находит Иван — за окном уже темно.

— Всю ночь собралась работать? — интересуется он и ставит передо мной миску с пирожками (явно бабушка озаботилась) и термос с чаем.

— Возможно, — киваю я, — мне всё не нравится. Рррр… Уже пятый раз переписываю этот сценарий.

Иван усмехается:

— Знаешь, мой отец не устаёт повторять: лучшее — враг хорошего. И почти всегда оказывается прав. Тебе нужно сейчас пойти домой, лечь спать, а утром бодрой и свежей прийти и выдать всё по высшему классу. Давай.

Он тянется меня приобнять, но я отстраняюсь.

— Нет! Я не могу уйти, пока дело не сделано.

— Глупая, — мягко пеняет мне Иван. — Сейчас загонишь себя, а завтра будешь никакая! И кому от этого лучше будет?

Умом понимаю, что он прав, но меня накрывает паника: аааа, всё плохо! Ничего не успею! Хочется рвать на себе волосы и истерить.

Иван качает головой:

— Выйдешь за меня — дальше отцовской библиотеки ходить не будешь, тебе и её на всю жизнь хватит.

Фыркаю:

— На цепь посадишь?

— Если потребуется.

— Вообще-то, — задираю голову, — в нашей стране женщины свободны. Да и двадцать первый век на дворе. Я вольна делать всё, что за хочу. И работать где хочу и кем хочу.

— Вот как! — он склоняет голову набок и смотрит на меня немного насмешливо. — Зубки решила показать?

Встаю из-за кафедры, разминаюсь — действительно засиделась, и от этого невинного препирательства мне становится весело. Кровь бурлит в жилах, дух противоречия и свободолюбия вскипает дополна.

— Милый, — тяну нежно, проводя пальцем ему по груди, — я ещё ведь и не начинала.

— И не начинай, — со скрытой угрозой произносит он, перехватывает моё запястье, проводит по нему языком, посылая по телу волну горячих мурашек. А в следующий миг — подхватывает под бёдра, усаживает на стол и впивается в мои губы диким поцелуем.

Мы собираемся сожрать друг друга. Точно. И одежду почти сдираем. Но Иван умудряется каким-то образом остановиться под мой разочарованный рык.

— Идём, — говорит он, протягивая руку и помогая мне спрыгнуть со стола.

И, уже не слушая никаких моих возражений, ведёт меня прочь. У калитки ещё раз крепко прижимает к себе, чтобы я могла почувствовать, как он сильно возбуждён. Однако отпускает меня, прямо отталкивает.

— Беги спать! И не думай ни о чём отвлекающем!

Я киваю, ухожу, оглядываясь, едва не спотыкаюсь на пороге, но оборачиваюсь, машу рукой, глупо улыбаясь.

Иван не уходит, пока я не высовываюсь уже из окна.

…Удивительно, но засыпаю я в ту ночь действительно быстро и без снов. Словно Иван зачаровал меня.

Утро проходит суетно — убегаю в библиотеку, даже не позавтракав, как следует. Здесь мы с Надеждой Ивановной наводим последний марафет, по её меткому выражению. Я настраиваю проектор и разворачиваю экран.

Комиссия прибывает к десяти. Встречать их уходит заведующая, а я сдуваю последние несуществующие пылинки с мебели.

Хорошо, что нет Ивана. При нём нервничала бы ещё сильнее. У меня всегда так: когда на меня смотрят близкие или просто даже знакомые — волнуюсь так сильно, что могу даже забыть слова. Да что там — своё имя забыть и что собиралась делать.

Вскоре появляется Надежда Ивановна, за ней — две дородные ухоженные дамы и мужчина. Не очень высокий, но при этом, кажется, будто подавляет вокруг всех и всея. И взгляд такой… сканирующий. Узнаваемый. Таким он смотрел на меня с экрана Иванова ноутбука. Пронзительные глаза и ехидная ухмылочка…

— Вот! — лепечет Надежда Ивановна почти радостно. — Спонсор к нам приехал! Собирается библиотеке новое здание подарить!

Мужчина протягивает руку и произносит имя, которое я и так знаю и не хотела бы слышать:

— Позвольте представиться — Афанасий Мартынов.

И мне удаётся задержаться на краюшке сознания.