Глава 9. Перемены в замке

Совершенно успокоившись, она занялась делами. Упаковка для сладостей ещё не готова, и действительно надо что-то придумывать. Вскоре дно квадратных плетёных коробов закрывалось полотном, на него щедро сыпали крахмал и выкладывали квадратики лукума, потом снова ткань, крахмал, лукум и закреплённый за стенки короба промежуточный этаж из лыка, чтобы новый слой не придавливал нижние. Портить даже не самую качественную ткань было расточительством, но деваться было некуда.

Как только на освободившиеся столы расставили еду, Бертран принялся нахваливать поданные блюда и рассказывать, что он успел сделать во время поездки. Самой потрясающей его новостью было, что он нашёл новый корабль, который строили для одного сеньора. Заказчик умер, не успев полностью выкупить его.

— Мастер Джордано ухватился за возможность поскорее спустить корабль на воду, чтобы родственники покупателя не наложили на него лапу! — пояснял Бертран.

— А если эти родственники потом докажут, что корабль всё же принадлежит им? — заволновалась Катя.

— Не-е, корабль им принадлежать никак не может, поскольку был внесён только залог и все остальные платы просрочены, а вот затормозить его продажу они могли бы, но тут появился я! Так что я тоже внёс первый взнос и нам надо скорее загружать судно, чтобы выйти в море.

— А если у нас потом отберут корабль из-за просроченных сроков выплаты?

— Пусть попробуют отнять! Корабль-то уже будет у меня! Милая, я всё же надеюсь, что мы сумеем расплатиться, а если нет, то снова отправлю его куда-нибудь.

— Но есть ли у тебя толковые люди? — не на шутку обеспокоилась она.

— Ну-у, — протянул Бертран, замечая, что многие прислушиваются к его беседе с женой, — я сам поеду, — и столько гордости в этих словах!

— Ты?! — воскликнула сеньора, вложив в маленькое слово массу эмоций: удивление, недоверие, даже отчаяние! — Но, Берт, ты же сам видел, как тяжело чужеземцам, а там ты сам им станешь! — попыталась пояснить свою недоверчивость, видя, что муж рассердился.

— Не веришь в мои способности? Сама путешествовала, а я, значит, не смогу?!

— Хорошо, — отступила от скользкой темы, — но кто останется здесь вместо тебя? Я не управлюсь с твоей службой!

— Ха! Конечно, не управишься! Сюда едет мой сын, Леон.

— Неожиданно, — растерянно пробормотала жена.

— Катрин, ты умная, надеюсь, что ты поладишь с моим мальчиком.

— По приезде ты отказал мне в уме… — прорвалась досада.

— Не стоит, — обрубил Бертран и Катя замолкла.

Он ещё ей что-то рассказывал, она отвечала, спрашивала, уточняла, и всё было по-прежнему. Ему было приятно общаться с нею, видеть живой интерес к делам и слышать её одобрение. И ночью ему было хорошо с женой. Он скучал и старался показать ей это, делая всё так, как ей нравится.

Рано утром, открыл глаза, думая, как всегда, увидеть её сидящей за новеньким столиком и устраивающей ему завтрак «для двоих», но Катрин куда-то вышла.

Немного повалявшись на странно мягких подушках и белом белье, застилавшем всю поверхность кровати, он поднялся. Жены не было, и в душе разлилось сожаление. Об этих утренних моментах он мечтал не меньше, чем о ночных ласках. Они неожиданно для него стали символом его женатого положения. Возможность лениво задержаться в постели, наблюдая за тихой суетой волнующей его женщины, потом не торопясь насладиться её приветственной улыбкой, что была приятнее солнышка, и приступить к завтраку, который она заботливо готовила для него. Он хвалил, а она снова улыбалась и смотрела на него так хорошо, так сладко, что его сердце замирало или вместо равномерного стука выписывало какие-то кренделя.

Катрин оказалась в большой зале и сидела, как положено, во главе стола, рядом с его пустующим местом. Увидев его, она пожелала ему доброго дня, немного посидела с ним и вскоре ушла по делам, провожаемая его задумчивым взглядом.

Всё было хорошо между ними, но что-то не так. Её не в чем упрекнуть, но на сердце муторно, как будто он случайно сломал что-то хрупкое и прекрасное или потерял нечто важное.

