Глава 30. Задержание*

Воскресное утро в доме Румянцевых началось не с приятных хлопот, и не с семейного завтрака. Кто-то очень добрый и заботливый прислал упакованный в подарочную бумагу и перевязанный алой лентой номер вчерашней газеты, с обведённой красным карандашом статьёй с очень громким названием.

«А барон-то оказался цыганским. Вся правда о заносчивом семействе Румянцевых!»

И дальше абсолютный разнос всех делишек «почтенного» семейства Румяновых Василя и Ляли, потомственных цыганских баронов из Ростовских земель.

Варвара прочитала, и последние строки дались ей с трудом, слёзы застили глаза, не позволяя рассмотреть всю грязь и подноготную фальшивого баронского семейства. Она вбежала в столовую, где за накрытым столом уже сидят родители и о чём-то добродушно беседуют, и швырнула газету на стол перед отцом.

— Мама! Отец! Это что такое! Кто посмел так на нас наговорить? — кажется, впервые в жизни её низкий голос сорвался на писклявый фальцет.

— Доченька, что случилось? Уж не пожар ли? — спросила матушка, до того момента, как дочь позволила себе лишнее и не успела пристрожить. Но Варвару уже не остановить:

— Лучше бы пожар! Кто на нас навёл такой поклёп. Ведь это неправда? Это ложь!

Глава семейства прочёл подлые строки и протянул побледневшей жене.

— Это ложь? Почему вы молчите? — Варя села на стул и ждёт объяснений, теребя в руках широкую атласную ленту, какой была перевязана газетка. Но почему-то родители сидят мрачные и смотрят друг на друга, словно между ними сейчас идёт очень непростой разговор без слов.

— Это правда. Но её никто не мог узнать. Всё совершенно чисто, мы…

— Вы? Вы? Вы смеете мне с таким невинным видом заявлять, что это правда, и кто-то другой виноват? Кто всё это вынюхал? Вы кому-то надавили на глотку, и этот кто-то нанял сильного детектива? Да, как я теперь людям в глаза буду смотреть? Меня недолюбливали из-за смуглости, но считали грузинкой и не смели высказать грубость, и я их терпела. Но это? Они же все меня обольют грязью…

— Не посмеют, мы заткнём рты. Сейчас же поеду к князю и попрошу защиту. Пусть он выяснит у газетчиков, кто им слил эту пакость. Мы найдём этого гадёныша и убьём медленно. У всех бывают тёмные полосы. Это всего лишь статейка…

— Да? Всего лишь? Газета вчерашняя. А я-то думала, почему вчера за мной не заехали подруги на концерт. А они все прочитали. Кто-то всем разослал эту гадость! Это месть и месть вам, а страдаю я!

Варя вспыхнула бешенством, швырнула в отца проклятую красную ленту, какой был перевязан «подарок» и выбежала страдать в своей комнате.

Лаура Румянцева покраснела, простонала, что лекарства бы ей помогли, но муж, кажется, не слышит её просьбу. Снова погрузился в чтение и пытается разгадать, чьих подлых рук это дело.

Савелий?

Он тюфяк…

Вдруг его осенило, схватил газету и побежал в комнату к дочери.

— Милая моя, а не ты ли прижала к стенке графа Орлова? Ты ему лишнего наболтала про то, что я ему должность канцлера выпрошу и прочее. Все наши приватные разговоры молодому графу вылила в уши и решила, что он за вот такие предложения со своим папашей тебе всё с рук спустит? В тебе дипломатии и хитрости ноль. Как кобыла тупая напролом, уже всех от себя распугала. Вот Андрей Романович и натравил на нас детективов. Его нам не одолеть. Так что спасибо тебе, дочь, от всех нас. Нацепила корону, решила, что самая-самая во всём Петербурге! Ну вот, получай.

— То есть я виновата? Вы меня в своих преступлениях обвиняете? Это я виновата, что вы эти… даже слово произносить не хочу…

— И ты тоже ЭТА! Иногда нужно думать, прежде чем лезть во взрослые мужские дела, особенно с такими людьми, как Орловы. Хана нам теперь! Собирай шмотки, уезжаете с мамашей от скандала, и на глаза мне не попадайся.

Варя не поверила своим горящим огнём ушам. Впервые в жизни отец так грубо на неё накричал, да ещё и обвинил в таком, что и подумать страшно…

— Я не говорила, он вынудил. Почти сдался, и ничего такого я не сказала…

— Зная тебя, то думаю, что ты сказала ещё больше и хуже, чем я думаю. Это надо…

Отец махнул рукой, но газету, как улику не швырнул на диван, где сидит покрасневшая от злости Варвара.

