Глава 15. Поездка в родовой замок Бланшфор

В первое мгновение Катерина замерла, подумав о Бертране, но тут же поняла, что в мозгу Евы уже не существует «сгинувшего мужа старой сеньоры», есть только Леон.

— Ещё очень маленький срок. Возможно, просто задержка, — сухо, буквально вытолкнула из себя слова Катя.

В конце лета Еве должно было исполнится четырнадцать, а она уже беременна, если не врёт. Сеньора внимательно смотрела на девушку. Та явно считала её врагом номер один, ведь всё внимание Леона в последние дни она забирала себе, но пришла с известием всё же к ней, надеясь на доброту.

Напрасно. Катя не считала себя доброй, но от порядочности так просто не избавишься. Видя, насколько нехороший путь Ева для себя избрала, она пыталась предотвратить это. Была бы доброй, то, несмотря на свою неприязнь, переборола бы себя и взялась бы учить девочку, сделала бы из неё мастерицу. Однако не стала. Элементарно стало жаль тратить время на нерадивую ученицу, когда рядом другие ждут внимания, ловят каждое слово и своим усердием пытаются изменить жизнь. Красота Евы совершенно не тронула сердце Катерины. В её время таких симпатяшек пруд пруди, и все они понимают, что это очень кратковременный бонус, а иногда препятствие к достижению цели.

Молчание затягивалось. Ева стояла, опустив голову и переминаясь с ноги на ногу.

— Тебя Манон предупредила, с каким условием берут девушек на работу в замок?

Она кивнула.

— Ты пришла просить уменьшить штраф за напрасно потраченное на тебя время?

Ух, какой ненавистью опалила она Катрин, всем сердцем считая, что сеньора во всём виновата!

— Что ты молчишь?

Ева опустилась на колени и, склонив голову, отрицательно ею помотала.

— Леон знает?

Снова отрицательное движение.

— Иди.

Ещё немного постояв на коленях, не зная на что решиться, девушка с подозрением посмотрела на мадам, но видя полное безразличие, всё же поднялась и вышла.

Катерина вовсе не была спокойна, как показывала. У Евы есть родители, опекающая её тетя, Леон в конце концов, но какое-то глобальное решение, определяющее всю дальнейшую жизнь девушки почему-то должна принять она! Ей не нравится хитрая и ушлая малолетка, она потеряла из-за неё Манон! Теперь же каким-то образом должна принять решение и не терзаться потом муками совести.

Потерев лоб, Катя перебрала все плюсы и минусы. Под конец запуталась и придумала переложить проблему на плечи свекрови. Пусть та решает, нужно ли беречь возможного наследника Леона. Если да, то не станет ли он злым роком для законного ребёнка? И конечно же, хотелось узнать из уст Матильды, как в этом времени поступают в таких ситуациях. Катерина надеялась, что Евины родители примут её обратно, всё же они выделяли девочку среди других своих детей и баловали, но вот отец Жюль житья ей не даст.

Спросив Леона, не хочет ли он навестить бабушку и узнав, что он занят, Катюша в тот же день рискнула верхом отправиться в замок Бланшфор. Ближе к вечеру, измученная ездой, она уже была там вместе с Дидье и парой воинов. Её встретили старший брат Бертрана и его жена.

— Мама уже не встаёт с постели, — сразу же сказал ей Ален, поясняя, почему ни Матильда, ни свёкор не вышли встречать её. — Отец не отходит от неё.

— Простите, я без приглашения, — извинилась Катя, — завтра уже поеду домой. Примите от меня подарки.

Она развернулась к лошади, по бокам которой располагались короба.

— Вот, — она достала корзинку с уложенным в ней кусочками разного мыла, — удалось сделать приятным на вид и душистым. Изрядно помучались, но особенно хорошо пахнет хвойное.

— Вы удивляете нас, Катрин! — воскликнул Ален, а Алейна принюхалась к подарку и благосклонно кивнула, подтверждая слова мужа.

— Ещё у меня рулончик кружев. Я их пришиваю на платье и получается нарядно, — немного стесняясь, она протянула работу своих девочек. Узенькая полоска белоснежных кружев, свёрнутая в валик.

— Хм, красиво, — сдержанно похвалил Ален, оглядываясь на жену, а после того, как она кивнула, то уже более открыто улыбнулся.

— Ну, и привезла немного маринованных овощей, копчёной рыбы и сладостей.

