Часть 3. Глава 1. Возвращение

В какой-то миг Катя была всем и ничем. Она как частичка чего-то большого, осознавала, что мир сложен, многослоен, переменчив и сердит из-за того, что в его настроенную структуру влезли без спросу. В этот момент она сжалась, понимая, что это она потеряла своё место в отлаженной схеме мироздания и из-за неё могло произойти что-то непоправимое, но в то же время, её, словно неразумное дитя, пытались вернуть в нужную точку. Жестоко, но смерть мирозданием воспринимается по-другому. И можно ли назвать смертью всего лишь момент перехода?

Катерина растворилась в чём-то большом, не имеющем ограничения, узнала тайны вселенной и тут же всё забыла, запоминая только то, что нельзя играть со Временем. Наверное, она бы сожалела, что ей не удалось сохранить в памяти большее, но слишком быстро всё сменялось, и Катя вдруг отчётливо увидела лабораторию Славика.

Рано расслабилась! Она сжала кулаки, всё тело напряглось, как у кошки, готовой к прыжку. Пришло осознание, что её возвращают в тот момент, когда она должна исчезнуть из своего времени.

Отчаяние заполонило её, так как следом поняла одну тонкость: возврат происходит секунда в секунду, когда заработало устройство и начинается уход в прошлое. Круг замкнётся, и она будет обречена вечно болтаться во временной петле. Это ли не насмешка: раз за разом возвращаться в прошлое и пытаться там заново жить?

Внезапно что-то изменилось, и весь напитавший её свет при «уходе» стал менять картинку. Каждая душевная искра-молитва словно бы отвоёвывала мгновение и отодвигала время назад.

Вот Катя видит, что благодаря действиям искр Славик теперь ещё только заносит руку над красной кнопкой, а вот искры сыпанули, словно ополчились, и гуртом напали на Время и она видит, что возвращается в тот момент, когда муж ещё только вталкивает её в машину. Кажется, её сердце болезненно сжалось от появившейся надежды, но удастся ли удержаться и не попасть в устройство?

Катерина почувствовала, что из неё вырвались последние огоньки, которые ей подарили вспомнившие добром дети, когда-то гостившие в замке, и они, опережая её появление, ещё сдвинули время на несколько мгновений.

Всё будто бы замедлилось для возвращающейся Катерины. Она успела посмотреть на себя, разговаривающую с мужем, когда остановилась перед агрегатом. Видела, как Слава поднял руки для того, чтобы втолкнуть её туда, но в этот раз он толкнул пустоту, не замечая, что его жена в новой, заслуженной ею реальности, стоит позади него.

Резкий толчок — и вместо неё теперь уже он вваливается в подготовленную машину. Спотыкаясь, Славик падает, быстро оборачивается и не узнаёт своей жены. Лицо Катерины пугает его. В нём нет переживаний или жалости. Жёсткий, властный взгляд, как будто она обладает законным правом карать и спокойно использует его.

Он ещё не успел подняться, что-то сообразить, но уже почувствовал, что ему вынесен приговор. Вячеслав протянул руку вперёд, прося пощады, но Катя резко развернулась и нажала кнопку, точно так, как он сделал это в её прошлом.

Неверие и озарение сменились на его лице. Он же только что видел её перед собою, но она исчезла и появилась позади него! Мысли гения работали быстро.

Она побывала в прошлом и нашла способ вернуться! Как она умудрилась построить там машину времени? Возможно, она использовала амплуа великой колдуньи и заставила работать на себя королей прошлого? А быть может, произошло наслоение, и кто-то из будущего нашёл её в прошлом и отправил сюда?

Всё возможно, но додумать он не успел. Его выкинуло в каком-то лесочке, где уже начало темнеть.

«Надо будет подкорректировать время», — мелькнула мысль, так как оно было выставлено им на утро.

Лицо Вячеслава было перекошено от злости — жена возомнила себя мстительницей! Он вернётся и расквитается с нею за то, что разрушила его планы, за то, что вернулась и посмела рискнуть его жизнью! Он поднялся, оглянулся и присел. Со стороны слышались хрипловатые голоса.

— Там овраг, бери правее! Она не могла далеко уйти!

Надо было сразу скинуть развевающийся белый халат, а так его сразу же нашли какие-то бомжи на конях.