— Василий Лукич, к вам там господин следователь из Тайной канцелярии. В кабинет? — не успел внутрисемейный скандал утрястись, как грянул настоящий гром.

— Твою ж… Вот, дочь, пожинай плоды. Сейчас я уйду на допрос, а вы со своей мамкой все драгоценности, деньги из сейфа, всё собирайте и сына увозите…

Варя в ужасе замерла, но опомнилась:

— Всё так ужасно?

— А ты думала за подделку документов меня по голове погладят. Всё, я уже преступник, Мишку спасайте, и тихо! Чтобы как мыши, кончилась для вас столичная жизнь навек. Ты теперь цыганка вольная и вне закона…

Дочь зажала рот рукой, чтобы не заскулить, но у Василия появилась новая идея, последний шанс на спасение.

— Валентину мне, быстро, прям сюда, а этого сыщика в библиотеку проводите, чтобы всё тихо. А ты дурында, что расселась? Сказал же, вставай и бегом собирать драгоценности. Документы липовые у мамки есть. Карету возьмите попроще дармез, он хоть небыстрый, но вместительный. Всё, пошла, пошла…

Он схватил дочь за руку, рывком заставил её встать и толкнул к дверям, заставляя ускориться. Она всё ещё не верит, что всё настолько плохо. Но пошла к матери, собирать багаж, втайне надеясь, что это какая-то злая шутка и ошибка, какую сейчас разрешат…

Валентина тенью прибежала в комнату Варвары, выслушала приказ своего хозяина и кивнула, он тут же продолжил уточнять детали:

— Зайдёшь в библиотеку чуть позже с чаем, поняла? Войдёшь, очень медленно сделаешь чай, подашь ему и начнёшь ворожить, и сделай так, чтобы он извинился и ушёл, и забыл о деле, с каким явился. Нам нужна фора, чтобы забрать деньги и уехать.

— Насовсем? А я…

— А ты поедешь в дом князя, он наш отец-покровитель, с такими способностями ты для него ценная, не бросит.

Валя кинулась целовать руку благодетелю, но тот вырвался и подтолкнул её к двери.

Настроился, посмотрел на себя в круглое женское зеркальце с позолотой, и решился выйти навстречу обвинителю, последний козырь – Валентина, и она сможет всё подправить, какой-то сыщик для неё как кутёнок, быстро обработает.

Решительно прошёл на этаж ниже, открыл дверь и замер, рассматривая незваного гостя, пытаясь оценить его, а то может и без гипноза обойдётся, деньги все любят, у всех есть дыры, какие деньгой можно и нужно заткнуть.

Увы, этот непродажный…

В библиотеке стоит солидный, крепкий мужчина, про таких говорят «тёртый калач», даже Валькины хитрости могут и не сработать. Но попытаться всё равно нужно не так, так эдак.

Незнакомец рассматривал книжные полки и когда вошёл хозяин дома, теперь повернулся, и довольно миролюбиво представился:

— Архип Павлович Кретов, старший следователь Тайной канцелярии, прибыл на беседу, по поводу одного заявления…

— Здравия желаю, вот служба-то, и в воскресное утро для вас покоя нет. Присаживайтесь, в ногах правды нет, понимаю, что разговор будет долгим…

— Посмотрим, от вас зависит.

— Как в чём суть претензии? Поясните, сделайте одолжение.

Кретов улыбнулся, будучи готовым к излишней говорливости Василия Лукича. Но неспешно присел в кресло, достал из своей потёртой папки бумагу и показал Румянцеву.

— Вот у нас появилось заявление от Егорова Савелия Сергеевича, он чудесным образом оклемался и встал на ноги после взрыва. И сразу к нам, написал бумагу-то. Из которой следует, что вы пришли буквально за неделю до взрыва с очень странным предложением продать вам мельницу, да за сущие копейки. Иначе Егоров пожалеет. Ваши угрозы были недвусмысленные, и их услышал один из управляющих мельницей, он тоже дал показания, что ваши слова несли в себе смысл конкретной угрозы. Савелий Сергеевич — ваш самый крупный конкурент. И мне всего три дня потребовалось, чтобы поднять бумаги, в подобных сделках с вашим участием. Мельница Егорова уже третья. Другие мельники испугались и уступили.