После того, как Катя раскланялась с четой, её проводили в выделенные ей покои, пытаясь узнать, по какому поводу она приехала.

— Мне надо посоветоваться насчёт Леона, — уклончиво ответила она, — даже не на его счёт, а… В общем, простите меня, но разница в обычаях не даёт мне уверенности, как надо поступить, и я приехала за советом.

— Мадам Матильда будет рада повидать вас, — вежливо ответил ей Ален.

Катерина с любопытством смотрела на заполненный жизнью огромный замок. На стенах на равных расстояниях стояли стражи, возле ворот их было несколько. Видимо сигнал о приближающихся всадниках был подан заранее и её встречал капитан, а пока он неспешно провожал её во двор, вышли Ален с Алейной.

Со стороны кухни и скотного двора шёл густой запах навоза и ещё какой-то гадости, но в общем было чисто. Катя не без удовольствия подумала, что у неё кухня благоухает вкусностями без всякой примеси тухлятины, делая для себя заметку поблагодарить Бритту за её своевременную уборку. Ну а там, где держат скотину, тоже пованивает, с сожалением признавала она, хотя чистили там каждый день.

Это замок Роктайад. Франция, близко от описываемых мною мест. Крепость упоминалась уже 778 г и была в два раза меньше, чем мы видим сейчас. Нам интересно почти полное отсутствие окон. Именно так выглядели замки в раннем средневековье. У меня в романе действительность немного приукрашена.

Сам замок был не в пример крупнее того, что строит Бертран, и выглядел монументально, но сколько ни пыталась Катя вспомнить, доживёт ли это строение до двадцать первого века, никак не могла. Кажется, на этом месте будет небольшой городок, а от замка останутся руины, но уверенности не было.

При входе она попала сразу в большой зал со столами в ряд, но её провожатая свернула в сторону и пригласила подняться по узковатой винтовой каменной лестнице.

— Гостевые покои у нас отдельно, — пояснила женщина, которой доверили обеспечить всем необходимым гостью.

Осмотревшись, Катя попросила принести ей немного воды, чтобы освежиться. Служанка понятливо кивнула и вскоре мужчины вереницей доставили с десяток вёдер, разом наполняя стоявшее глубокое корыто. В этом подобии ванны удалось немного понежиться, расслабляя натруженные мышцы.

Погода стояла жаркая, собственный запах пота смешался с потом лошади, и смыв всё с себя, она облегчённо выдохнула, ощущая свежесть. Окна не было, то есть небольшое отверстие под окно присутствовало, но оно не было чем-то закрыто. Возможно, когда наступят холода, то проём заделают, а сейчас Катя уселась рядом, стараясь попасть под солнечные лучи и принялась разбирать пряди волос, ловя тёплый ветерок. Через час её пригласили к Матильде.

Свёкор, бросив в ответ на поклон скупое приветствие и буркнув, чтобы она не утомляла его бедную Мати, вышел перекусить.

Старую сеньору едва было видно под шкурами. Она вяло приподняла руку и махнула ею, подзывая невестку.

— Молодец, что приехала. Рада, — прошелестела она.

А Катя пожалела. Ну право слово, зачем она притащилась надоедать старой больной женщине?

— Рассказывай, — будто угадав сомнения, велела Матильда, — скучно.

Слегка обозначив улыбку, в ответ на горестное выражение лица свекрови от тоски, она начала делиться новостями. Пока она рассказывала про покупку корабля, про то какой удалось организовать караван из них, про товар, в покои не один раз заходили слуги, давали Матильде какие-то отвары, а она их гнала:

— Надоели! А ты рассказывай, в кои-то веки лежу с удовольствием.

И Катя продолжала, дойдя до своей главной проблемы.

— Это ты правильно сделала, что не стала перечить Леону. Взбрыкнул бы и назло тебе держал бы её.

— Всё равно вышло хуже некуда.

— Погоди, позови-ка Лу. Она возле дверей стоит.

Катя поднялась и подозвала личную служанку.

— Лу, приведи сюда Рено.

Женщина кивнула и быстро выбежав, бросилась исполнять указание.

— Добрая ты, Катрин, а со слугами так нельзя. Они тебе на шею сядут. Манон уже села.

— Я не добрая, — принялась отбиваться Катерина, — просто я вижу, кто старается что-то сделать, чтобы улучшить свою жизнь и уважаю это, но одновременно я лучше понимаю, какие ошибки они допускают, и стараюсь предупредить.