— Это ещё кто? Не он ли виновен в пропаже дочери сеньора?

Вячеслав поднялся во весь рост и, пряча страх, надменно поинтересовался, что нужно этим людям.

— Не пойму его речь, — поскрёб свою шею один всадников, — доставим хозяину, пусть сам разбирается!

Один из воинов пришпорил коня и хотел ударить сзади странного человека по голове, но тот ловко отскочил, гневно выкрикивая в их адрес какие-то злые слова, а может, проклятия. Сам он был тощ и высок, а на его голове странно поблёскивали круглые стёкла. Вдруг на руке настораживающего всем своим видом мужчины что-то само засветилось и противно запищало.

Все в ужасе отступили от него, а старший воин с диким воплем всадил в коня шпоры и, резко подскочив к чужеземцу, одним махом снёс ему голову.

— Сжечь колдуна! — свирепо прорычал он, указывая на обезглавленное тело, которое стало странно светиться.

Вся речь Славика, нацеленная на то, чтобы запугать бомжей и показать, какой он важный человек, была воспринята неправильно, а сработавший на часах таймер об окончании обеда довершил образ дьявольского помощника.

Катерина словно закаменела, продолжая держать руку на кнопке. Всё смешалось в её голове. Схватка по дороге в Латакию, страх за раненных мужчин, отчаяние, подозрительный взгляд Раймунда, копьё, умершая несколько лет тому назад свекровь, полные боли глаза Берта, молитвенные огоньки, Время, лаборатория, она сама и Славик, а потом её возвращение и то, что она сделала.

Она толкнула его без сомнений и сожалений, не раздумывая ни мгновения. Это заслуга тех лет, что она провела в другом времени. Своей властью, правом сеньоры, которая ответственна за жизни многих людей, она отплатила Вячеславу, а теперь приходило осознание, что в этом времени у неё нет ни власти, ни права.

Вдруг пространство поплыло, стало похожим на марево. Катя оставалась на месте, не в силах сдвинуться, словно муха в киселе, а вот в крутящейся сфере машины времени стал появляться Славик.

Он почти весь собрался, ожёг её свирепым взглядом и вновь стал исчезать, так как появился в тот момент, когда началось перемещение. С ним не случилось того чуда, что свершилось с Катериной. Она могла только догадываться, что за время жизни в прошлом о нём некому было помолиться или он там слишком быстро погиб.

Пространство продолжало находиться в дрожаще-плавающем состоянии, а Слава уже несколько раз появился и исчез. За те попытки, что ему были дадены, он не получил ни одного шанса сдвинуть Время для своего спасения.

Катерину стало трясти. Она, не дрогнув, отправила его в прошлое, но не желала ему вечных мук смерти. Бесконечная боль не добавит ему сердечности, не научит ценить чувства.

Как остановить этот процесс, было непонятно. Она видела, что вдали от устройства сгущение воздуха минимально, но её расположение не позволяло вырваться из плотной субстанции, распространяющейся от машины.

Она с ужасом подумала, что если бы не нашлось людей, молящихся за неё, то её ждало бы то же самое. Наконец техника не выдержала, запахло дымом, а потом что-то стало с треском взрываться. Пространство потеряло свою вязкость, и она смогла нормально дышать. Сверху полил дождь, сработала сигнализация, кто-то обхватил её, закинул на плечо и вынес из лаборатории перед тем, как прогремел настоящий взрыв.

С плеча здоровенного парня падать было больно. Катя пошевелилась и тут же крепкая ладонь сильно толкнула её под зад, понукая к движению.

— Мадам, надо уходить, — прохрипел спаситель.

Она попробовала встать, но её сразу же повело вбок. Краем глаза Катерина увидела, что у мужчины в форме те же проблемы, но он пытается толкать её вперёд, чтобы она ползла. Дым, кое-где обрушился потолок, слышны были крики, а они вдвоём карабкались всё дальше и дальше. Потом их обоих подхватили и понесли наружу. До выхода оставалось совсем чуть-чуть.

— Эти люди задействованы в наших разработках, вы не можете их забрать.

— Они ранены и им нужна помощь.

— Мы предоставим её сами. Несите их туда!