Всё-таки все женщины — ведьмы, не зря церковь предостерегает от их влияния! Почему ему душно и не хватает воздуха, видя, как она уходит? Он же прав! Прав во всём, но она заставляет его чувствовать себя виноватым в не пойми чём!

Ладно, всё это дурь, а дел полно. Ему надо проведать тех сеньоров, что платят ему за охрану, прощупать обстановку и забрать Леона от отца. Пора на деле оценить, чему научился парень.

Понаблюдав, как продвигается стройка, выслушав жалобы на сложности в доставке камня и проведав ближайшие деревни вместе с землями того сеньора, что тормозит проезд его строителей по своим дорогам, Бертран вновь оставил замок на несколько дней.

Катя мстительно вернула прежнее меню и делала вид, что не понимает намёков воинов о том, что вообще-то на свежем воздухе не так уж плохо было есть, особенно когда подавали такую разнообразную вкуснотень!

Большой зал для того, чтобы разложить рахат-лукум, был вычищен до блеска. Женщины себе руки в кровь сбили, соскребая грязь со столов, вычищая пол. Кухня работала на полную мощь, чтобы обеспечить всех полноценной едой, включающей в себя все витамины, минералы… Хватило пары дней, чтобы вся грязь вернулась благодаря возвращению всех к привычному порядку.

Жирные капли еды, уроненная и размазанная каша, плевки, пролитое вино. Все будто нарочно стали косорукими и активно загаживали выскобленный стол едой, подозрительно часто фыркали напитками. Хотя кто знает, может, и нарочно, когда поняли, что сеньора больше не касается их своею заботой. Ей нравится чистота? Так на же, получи грязь сполна, и всё равно будешь сидеть с нами, улыбаться, и никуда не денешься, потому что мы защищаем твой замок!

— Манон, — как только уехал Бертран, Катерина вновь окунулась в свои дела, — с завтрашнего дня вы будете учить малышек Анэт и двух моих кружевниц счёту.

— Я?!

— Да, для вас будет полезно всё повторить, а детские умы намного легче всё схватывают, и их обучение не должно слишком обременить вас, — Катя вглядывалась в лицо своей управляющей ища подтверждение изредка подмечаемых ею ноток высокомерия, которые стали проскальзывать у той в общении с подчинёнными.

— Но дочери Анэт совсем маленькие!

— А вы больше учите кружевниц, а те пусть помогают малышкам заучить счёт, развить пальчики вычерчиванием цифр. На кухне они быстро освоились, значит смышлёные.

— Но управлюсь ли я со столькими ученицами? — волнуясь, женщина вновь походила на прежнюю себя и Катерине стало легче с ней общаться.

— Ой, Манон, я же не сказала самого важного! Из всех деревенских девочек остаются только Иви и Габи, от остальных, к сожалению, нет толка.

— А Ева?

— Мне жаль, но Ева слишком неусидчива, и мне не нравится, что она крутится среди воинов.

— Ей тринадцать, она присматривает жениха, — вздохнула Манон и с надеждой посмотрела на сеньору.

Катю даже бросило в жар.

— Тринадцать?! Тем более ей нечего здесь делать! Добром это не закончится. Если кто-то из наёмников сеньора хотел жениться, они это уже сделали, а с Евой только поиграют, а потом объявят потаскушкой, и никакое родство с вами не поможет этого избежать.

— Так что же, возвращаем в деревню? — кусая губы, переспросила женщина.

— Да, Манон, мне жаль. У Евы хорошо могло бы получиться плести кружева, но она слишком хитра и пронырлива, а ни у вас, ни у меня нет времени следить за нею.

— А остальные девочки? — как-то безразлично уточнила она.

— Путаются, не понимают, что делают, не могут представить конечный результат. Если вам кто-то приглянулся для кухонной работы, то можете оставить, а мне подходят только две.

— Хорошо, сеньора. Парочка юных помощниц Анэт не помешает. С женщинами из деревни она не ладит, у неё не хватает авторитета ими командовать, — Манон умолчала, что у неё та же проблем, что и у Анэт. — Мне помощниц по кухне тоже учить?

— Как хотите, — Катерина коснулась руки управляющей, видя, что та расстроилась из-за родственницы. — Если они желают учиться, то думаю, вам будет не в тягость их усердие, а ежели нет, то не стоит заставлять.