Матильда отмахнулась от слов Кати, будто муха летела мимо.

— Люди как животные. Ты живёшь в стае. Один раз дашь свободу, другой, а в третий тебя уже никто спрашивать не будет, посчитают слабой, раз в узде не держишь. Манон — хорошая женщина, исполнительная, но разве она годна для руководства? Нельзя было её ставить над всеми. Слабая она.

— А мне особо выбирать было не из кого.

— Глупая. Я не лезла, но раз такое дело, возьми к себе мою родственницу. Она у нас тут в качестве приживалки, от того и тоскует, а ум у неё острый. Жаль, что она с моим мужем не ладит. Люси после моей смерти в монахини собралась податься, да только тошно ей там будет. А ты можешь хоть пахать на ней, она крепкая и деловая. У неё голову от власти не закружит. Подружись с нею, она не предаст.

— Хорошо.

В покои постучали, и Лу ввела симпатичного малыша.

— Рено, поклонитесь мадам Катрин, — шепнула она мальчику и он, с любопытсвом сверкая глазёнками, склонился, как положено.

— Вот первенец Леона. За ним муж приглядывает. Более из незаконных никого признавать не надо. Если у моего внука всё будет хорошо, то Рено останется здесь капитаном и сам будет вершить свою судьбу, ну а ежели беда какая случится, то он станет наследником в твоём замке, Катрин. Обещай, что примешь его.

— Даст Бог, всё будет отлично, но я обещаю вам, мадам, что поддержу этого мальчика.

— Ну, а Манон с Евой присылай сюда. Алейна присмотрит за обеими, — велела свекровь, и вышло у неё это довольно угрожающе.

— Может, Еву отправить к родителям?

— Нет, раз она объявила, что беременна от Леона и все видели, что других мужчин у неё не было, то пусть здесь рожает и живёт. Нечего будущей жене внука любоваться на бегающих рядом бастардов. И впредь, гони девок из замка сразу. Не позволяй в доме блудить! Бертран поддержит тебя, не сомневайся.

Вот так легко решилась судьба управляющей Катерины и юной фаворитки Леона.

За ужином Катя познакомилась с родственницей Матильды. Ею оказалась суховатая женщина средних лет, с острым умным взглядом и упрямой линией губ.

— Мати сказала, что вам нужна новая управляющая? — сразу спросила она, и только по крепко сцепленным в замок рукам можно было догадаться, насколько она напряжена.

— Да. Много дел, а будет ещё больше.

— У меня есть опыт, правда, давнишний. Здесь я приглядываю за заготовками, не более.

— Если вы не против, то давайте попробуем…

— Простите, что перебиваю, но вы должны понимать, что уехав отсюда, я не смогу сюда вернуться из-за старого упрямца.

Ален подавился:

— Тётушка! — укоризненно покачал он головой, а Алейна слегка улыбнулась. Она бы покрепче наша слово для свёкра.

— Если я отсюда соберусь ехать в монастырь, то могу рассчитывать хотя бы на мизерную поддержку, а вот…

— Тётушка, у вас есть мы, — недовольный нападками на отца, возразил ей Ален.

— Спасибо, родной, но я предпочитаю сразу разложить всё по шкатулкам. Мадам Катрин должна представлять, какую берёт на себя ответственность, приглашая меня к себе в замок. Если что, именно ей потом провожать меня в монастырь.

— Это вряд ли, — буркнула Катя, и все взгляды устремились на неё: — Я повздорила с матерью-настоятельницей.

— Ха! — резко выдохнула Люси. — Я всегда говорила, что когда-нибудь кто-нибудь встанет ей костью поперёк её жадного горла!

— Тётя Люси! — ахнула Алейна.

— Учись, девочка, а то старая грымза вытянет из тебя всё серебро, которое ты отложила на обновки!

Катерина смотрела на эту женщину и думала, а не приобретает ли она себе новую проблему? Отец Жюль, которого она иногда «гладит по шёрстке», посылая работников в его садик или угощая копчёной рыбкой, не будет рад появлению в замке ещё одной малодуховной особы.

— Мадам Луция, если вы готовы к сотрудничеству, то я с удовольствием приму вашу помощь. Как бы ни сложились наши с вами отношения, я обещаю, что на ваш выбор либо мы соберём достаточно денег, чтобы вас приняли в монастырь, либо поставим вам рядом с замком приличный домик, чтобы вы вели собственное хозяйство, либо подыщем ещё вариант, который вас устроит.