— Это брехня и наговор…

Выкрикнул Василь, но для себя заметку сделал, что всё же не Орлов автор этих пасквилей в газетёнке, а Савелий раздухарился, подумал, что может переломить толстую цыганскую шею. Барон даже улыбнулся довольной улыбкой, но тут же взял себя в руки. Сейчас бы самое время принести чай Валентине, но та задерживается.

— Не такая уж и брехня, учитывая несколько газет вдруг опубликовали статьи о вашем происхождении. Мельницы и другие частные дела можно опровергнуть, но подлог документов – дело куда как серьёзнее. Однако мы с вами можем всё решить быстро. Я почему-то не верю, что вы были способны на такой шаг. Это же надо подделать «Жалованную грамоту», это преступление против государя нашего. Надеюсь, в статьях наговор. Будьте любезны, принесите мне документ, подтверждающий ваш ранг барона.

— Ам… Да, сейчас, конечно…

Дверь открылась, и послышался тоненький, вкрадчивый, мягкий и обволакивающий голос Валентины:

— Простите, чаёк, чаёк вам принесла, будьте так любезны, отпейте чайку-то, пожалуйста, вот, — вовремя подоспела спасительница.

Женщина медленно прошла к столу и начала сервировать чаепитие, разливая из огромного, круглого чайника горячий, ароматный напиток. Показалось, что, слушая её голос и чай теперь льётся медленнее.

Чашка полная, Валентина осторожно подняла её на блюдце, придерживая за ручку, и повернулась к Кретову, улыбнулась и посмотрела в глаза:

— Выпейте чай, он вас согреет, успокоит, сделает счастливым. Лучший чай, самый лучший, посмотрите на пар, как он вьётся, так и ваши мысли развеиваются. Я дарю вам счастье и покой, считаю, и, как только вы услышите последнее число, ваши глаза закроются, пять. Кх-кх-кх! — Валентина неожиданно выронила кружку, та со звоном упала, разлетелась на сотни осколков и оставила огромное мокрое пятно на полу и на юбке неуклюжей женщины.

В следующую секунду она схватилась за горло и сильнее закашлялась, покраснела и завалилась на пол, прямо в ту лужу, какую сама же и разлила.

— Валентина, да что с тобой?

— С ней всё в порядке, просто ей сейчас внушили, что у неё удушье и нужно уснуть. Она поедет со мной, не переживайте. Но про Жалованную грамоту я не забыл, и всё ещё жду. Принесите, и не советую бежать. Мои люди уже окружили дом.

Молча, осознав провал, Василь сходил в кабинет за документами и быстро вернулся. Протянул Кретову, немного помолчав решился на сделку.

— Я всё скажу, вообще всё. Но с одним условием.

— Я вас слушаю.

— Моя жена, дочь и главное, сын, прямо сейчас уедут в Ростов-на-Дону к моей сестре, и вы их не обыскиваете.

Кретов открыл небольшую папку с документами Румянцева и сразу заметил признаки фальшивки. Несколько секунд думал над предложением и, наконец, решился.

— Вы сейчас же пишите всё, что знаете про секту и её адептов. Все приказы, какие вам отдавались в эти годы, и кем. Всё, что припомните. Я прочту, а потом сделаю выводы, и если данные существенные, то я позволю вашей жене загрузить карету и увезти детей в безопасное место. Но, надеюсь, вы понимаете, что им больше нельзя появляться ни в одном из столичных городов. И следом за ними полетит депеша губернатору, присмотреть, так сказать.

— Пусть хоть так. Сына спасти, это единственное, что я сейчас хочу и могу.

— Достойно, понимаю вас. Вот перо и бумага. Пишите чистосердечное.

— Но что случилось с Валентиной? Вы тоже гипнотизёр?

Следователь улыбнулся с видом победителя, но довольно загадочно произнёс:

— У нас на службе не только люди, сейчас здесь есть трое мощных призраков. Один из них слегка придушил Валентину, и внушил ей сон. Она тоже обвиняется в убийстве любовницы Распутина, потому советую вам и про эти связи тоже упомянуть.

— Призраки? — недоверчиво переспросил Василь, и в этот момент почувствовал что-то леденящее душу на своей голове, словно невидимка положил руку. — О, Бог мой! Вы не врёте, спаси-сохрани. Пишу, всё напишу…

Кретову понравилось рвение подозреваемого. Он не уверен, что в комнате трое призраков, и вообще, что они сейчас есть, но Савелий сейчас сидит в карете внизу и обещал, что поможет с задержанием. Как видно, помог…