Катя попробовала слабой рукой ухватиться за халат обычного медика, но её с головой накрыли лёгкой тканью и быстро погрузили в машину корпорации или кто у них там отвечал за создание проекта перемещений во времени.

«Из огня да в полымя», — вяло формировалась мысль в Катиной голове, и эта вялость указывала, что её головушка пострадала при взрыве.

Она пыталась прислушиваться к разговорам, отдельным репликам, а когда скинули с её лица лёгкую накидку, то постаралась запомнить лица похитителей, но через минуту уже забывала, как они выглядят. Кто-то заслонил ей всю видимость, и она почувствовала укол.

— Берт вас всех… — пригрозила Катерина, но сил закончить фразу и сообщить, что она сеньора де Бланшфор, уже не было.

Очнулась в светлой огромной комнате, похожей на приличный гостиничный номер с функциями больничной палаты. Большие окна, прикрытые шторами, свободно расставленная мягкая мебель, цветы в вазах… Приподнявшись на локтях, Катерина осматривала помещение. Мысли путались. Надо как-то сказать Бертрану, что она здесь, и этот замок явно не готов к нападениям с такими-то окнами! Интересно, чем набили кресла, что так ровно и пышно получилось? Одновременно росло беспокойство за детей. Кто их забрал с занятий? Позвонила ли мадам Бишо свекрови, когда Катерина не пришла за ними?

Потом всё чётче приходило осознание, что она вернулась в своё время, и более ничто не могло удержать её в постели. Отцепив от себя какие-то липучки, игнорируя запищавший аппарат, стоящий на полке в изголовье, она поднялась и сделала несколько шагов по направлению к ванной комнате.

— Мадам, нельзя самой снимать датчики, — укоризненно произнесла вошедшая женщина в униформе.

Катя прислонилась к стене, ожидая, когда сойдёт лёгкая темнота в глазах и выжидающе смотрела на служащую. Та, поняв, что оправданий не будет, подошла ближе.

— Как вы себя чувствуете? Вас поддержать?

— Небольшая слабость, головокружение, сердце бьётся как бешеное, — сочла нужным скупо отчитаться она.

— Не делайте резких поворотов головы и вообще двигайтесь плавно. Вам повезло, что совсем немного зацепило ударной волной при взрыве, но последствия ещё долго будут вас беспокоить. Так как, вам помочь?

— Думаю, что я сама справлюсь, — прислушавшись к себе и поняв из объяснений, что её самочувствие — не последствия введённого ей лекарства, немного успокоилась.

— Как приведёте себя в порядок, ложитесь в постель. Чем дольше вы будете спокойно лежать, тем быстрее пойдёт восстановление.

Катерина, хмурясь, разглядывала себя в огромном зеркале в ванной комнате. Идиотская медицинская рубашка висела на ней коротким срамным балахоном. Зачем было её раздевать, если не требовалось никаких операций? Но больше всего заинтересовало лицо.

Она вернулась в свой двадцати восьмилетний возраст, но выражение глаз, мимика изменились. Катя с усмешкой провела рукой по игривым локонам, которые по бокам ещё сохранили приданную им форму перед приездом к Славику. Даже жалко расчёсывать их, но на макушке всё сбилось и пришлось расчесаться, собрать волосы в строгую ракушку. Вернувшись в палату, устроила себе в постели логово и, с удобством полулёжа среди подушек, стала ждать посетителей.

Видимо, камеры подсказали нужным людям, что она готова говорить, и вскоре к Катерине вошли двое мужчин. Один присел рядом с кроватью, второй комфортно расположился в стоящем поодаль кресле. Она обвела их взглядом. Для неё было понятно, что капитан стражи будет вести разговор, а хозяин слушать. Их право.

— Мадам Грушевич, у нас есть вопросы к вам, — начал сидящий рядом мужчина издалека. Она смотрела на него, чуть приподняв подбородок, и ждала.

— Ваше проникновение на закрытую территорию было незаконным. Убийство мужа зафиксировали все наши камеры и причинённый вашими действиями ущерб настолько велик, что вашей жизни не хватит, чтобы расплатиться.

Каждое слово падало увесисто, а взгляд «капитана» сверлил, надеясь залезть внутрь и прочитать там все тайны. Лицо молодой женщины не дрогнуло. Ему показалось, что его слова совершенно не тронули её, а он надеялся придавить её ими похлеще каменной плиты. Бесстрашная? А может, не поняла в чём её обвиняют?