Все с удивлением смотрели на Катерину, а Люси будто бы выдохнула:

— Я думаю, мы поладим, — неожиданно тихо произнесла она.

Поздно вечером к замку Бланшфор прибыла Катина карета. Она предполагала, что отважится ехать верхом только в один конец, поэтому в карету собиралась сесть на обратном пути. Теперь у неё была спутница. На рассвете немногочисленные пожитки были погружены, и Луция отправилась прощаться с Матильдой. Катя стояла во дворе, дожидаясь свою новую управляющую. Она вышла:

— Мадам Катрин, мадам Матильда только что отошла в лучший мир.

— Как? Ей же вчера стало лучше…

— Священник едва успел прийти, чтобы проводить её в последний путь, — глотая слёзы и выпрямляя спину до боли, ровно произнесла Люси и уже тихо добавила: — она не боялась, даже как будто удивилась и велела передать вам, что смерть — это избавление.

Катя смотрела на женщину и ничего не понимала. Это какой-то обычай так делиться горем? Что-то вроде «соболезную, и пусть земля будет пухом?»

— Удивилась и велела передать мне? — всё же не удержалась и повторила она.

— Да, это странно, не правда ли? Наверное, вы вчера произвели на неё впечатление. Мы все устали и надоели ей своими постными лицами, а вы приехали, ошеломили столькими новостями, спросили совета. Она вам очень обрадовалась.

— Но, знаете, я всё же не понимаю… быть может она ещё что-то сказала или отвечала на вопрос?

Люси отрицательно покачала головой:

— Я же зашла попрощаться, и получилось, что… попрощалась. Мы так долго ждали, когда это случится, что чуть не прозевали. Мати будто что-то увидела, её бровь выгнулась, словно бы не веря, а потом она чётко произнесла: «Скажите Катрин…» потом была пауза и она добавила, что смерть — это избавление. Это были её последние слова. Она успела ещё посмотреть на мужа — и всё.

Рассказывая, Люси немного пришла в себя.

— Думаю, нам надо отложить наш отъезд, — добавила она.

— Да, и послать за Леоном, — пробормотала Катерина, не принимая до конца случившееся: — Она была так разумна и деловита, я даже подумать не могла, что смерть стояла рядом.

Потом обе женщины перекрестились, помолчали.

— Но как же быть теперь с Манон и Евой? Вы же в курсе?

— Мои покои рядом с Мати, так что я всё слышала. Алейна примет их, не волнуйтесь. Просто однажды попросит вас о точно такой же услуге. У вас разве так не принято?

— У нас… я не знаю, мне не приходилось сталкиваться. Все как-то скрывали свои похождения… Господи, о чём мы! Матильда умерла, а мы как ни в чём не бывало!

Луция подошла к молодой сеньоре и обняла её за плечи.

— Это грустно, но поверьте мне, Мати очень устала жить. Она после поездки к вам сразу же слегла, и уже не вставала… бездействие, телесная слабость, оказались тяжёлым испытанием для неё.

А Катя подумала, что и для окружающих было испытанием смотреть на угасание любимого человека, а Луция продолжала говорить, не только для Катрин, но и для себя:

— Я знаю, что она с нетерпением ждала освобождения, но не смела просить Бога об этом. Думаю, она с честью прошла свой путь, и поэтому перед смертью ей открылось что-то важное.

— Да, конечно… вы правы… у меня голова кругом. Значит, для неё смерть действительно стала освобождением.

— Но мне показалось, что эти слова важны для вас, — неуверенно заметила Луция, на что Катя пожала плечами. Смысл послания ускользал от неё.

Катерине пришлось задержаться в доме Бланшфоров почти на неделю, зато она узнала, что её замок по окончании строительства скорее всего назовут «Замок у Гаронны», а Бертран и его наследники получат прозвище Гароннский*, и всё это из-за близости реки. (прим. авт. принцип образования фамилии рыцарей верный, но к реальному Бланшфору не относится)

Прошло время, пока гонцы разъехались с оповещением близких знакомых Матильды о её кончине, потом один за другим съезжались гости. Вот в эти дни, помогая Алейне по мере сил, Люси сблизилась с Катей.