— Сеньора, мы покрасили всю пряжу и сукно, будет ли ещё какая-то работа для женщин?

— Пока нет. Намекните им, чтобы они обратили внимание на качество пряжи и впредь у себя дома добивались такой же ровной нити. То же самое касается сукна. Либо их работа пойдёт на тряпки, которыми только посуду мыть Бритте, либо я отвезу всё на продажу и награжу лучшую мастерицу.

— О, если у них появится надежда что-то заработать, то они постараются, — хмыкнула Манон.

— Я не была бы так в этом уверена, — вздохнула Катерина, стыдясь роли эксплуататора, но прекрасно осознавая, что если она прямо сейчас начнёт сеять добро и справедливость в её понимании, то это будет разовая акция, после которой наступит разорение Бертрана и всеобщее усугубление уровня жизни. — Там, где я купила это сукно, мастерицы работают одинаково хорошо, что для своего сеньора, что для себя. Тут либо обладаешь терпением и необходимыми навыками, либо дозволяешь появляться узелкам, утолщениям, не соблюдаешь одинаковую плотность плетения.

— Если бы у нас были хорошие нитки!

— Я понимаю, всё начинается с овцы. Жаль, что наши жители гонятся за количеством, а не качеством. Совсем не обязательно владеть отарой, достаточно вложить силы в парочку породистых животных, получить от них шелковистую шерсть, соткать высокого качества сукно и остаться в большем выигрыше, чем это происходит сейчас.

— Я думаю, что никто из женщин не знал, что совсем недалеко от них подходят к делу совсем по-другому. Это я родилась в другом месте и переехала сюда вместе с нашим сеньором, получается, что кое-что повидала, а они всю жизнь жили здесь, дальше речки не бегали, кроме друг друга ничего не видели. Для них побыть рядом с вами было потрясающим событием, а уж сколькому они научились, пока здесь крутились! Разговоров им хватит на всё лето!

— Надеюсь, для них будет польза. Я видела, многие общались с каменщиками, а они немного особенные люди и это тоже интересно. Ах, да, Манон, мне понравилась Зоэ, думаю взять её лично для себя.

— Зоэ? Но она же в возрасте! — насторожилась управляющая.

— Мне симпатична её доброжелательность и основательный подход к обязанностям. К тому же я обратила внимание, как аккуратно заштопана её одежда. Если вы её научите всему тому, что я требую, думаю, мы все выгадаем от её присутствия в замке.

— Конечно, научу, — Манон выдохнула, сообразив сколько времени у неё освободится, если не надо будет выполнять личные поручения сеньоры. — Зоэ — неплохая женщина, только не счастливая, — сочла обязанной рассказать управляющая. — Муж у неё умер, старший сын, едва ему исполнилось семнадцать, привёл в дом невестку, и та не даёт ей жизни вместе со своею матерью. Средний сын Зоэ убежал в город за проезжающими мимо наёмниками ещё ребёнком, а младший живёт и работает в соседней деревне учеником кузнеца. Зоэ уже не хозяйка в своём доме.

— Значит, она будет работать у нас с удовольствием, да к тому же разбавит общество тех соплюшек, что мы отобрали себе. Вы всех девушек предупредили, что пока они не отработают хотя бы пять лет, нечего думать о том, чтобы выходить замуж?

— Да, мадам. За выполнением этого условия я намерена жёстко приглядывать. Вы абсолютно правы. Годы идут, и я не могу бесконечно учить новых девиц, — в словах Манон сквозило накопленное раздражение и усталость. — Очень тяжело наводить порядок в замке, когда не понимаешь на кого можно положиться, кому какую работу следует доверить, а так всем будет спокойнее.

Катерина кивнула, полностью одобряя её настрой и добавила:

— Надеюсь, у них хватит ума не путаться с наёмниками. Не хватало ещё, чтобы о нашем замке пошли слухи как о гнезде разврата и порока. Отец Жюль не упустит возможности распустить злые слухи.

— Ох, сеньора, нельзя так говорить, но всё верно. Я от святого отца на землях старого Бланшфора видела только хорошее. Все к нему бегали советоваться, каждый норовил побыть рядом с ним, погреться светом его души, а тут… — Манон поморщилась и вместо слов состроила ужасную рожу, копирующую местного священника.