Катерина не сразу ответила, а когда соизволила… именно, соизволила, то смотрела на приятного мужчину, что расселся с невинным видом в кресле. Он был обаятелен и казался мягким, дружелюбным, но она безошибочно определила в нём человека власти. А власть не терпит мягкотелости. «Капитан» мгновенно решил, что женщина будет искать защиты у обаяшки-хозяина проекта, но тут же засомневался. Таким тоном не ластятся.

— В моих, так же как и ваших интересах, чтобы никто ничего не узнал. Никаких посторонних людей, лишних учёных, наблюдателей и техников. Вы меня понимаете? Достаточно будет одного слабого звена — и всё произошедшее выплывет наружу.

Катерина повела головой в сторону камер.

— Хм, — очаровашка в кресле поменял позу и с интересом разглядывал её, — почему вы обращаетесь ко мне, — улыбаясь как чеширский кот, он изобразил удивление.

— Вы решаете.

— Вы уверены? — его бровь выгнулась просто идеально!

— Да. Вы владетель или один из владетелей. Он ваш вассал, — Катя едва заметно повела подбородком в сторону «капитана стражи».

— Владетель, вассал? — казалось, оба мужчины сейчас фыркнут и рассмеются.

Катерина молчала, давая время гостям всё обдумать.

— Андрэ, проверь, кто следит за записью разговора, а ещё лучше выгони всех и сядь там сам, — всё ещё снисходительно улыбаясь, отдал приказ тот, кого она назвала владетелем.

— Понял.

— Проследи, чтобы никаких копий не осталось, — насмешливость с лица обаяшки исчезла и, видимо, что-то сообразив для себя, он сосредоточился на сидевшей как царица молодой женщине.

— Мадам, вы довольны?

— Я не считаю это одолжением для себя. Это в ваших интересах. Теперь меня волнуют мои дети. Я оставила их в кружке, а сама здесь.

Катя заслужила долгий взгляд, потом мужчина поднялся и пересел на место «капитана». Невысокий, крепкий, определённо, следящий за своим телом, возможно, увлекается какой-нибудь борьбой, а ещё в нём ярко выражены восточные корни. Возможно, ему под сорок, хотя скорее всего ранняя залысина добавляет возраст. Умные, проницательные глаза, от которых сложно оторвать взгляд, крупные черты лица, приятные, но без аристократизма, который хотелось бы увидеть в баснословно богатом человеке — и море обаяния. Есть мужчины, которых сравниваешь с хищными птицами, а этот — кот. К нему тянешься, веришь, что он дивный пушистик, и с изумлением замечаешь, что тебя уже потрошат его когти.

— Ваша свекровь забрала детей, — после длительной паузы он всё же ответил. Катя поняла, что на неё хотели давить, используя её тревогу за сыновей, но кот передумал.

Капитан бы сейчас вновь задал интересующий его вопрос, но обаяшка молчаливо ждал.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнула Катя, — на данный момент меня это устраивает.

Он хмыкнул.

— Что вам нужно знать прямо сейчас? — по-деловому спросила она.

— Вы не собираетесь оправдываться?

— Нет. Обстоятельства сложились так, что я оказалась втянута в ВАШ проект и сейчас в наших интересах как можно быстрее отодвинуть внимание властей.

— Это я устрою без вашей помощи.

— Очень хорошо, значит, никаких обвинений в мой адрес от структур правопорядка не будет.

— Хм, а то, что вы угробили проект, длящийся несколько лет и стоимостью… запредельной стоимостью?

— Вы пробовали покорить Время, — прикрыв глаза, Катя сосредоточилась, — у вас получилось вмешаться в сложную систему мироздания. Хватит ли теперь ума прислушаться к предупреждению?

— Какому предупреждению? Что вы имеете в виду?

Катерина хмурилась, не зная, как лучше вести разговор. Она полностью зависела от лояльности этого человека. Ей хотелось держаться строго, быть весомой, но её тянуло довериться ему. Не так часто какие-то люди вызывают неосознанную симпатию или антипатию. Обычно отношение к ним складывается из общения, поступков, а тут… в общем, так не вовремя возникло непрошенное чувство симпатии!