Печальный повод для встречи многие сеньоры использовали для представления своих детей. Так, прибывшему на следующий день Леону вскоре пришлось быть кавалером нескольких знатных девочек, которым уже присматривали женихов. Наследник младшего из Бланшфоров не особо котировался у расчётливых родителей, но упускать его из виду никто не хотел. Силовая поддержка его отца ценилась и всегда могла пригодиться.

Катя смотрела на чинно прогуливающуюся молодёжь, которая, скрываясь из поля зрения надзирающих взрослых, начинала шалить. Невеста для сына Алена и Алейны уже была выбрана, и этой осенью будет освящён брак. Девушка тоже прибыла на похороны, и будущие супруги вместе тоскливо смотрели на играющих в догонялки Леона с девочками.

Катерина обратила внимания на одну малышку, что смотрела влюблёнными глазами на её пасынка, но старшие девочки её умело оттирали от него.

— Кто это, Люси? — тихо спросила Катя у своей будущей управляющей.

— Софи, дочь сеньора Атталя. Не самый лучший вариант. Они едва сводят концы с концами.

— Ну, не нам нос задирать. Но интересно, что-то же они дадут за ней?

— Мельницу.

Катя с сомнением посмотрела на собеседницу, но та не шутила.

— Сыну достанется замок, хотя я бы назвала это сооружение таверной, но они обижаются. Старшей дочери, кстати, вон она, — Люси указала на задорно смеющуюся девчушку возраста Евы, — перепадёт деньгами. Мадам Атталь хвасталась, что отдаст свою брошь с лалами и пятьдесят золотых.

— Не ахти как много, чтобы хвастать.

— Для них щедро. Ну, а приданое Софи — мельница.

— Они выращивают пшеницу, рожь?

— Ха, если бы! Но старый Атталь был большой оригинал и поставил удивительную мельницу! Если бы ей было что молоть, то они озолотились бы, а так поддерживают её в рабочем состоянии, изредка нагружая работой и не более.

— Чудны дела твои, Господи!

Тем временем Софи оказалась в стороне от играющих, и едва ли не плакала от насмешек. Над ней подшучивали не зло, но, видимо, в присутствии Леона она всё воспринимала острее, и ей казалось, что она опозорена. Вдруг пасынок громко хлопнул в ладоши, привлекая внимания расшалившихся девчонок.

— Всё, хватит! Предлагаю искать клад! Тетя Алейна спрятала в саду сладкий подарок для нас, и кто найдёт, тот будет всех угощать. Разбиваемся по парам. Софи, иди ко мне, ты со мной! — крикнул он стоящей в стороне девочке, и та, не веря, всё же сделала шаг к нему навстречу, а когда Леон раскинул руки, то побежала. Он поймал её и закружил вокруг себя, смеясь вместе с нею.

— Люси, сколько ей лет? — продолжила разговор Катерина.

— Одиннадцать. Правда, она осенняя и скоро будет двенадцать, но мала ещё.

— Леону некуда торопиться. Замок ещё не достроен, будущее невнятно. Нам надо хотя бы два-три года, чтобы уверенно рассуждать о дальнейшем.

— Хм, тогда быть может поговорить с Атталями о Софи?

— Надо дождаться Бертрана. Его слово будет определяющим.

— А Леон?

— А что сейчас может сказать Леон? Софи для него ребёнок, которого он пожалел, это же очевидно. Сейчас он с интересом поглядывает на её сестру, но она его взросления ждать не будет. Он ещё даже не рыцарь.

Люси махнула рукой:

— Ну, это не проблема, но согласна, сеньор Бертран не станет спешить с женитьбой своего сына. Он сам намучался с ранним браком и не пожелает такого же Леону.

Катерина с удовольствием смотрела, как пасынок развлекает девчонок. Он вёл себя терпеливо и доброжелательно, за что снова надо было отдать должное свекрови со свёкром. Мальчик воспитывался под их присмотром и ему привили заботу о младших. Словно в противовес этим мыслям, ворвался раздражённый голос сеньоры Алейны:

— Шумят так, будто у нас праздник!

Люси и Катя ничего не ответили. Луция тяжело переживала смерть Мати, но держалась стойко. Катерине было грустно, но с её позиции все окружающие её люди были условно живы, это если она пыталась рассуждать, а так… Матильда прожила тяжёлую жизнь и ушла достойно. Душу Кати заполняли печаль и уважение.

Люси обняла Алейну:

— Всё будет хорошо, ты со всем справишься, — тихо произнесла она.

Плечи худенькой Алейны вздрогнули, потом она вытерла нечаянные слёзы.