Ну что ж, только с хозяйкой она могла поделиться своим мнением по поводу вечно недовольного смердящего едкой вонью отца Жюля. Остальные считали, что так положено, и по-другому не бывает.

— Мадам, — подошёл один из воинов, — там вас спрашивает какой-то Олав, пустить его?

— Да, проводите его на кухню. Я сейчас туда подойду, — обрадовалась Катя. Она уже начинала думать, что печник сбежал.

Вместе с Манон она заглянула к будущим кружевницам. Глазастенькая Иви и курносая Габи сидели теперь одни в небольшом помещении на хозяйском этаже. Окна этой комнаты выходили во двор и поэтому были намного крупнее, чем все остальные. Несмотря на то, что двор больше походил на колодец и в течение дня света в нём было немного, в эти покои солнышко заглядывало по вечерам, прорываясь сквозь зубья крыши.

Катя поначалу думала выводить девочек на улицу, чтобы было больше света для их работы, но всё упиралось в чистоту. Не заметишь, как поднимется пыль и испортит весь их кропотливый труд!

Иви с Габи сидели по разные стороны окна, возле каждой из них стояли подставки с валиками, а сами они равномерно постукивали коклюшками, которые уже довольно быстро мелькали в их руках. Пока что они не плели ничего полезного для хозяйства, а лишь привыкали к ощущению скользящей нити, внимательности и усидчивости, к обязательной чистоте рук, порядку.

Катерина научила девочек подготавливаться к работе, заботиться о выданных им коклюшках из слоновой кости, тщательно протирать перед использованием серебряные булавки. До этого они учились на простеньких деревяшках, которые были обработаны на скорую руку, но теперь, оставшись вдвоём, они всё утро трепетно поглаживали выданное им богатство и с большей старательностью приступили к простенькому плетешку. * (прим. авт.: шнурочек на коклюшках)

— Хорошо, молодцы, — похвалила Катя будущих кружевниц и развернулась к Манон. Та смотрела на тонюсенькую косичку и не могла понять, зачем такие сложности при создании столь примитивного узора?

— Это азы, Манон, такие же, как на кухне помыть овощи. Девочки должны привыкнуть и прочувствовать руками размер, толщину коклюшек, нитей, ритм движения, увидеть за косичкой или сеточкой будущий общий рисунок. Дайте время — и они освоятся.

Катерина не раз спорила сама с собою, думая, что будет с теми людьми, которых она поднимает на новый уровень в случае её возвращения домой. Находя доводы за и против, она решила, что не будет сидеть, сложа руки, боясь изменить будущее или опасаясь напрасно обнадёжить людей. Наоборот, ей надо спешить и успеть сделать как можно больше, чтобы улучшить здешнюю жизнь, тогда есть шанс, что её труды не пропадут и хотя бы кто-то из её подопечных сумеет устроить свою судьбу лучше, чем могли бы, даже без неё. Всё это возможно, если Манон поддержит все начинания и проникнется Катиными идеями. А изменить далёкое будущее она не боялась. Беды и эпидемии сотрут все знания не хуже нынешней церкви, затирающей напрочь память о достижениях римской эпохи.

Управляющая согласно кивнула в ответ на пояснения сеньоры, и вновь пожалела, что дочка младшей сестры, выданная замуж за местного крестьянина, не смогла усидеть возле мадам. Тоненькие Иви и Габи сейчас походили на ангелочков. Опрятные, причёсанные самой хозяйкой, невообразимо нарядные для крестьянских девочек.

И правда, Катерина постаралась выделить своих кружевниц и с самого начала создавала для них особую нишу. Эти девочки своими ловкими ручками будут зарабатывать больше, чем любая крестьянская семья, впрочем, даже не каждый ремесленник сравнится с ними по стоимости их кружев. Но дело даже не в доходах, а в том, что они должны соображать! Мало научится азам и выполнять выложенный перед ними рисунок, необходимо самим придумать кружево, а потом рассчитать, какие элементы надо использовать для его воплощения. А чтобы работала фантазия, необходимо насытить мозг разными сведениями, дать пищу для размышлений.

— Ну что ж, идёмте послушаем Олава. Интересно, что он там придумал с печью!