— Так это вы специально уничтожили мой проект? Вы из тех, кто протестует? — в этот момент в его лице промелькнуло разочарование, и застыл холод.

Катя усмехнулась, вспомнив, что замечательный, душевный ага Яваш точно так же выглядел, когда собирался пытать служанку, а потом расправился по закону с младшей женой и родственником. Этот мужчина был чем-то похож на агу. Не только по типу производимого впечатления, но даже есть какое-то внешнее сходство.

— У вас сохранилась запись моего пребывания в лаборатории? — сухо спросила она.

— Да.

— Посмотрите внимательнее и тогда задавайте вопросы.

— Я смотрел.

— Посмотрите ещё раз.

— Вы… — что он хотел сказать, осталось неизвестно. Он поднялся и вышел.

Катерина осталась переживать, правильно ли она поступила? Чем дольше размышляла, тем больше убеждалась в своей правоте. Бессмысленно вываливать всю правду на неподготовленные головы. Они должны убедиться, что их проект сработал так, как надо, у них должны появиться вопросы, на которые она даст ответы, а иначе они её измучают допросами, никак не решаясь поверить в то, что произошло.

Владелец проекта, Эмери Морритт вошёл в помещение, где сидел начальник охраны.

— Крепкая дамочка, — прокомментировал наблюдающий через камеры произошедший диалог Андрэ.

— Да.

— Её слабое место — это дети.

Эмери поморщился. Проект имел огромное значение, и денег в него было вбухано немеряно, к сожалению, работу усложнял настырный интерес конкурентов. Подчас к некоторым сотрудникам, слишком вольно понимавшим секретность, приходилось принимать жёсткие меры, но до угрозы детям они ещё не доходили. Не хватало ко всем существующим проблемам плодить новые, однако, жена гения оказалась очень странной и непонятной. Начальник, выждав, не добавит ли что шеф, поделился своим мнением.

— Если на неё придётся надавить, угрожая детям, то результат её сотрудничества считаю непредсказуемым, но с уверенностью могу сказать, что потом её нужно будет убрать.

— Убрать? Андрэ, ты часом не пересмотрел боевиков?

— Ты видел выражение её лица, когда она толкнула мужа? А сейчас? Эта русская вне европейской морали общества. Если мы навредим её детям, то она отомстит, и рука у неё не дрогнет. Я хочу спать спокойно, а ты?

— Андрэ, мы уже давно с тобою работаем вместе, но ты переоцениваешь мадам Грушевич, выставляя её в злодейском амплуа. Она прелестная молодая дама.

Начальник стражи даже поперхнулся, с удивлением смотря на шефа, но развернулся к монитору и предложил:

— Посмотри записи с разных камер.

— Я всё видел.

— Теперь посмотри внимательно. И она права, у нас должны быть конкретные вопросы. У меня они уже есть.

— Да? И какие же?

— Давайте смотреть, — Андрэ пробежался по клавиатуре, и на экране появилась запись Катиного прихода.

Двое мужчин наблюдали, как в лабораторию заходила интересная молодая женщина, если не знать, что у неё уже двое детей, то язык не повернётся назвать её мадам. Привлекательная мадемуазель, которую хотелось засыпать комплиментами! Она была расстроена, немного раздражена, её движения, мимика насыщены эмоциями. Вячеслав подвёл её к устройству и здесь идёт сбой работы камер, и кадр прыгает. Вот только что она стояла перед установкой, а муж-злодей готов её втолкнуть внутрь — и вдруг она оказывается позади него и со всей дури впихивает его туда.

Андрэ вывел на экран выражение лица Кати «до» и «после». Это два совершенно разных человека в одном и том же платье, с одинаковой причёской, но в первом случае была волнующаяся девушка, делающая вид, что она уверена в своих действиях и решение о разводе принято окончательное, а во втором камера отражала жёсткого человека, без тени сомнений.

— Подожди, давай ещё раз, — велел Эмери.

Они несколько раз вглядывались в этот сбой и ничего не могли понять.

— Далее, смотри, — Андрэ по очереди показал записи с разных камер.