— Люси, мы всегда будем рады принять тебя, — всхлипнула хозяйка.

На что Луция только вздохнула, но благодарно погладила Алейну по спине. Кате было неловко находиться рядом. У всех свои трудности, печали и радости.

Алейне хозяйничать в огромном замке с оглядкой на вздорного свёкра, учитывая пожелания мужа, а вскоре рядом появится невестка. Сумеет ли она с ней выстроить отношения или будет действовать с позиции силы? Катюша не взялась бы гадать.

А пока жизнь продолжалась, и гости, почив память Матильды, обсуждали желания короля устроить крестовый поход, гадали, удастся ли собрать достаточное войско, откуда Людовик возьмёт на всё деньги, и приглядывались друг к другу, пытаясь угадать, как складывается финансовое положение соседей. Ведь дети — вот они, все здесь, и надо бы уже договариваться о союзах.

Семья Бланшфор помалкивала о том, куда отправился Бертран. Всех устроил бы богатый родственник, но торговое дело, возглавляемое рыцарем — это стыдно. Катя путалась и не понимала. Все пытаются сбыть свою продукцию как можно выгодней, и за столом немало разговоров об этом, а то, что Берт повёз всё подальше, вдруг стало неправильным!

Алейна и Гвеневера не давали другим дамам особо наседать на Катерину, прикрывая её от расспросов о приданом и куда отправился её муж, но это была защита рода. И всё же Катя была признательна им за поддержку, правда, не понимала, зачем потом невестки фыркали на неё и спесиво задирали носы.

Перед отъездом она душевно попрощалась со всеми, искренне сказав обеим родственницам, что они всегда могут рассчитывать на неё.

На обратном пути после небольшой остановки Леон пересел к дамам в карету.

— А я, пожалуй, разомну свои кости, — неожиданно удивила Луция и села верхом на Катину лошадь.

После продолжительной паузы, Катерина поняла, что пасынку хотелось выговориться, и Люси сразу же уловила его настроение.

— Как вы думаете, бабушке хорошо там?

— Конечно, Леон. Я думаю, что она прожила непростую жизнь, и за неё есть кому просить, молиться. Осталось немало людей, которые её вспоминают добром, а это очень важно.

— Думаете, что она не была достаточно праведна, чтобы самой заслужить дорогу в рай?

— Я не знаю, Леон. Ты ведь уже столкнулся со взрослой жизнью, и должен понимать, что невозможно всегда совершать только высокодуховные поступки. Не потому, что мы злы, а часто даже не понимаем, что неправы.

— Но бабушка всегда была справедливой.

— Я её плохо знала, но на всякий случай помолюсь за неё. Вдруг кто-то посчитал себя обделённым ею, — Леон неожиданно опустился на пол и положил голову на колени Катерины. Она закусила губу, остро вспоминая своего старшего сына, что любил делать так же, и погладила юношу по голове.

— Мадам, вы вспоминаете об отце?

— Конечно, — растерялась она, не ожидая этого вопроса, — за что бы я ни бралась, всё время думаю, что результат порадует Берта.

— А когда не занимаетесь делами? Думаете о нём?

— Я стараюсь занять себя, чтобы свободного времени оставалось как можно меньше, потому что начинаю грустить и беспокоиться. Мы же с вами разбирали его маршрут и обсуждали, какие сложности могут встретиться на его пути.

— Всё время думаю о том, что он может не вернуться.

— Леон, ваше патрулирование тоже опасно и даже проживание в замке во время стройки может привести к несчастному случаю.

— Хотите сказать, что можно рисковать, так как всё равно смерть придёт только тогда, когда Бог решит?

— Я думаю, что мы, как муравьишки, все связаны друг с другом. Все наши хорошие и плохие дела имеют последствия и каким-то образом влияют на нашу судьбу. Бог нам дал свободу воли, а мы самой своею жизнью прорисовываем свой путь. Вас давеча могли убить стрелой или покалечить, но всё обошлось. Какое-то доброе слово или дело защитило вас.

— Хм, но стрела и вовсе могла не лететь в меня, раз я такой хороший!

— Ну, видимо, всё же вы не идеальный, раз пришлось пережить угрозу жизни. Да и с какого перепуга вы полезли в реку в полном обмундировании?

Леон нахмурился:

— Будто бес попутал.

— Всё так сложно, — вздохнула Катя, — что я, к примеру, стараюсь не особо задумываться об этом, да и некогда.

— А я вот всё время обо всём думаю. Отец Жюль говорит, что мы всегда должны помнить о гневе Господнем.

Какое-то время они ещё ехали вдвоём, а потом Леон сел рядом, с любопытством подгребая под себя подушки и будто бы пробуя удобство на вкус. Он уютно устроился и вскоре заснул.

По возвращению Кати в замок все обитатели с интересом смотрели на Луцию и гадали, надолго ли она приехала. Леон в тот же день велел прийти Еве в отцовский кабинет, который больше походил на оружейную, и при мачехе сообщил ей, что она едет в замок Бланшфор.

— Я даю разрешение на твоё проживание там, — безразлично информировал он, игнорируя её жалобные взгляды. — Завтра же ты уедешь. Пригласи сюда Манон.

Ева расплакалась и пыталась цепляться за Леона, что лишь сердило его. После общения с дочерями других сеньором он перешёл как бы на новый уровень восприятия девичьей красы. Девочки не все были так же хороши, как Ева, но они умели общаться. Они смеялись, но не хохотали, желали его общества, но не навязывались, а если сердились, то со всем старанием пытались принять холодный вид и находили спокойные слова, чтобы пояснить своё раздражение.

Если бы Леон поговорил об этом с Катрин, то она только снисходительно улыбнулась бы и предупредила его, чтобы он особо не обольщался, но пока воспитание девочек произвело на него благоприятное впечатление.

Ева же со своей искренностью проигрывала по всем статьям. Она не умела придержать, скрыть заискивание перед ним, изощрялась, чтобы угодить или бурно радовалась его ласке, перед женщинами замка она вела себя заносчиво, и даже более старший возраст её не останавливал, наёмников побаивалась, но очень старалась показать, что она выше их по положению, а на мачеху пыталась наговорить плохого, и ни в чём не знала удержу. Глупость Евы с каждым днём проявлялась резче, и Леона это уже не забавляло, что уж говорить о воинах, которые с плотоядным интересом посматривали на самоуверенную дурочку.

Манон пришла через несколько минут и с тревогой заглядывала в глаза хозяйки и сеньора Леона. В этот раз начала говорить Катерина:

— Манон, вы помните наш уговор?

— Да, сеньора.

— Ева объявила о своей беременности, и она едет в родовой замок Бланшфоров.

Управляющая изменилась в лице и чуть не задохнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Старый сеньор возьмёт младенца на воспитание? — с надеждой спросила она.

— С какой стати? — фыркнул Леон.

— Я очень разочарована вами, Манон, — продолжила Катя, — вы так подвели меня! Вы не один год доказывали свою преданность Бертрану — и всё бросили к ногам неразумной девочки.

— Она как ангел, — пролепетала управляющая, — разве ей можно в чём-то отказать?

Катя с глубочайшим сочувствием смотрела на женщину и по её лицу видела, что та верит в то, что говорит. В крестьянской семье родилась золотоволосая очаровательная девочка, и никого похожего на неё, не было во всей деревне. Кто-то сравнил дитя с ангелочком — и пошло-поехало.

— Манон, вы возвращаетесь в родной вам замок. Мадам Алейна согласилась принять вас. У меня нет сейчас денег, чтобы поблагодарить вас за работу, но осенью я пришлю вам награду. Завтра для вас будет готова карета, так что собирайтесь.

Женщина сгорбилась и кивнула.

— И, Манон, я хочу подчеркнуть, что карета будет для вас, а для вашей племянницы готовят телегу. Вы можете её пригласить к себе, но вы понимаете разницу вашего положения?

Она кивнула, поклонилась и, чуть пошатываясь, вышла.

А рано утром, Катерина вышла проводить Манон. Ева, гордо вздёрнув носик, усаживалась в карету, а её тётя молчала и словно бы боялась поднять глаза. Напоследок она с тоской оглянулась на замок и, увидев вышедшую сеньору, замерла. Потом Манон неуверенно сделала несколько шагов к ней. Катя подумала, что сейчас услышит проклятия, на которые местные всегда были щедры.

— Сеньора, я не буду просить о милости, но хочу, чтобы вы знали, что я была счастлива работать под вашим началом. Это были лучшие месяцы моей жизни.