— Вот здесь снова будто сбой. Качество отвратное, одни силуэты, но приходится верить, что наш Грушевич три раза пропал и появился внутри устройства, прежде чем оно начало гореть. Тут надо бы вызнать всё у твоих головастиков в очках, но наша подопечная права, вопрос секретности нынче дорог.

— Ладно, что тебя заинтересовало в других записях?

— Есть камера, которая всё время показывает Катрин Грушевич возле компьютера. Посмотри, она напряжена и такое впечатление, что чему-то сопротивляется.

Андрэ изобразил напряжение и попытки высвободиться из невидимого плена, но босс не был склонен шутить.

— Ну-ка, ну-ка, увеличь!

Эмэри смотрел внимательно и казалось, что Катрин Грушевич не просто не могла сойти с места, потому что её опутало невидимое, но создавалось ощущение повторяющегося кадра. Как будто она застряла во вновь и вновь загружающемся времени, а камера, расположенная в стороне, продолжая работать в обычном режиме, засняла этот казус. Но Андрэ прав, тут надо разбирать картинку буквально по кадрам и анализировать.

— Есть ещё данные с дальней камеры и, несмотря на то, что картинка там размыта и нашим глазом не читаема, но она показывает другое время.

— Не понял.

— Возле устройства время вдруг остановилось или бежит по кругу вроде как один, два, три и вновь, один, два, три и вновь… Там, где стоит жена Грушевича, тоже самое. Посмотри, это не сбой камеры, а мы видим буквально, что она находится в счёте один, два, три — и повтор. А вот дальняя камера отражает обычное время. Я не знаю, что всё это значит, но камеры при взрыве не пострадали и показывают то, что было.

Эмэри получил подтверждение своим наблюдениям, но, может, всё это объясняется чем-то более простым и понятным?

— Нам всё же нужен специалист, — ударив по столу рукой, недовольно бросил он.

— Я немного ещё посижу и поколдую с техникой, но, похоже, наш гений завершил свою работу и ничего не сказал. А судя по тому кадру, что у нас есть, могу предположить, что он втолкнул её в свою машину, она, возможно, сработала, а потом женщина вернулась и отомстила!

Эмери засмеялся, но как-то быстро его насмешка сошла на нет.

— Но если это так, то возникают вопросы, и… — Эмери Морритт побледнел, с недоверием посмотрел на фантазирующего Андрэ и вылетел из комнаты в свой кабинет.

Там он бросился к ноутбуку, открыл его, зашёл в личную папку и без отрыва смотрел на старинный медальон. Он подрагивающими руками увеличил семейную реликвию, которая всё детство и юность будоражила его воображение, чтобы разглядеть портрет женщины. Медальон был отреставрирован ещё по заказу его отца и сейчас, смотря на него, он, не веря своим глазам, откинулся на спинку кресла.

— Не может быть, не может быть… — захлопнув крышку, он вскочил, побежал к НЕЙ, вернулся, выпил, заметался по кабинету и, дав себе время успокоиться, отправился к Катрин Грушевич.

— Вы там были! — с порога заявил он и, казалось, стоило ей начать отрицать, то последствия будут непредсказуемы. Она чуть усмехнулась.

— Я провела в двенадцатом веке несколько лет.

Её слова произвели эффект. Он смотрел на неё с недоверием и одновременно восторженно.

— Моя мечта сбылась. Я построил машину Времени, а теперь не могу это осознать, — присев рядом, признался он.

— Как вас зовут? — доброжелательно спросила Катя.

— Эмери Морритт. Я инициатор и спонсор проекта «Время».

— Катрин де Бланшфор, — и в ответ на вопросительно приподнятую бровь, грустно улыбнулась, потом отвернулась в сторону, чтобы Морритт не видел заблестевших глаз, и пояснила:

— Обвенчана в церкви с Бертраном де Бланшфором. Возможно, запись об этом сохранилась в церковной книге.

— У меня тысячи вопросов, но как вам удалось вернуться?

— А вот это действительно важно для вас, — она взяла салфетку, промокнула уголки глаз и пристально посмотрела на него, дожидаясь, когда из выражения его лица уйдёт восторженная эйфория, начала объяснять.

— На протяжении нескольких лет моего пребывания в прошлом мне давали подсказки, что смерть — это мой выход или, точнее, переход обратно.