Катя сглотнула, но не сдвинулась с места, хотя хотелось разрыдаться и послать все договоры к чертям. Она кивнула, показав, что услышала и пожелала доброго пути, уговаривая себя, что Манон не по доброте душевной тут расшаркивалась, а боялась, что сеньора забудет прислать осенью денег, хотя верным могло быть и то, и другое.

Луция была представлена всем как родственница старой сеньоры и как новая управляющая. Катерина думала, что после Манон резковатой Люси будет сложно руководить людьми, но вышло всё наоборот. Не прошло и двух дней, как всё наладилось.

— А что ты хотела, — усмехалась в ответ на её сомнения женщина, — почувствовали, что ты можешь наказать, ну и я не балую их. Эти люди не желают думать, а ты заставляешь. Им надо давать чёткие указания, без вариантов, а тебе хочется, чтобы они были самостоятельными. И учить простых девочек — это баловство, вот увидишь, что на пользу им это не пойдёт, только гнев на себя вызовут, что будущего мужа, что отца Жюля.

— Не знаю, может, ты права, — вздыхала Катя, — но знаешь, у меня было мало времени, чтобы…

— Катрин, добрая ты душа, — приобняв сеньору, даже быть может, подругу, Люси с горечью поделилась своим прошлым: — Ты знаешь, что Мати спасла меня от проверки на ведьмовство? Мой жених обвинил меня в этом, когда я его вылечила от ран.

— Господи, Люси, как такое возможно!

— Дурак слегка поранился на охоте и пустил всё на самотёк. Безобидные в общем-то ранки воспалились. Родители забеспокоились и пригласили учёного монаха, проезжающего по их землям. Тот обмазал моего суженного какой-то грязью, а вскоре вовсю пошло нагноение. Наша свадьба должна была состояться через несколько месяцев, и я уже жила под опекой его родителей. Как только мне исполнилось бы семнадцать, брак состоялся бы. И вот, в доме беда, меня никуда не пускают, а я рвусь к нему, пытаясь показать, что надо делать.

Луция замолчала, заново переживая прошлое.

— Что же дальше?

— Я вытащила его буквально с того света, объясняя, как надо было лечить изначально и что не так сделал монах. Я приводила в пример труды врачевателей из других стран, доказывала, что это подтверждается древними лекарями… Катрин, я была так наивна!

Женщина раскраснелась, вспоминая, как опрометчиво она поступила, открываясь всем в своей учёности, ожидая понимания, признательности, и получая в ответ жестокое предательство.

— Сейчас я уже догадалась, что на родителей моего жениха и на него надавили, чтобы он написал, что я одержима злым духом… а тогда… я думала, что умру без всяких проверок. Я не понимала, за что они так со мной!

— Я тоже не понимаю. Неужели учёный монах сумел надавить на сеньоров…

— Монах — наставник нашего… впрочем, неважно. Ему покровительствовали очень важные персоны, и слухи о чудесном выздоровлении юноши благодаря мне, а не ему, сломали бы его репутацию.

— Так как же удалось…

— Матильда упросила вступиться за меня своего свёкра. Он приехал с отрядом и вывез меня. Через пару дней у моего бывшего жениха ранки снова начали воспаляться, ведь надо было продолжать лечение, а он почувствовал себя хорошо и уже вёл обычный образ жизни. Монах вновь намазал его своею гадостью…

— И?

— Через пару недель Жак умер. Сгорел в собственном огне. Обо мне пошла дурная слава и мне оставалось только проситься в монастырь, но Мати оставила меня у себя. Вскоре умер её свёкор и я стала помогать ей с детьми и как могла, защищала от мужа, — тут Люси зло ухмыльнулась, — он не всегда так трепетно к ней относился.

— Знаю, — тихо согласилась Катя, переживая то, что ей рассказала подруга.

Луция была старше её на пятнадцать лет и выглядела она неважно, но её ум, скорость принятия решений, быстрая оценка любой ситуации, последующие выводы поражали и восхищали Катерину. Тем горше было осознавать, что женщина такого ума и образования всю жизнь прозябала в приживалках, а теперь она собирается жить в качестве управляющей маленького замка…

Жаркие летние дни были наполнены работой. Надо было успеть многое сделать, и все старались не упустить благоприятное время. Катя и Леон с нетерпением ждали сеньора, отсчитывая дни, когда уже пора будет посылать в Ла-Рошель телеги и коней. Вместе с этим Катерина всё чаще смотрела во двор, надеясь увидеть новые лица, которые будут расспрашивать о ней, но никто не приходил.