— Подсказки? Но кто?

— Например, моя свекровь, она за миг до смерти увидела что-то, оценила важность и передала мне послание. Это было странно и непонятно, но даже если бы я догадалась, то не уверена, что решилась бы убить себя.

— Понимаю вас.

— Потом были ещё пара случаев, когда я как бы входила в медитативное состояние и ощущала свою чужеродность тому времени и даже могла бы умереть, но обстоятельства складывались так, что этого не случилось. И наконец, когда меня убили, то оказавшись в безвременье или… — Катя замялась, — простите, я же не учёный и не знаю, как правильно называть некоторые состояния, но никаких туннелей и прочей чепухи не было. В момент своего перехода из прошлого в наше время я ощутила себя частью Времени. Оно что-то вроде разума, отвечающего за порядок.

— Хм…

— И этот Разум недоволен тем, что вы сделали. Вы действуете наугад, не понимая последствий. Меня из прошлого постоянно мягко вытесняли.

— На вас покушались или подталкивали к самоубийству?

— Сейчас, оглядываясь назад, я склонна пересмотреть своё пребывание там и думаю, что ко мне было несколько предвзятое отношение. Люди не понимали меня, на уровне инстинктов дичились… возможно, это воздействие Времени.

Эмери задумался и немного покачал головой, показывая, что не удовлетворён пояснениями Катерины.

— Ну, всё это теория, и вам может показаться, что это мои фантазии, а вам же интересны факты? — бодро воскликнула она.

— Итак! Вот вам факт. В момент смерти Время выкинуло меня ровно в ту же точку отсчёта, когда начался процесс моего исчезновения! Замечу, что это бесчеловечно, но у Времени свои правила.

— Камеры показывают другое!

— Не спешите, — мягко попросила Катерина, — Время — не единственная неучтённая вами составляющая. Давайте сейчас мы отодвинем моё появление и рассмотрим этот факт на Вячеславе.

— Вам его не жалко?

— Я попрощалась с ним несколько лет назад, когда он вместо того, чтобы прийти в суд, попытался устранить меня при помощи своей разработки. Считаете меня жестокой?

— Нет, только не я, — подняв руки и показывая свои ладони, Морритт отмахнулся от осуждения Катрин.

— Хорошо. Мы говорим о Времени, и оно решило возникшую проблему, а ваша разработка для него проблема. На примере Славика вы должны были увидеть, что он возвращался в тот же миг, когда начинал исчезать. Признаться, я не могла такого представить. Всё происходило слишком быстро, и я действовала скорее на инстинктах. У меня была мысль, что жизнь в прошлом его многому научит, но то, что он появится точно так же, как я, не предусмотрела.

— Я видел, всё произошло буквально в течение минуты.

— Да. Не знаю, как камеры вам показали то, что наблюдала я.

— Расскажите.

— Он исчезал и появлялся, исчезал и… пока выдерживало устройство, но, видимо, произошла перегрузка.

— А вы? Камеры показывают, что вы стояли.

— Я тоже не могла вырваться из того момента. Он повторялся вновь и вновь. Со мной происходило что-то странное.

— Всё это надо обдумать. Но как же вы остались живы?

— Вот теперь вам может показаться, что я ввожу вас в заблуждение, но пока я жила в том времени, то появилось немало людей, благодарных мне, возносящих за моё здравие и благополучие молитвы. Умирая, я видела их молитвы в виде летящих ко мне искр, огоньков и каждый такой светлячок сдвигал меня в пространстве при появлении здесь. А может, они меняли время, тут я не могу сказать, но я точно помню, что возвращалась сюда, прямо внутрь машины, а божественные искры буквально вытолкали меня наружу.

— Камера показала, что вы очутились позади Грушевича.

— Да. Увидев его спину и поднятые руки, я поняла, что он должен быть наказан. И Вячеслав получил то, что приготовил для меня.

— Вы побледнели. — Морритт обеспокоенно придвинулся. — Как вы себя чувствуете?

— Не очень. Вроде бы мы недолго разговариваем, но адская усталость.

— Надо было сказать.

— Я не привыкла… не верится, что я такая слабая.

— Отдыхайте, я зайду к вам завтра.

(*Морритт — в Испании эту фамилию получали переселенцы арабы)