Глава 20

– Да, конечно, – кивнула Кристина с улыбкой. – А что поет ей Валери? Ну, пела. Пока не заболела.

Райт фыркнул, тряхнув встрепанной челкой.

– Валери никогда не укладывала Эбину спать! Нами всегда занимались слуги.

– Может, она робела? Не знала, как найти подход, чтобы вам понравиться? – осторожно предположила Кристина.

Она чувствовала, что это не так. Но ей нужно было подобраться к Райту, вывести его на искренность и открытость. Вот Кристина и вела себя осторожно, как кошка, медленно подбирающаяся к добыче на мягких лапах. А иначе как узнать, что творится в этом доме, почему мальчик несчастен? Ее глаза, светлые, чуть раскосые, сверкали в свете свечей почти хищно. Она хотела узнать правду. Разобраться во всем.

Райт рассмеялся. Он затряс головой, отчего волосы окончательно растрепались. И Кристина вдруг почувствовала, как ее сердце будто прошило тонкой иголочкой. До этого, представляя, что они заберут этого мальчика себе, она думала о нем как об эдаком младшем брате, пусть и не по крови. А сейчас ей подумалось, что если Валери плохо справлялась с ролью хорошей мачехи… то Кристина могла бы сделать это гораздо лучше! У нее перед глазами вспыхнула картинка, выдуманный семейный портрет, где она и Джастин стояли бы за спиной Райта и все улыбались бы так счастливо. Кристина смущенно одернула себя. Конечно, отец мальчика – очень привлекательный мужчина, но он женат. Да и вообще, Стиан не одобрит, что она отвлекается на подобные мысли, спутывая личную жизнь с их целью.

«А может, наоборот? Очень даже одобрит?» – пронеслось в голове у Кристины.

– Валери никому не нравится! – сообщил Райт почти гордо, вздернув подбородок. – Потому что она злая и вредная! Разве что слугам, которым приплачивала, чтобы они терпели все ее выкрутасы. Ну и… папе, конечно. Он же в нее влюбился.

Последние слова Райт буркнул недовольно себе под нос. Кристина почувствовала, как иголочка внутри превратилось во что-то щемящее, трепещущее, будто робкая бабочка начала выбираться из кокона.

– Значит, Валери не подходит Джастину… – прошептала Кристина и осеклась, даже вздрогнула, поняв, что произнесла это вслух.

– Совсем не подходит! – решительно кивнул Райт. – Когда он вернулся, то она резко стала добренькой, но я ей не верю! Это Валери перед папой притворяется, вот и все! А он и верит. Хотя поначалу злился и прогнать хотел!

– Может, еще и прогонит, – задумчиво пробормотала Кристина. – Если кто-то откроет ему глаза, что они совсем друг другу не пара… Но что мы об этом? Пойдем. Нужно навестить твоих сестренок, Райт.

Вот только взгляд у нее так и остался задумчивым. Она твердо решила по возвращении домой поговорить со Стианом. Не только о Райте, но и о Джастине. Мужчине, который так пламенно умолял помочь его жене, хотя она явно была не подарком по характеру. А значит, умел любить всем сердцем. Так, как мечтала Кристина, читая на ночь книги о любви и дожидаясь своего единственного. С такими же чарующими глазами и улыбкой, как у Джастина. Теперь для Кристины все обретало новые смыслы! Не просто помочь Стиану, не просто вытащить Райта из того, что делает его несчастным… но и спасти Джастина от его мегеры-жены! Показать ему, что она его недостойна! Что есть девушки, готовые любить куда чище и ярче! Как, например, сама Кристина.

***

Джастин снова подошел к двери Валери. Нерешительно занес кулак.

«Постучать? – засомневался Джастин. – Какая вежливость после того, как она так по мне проехалась! Нашла время показывать характер! Тоже мне, нашлась гордая! Как будто после всего я не имел права подозревать ее!»

Чем громче Джастин возмущался мысленно, тем более явно чувствовал, что врет себе. Что какая-то часть его, крохотный незыблемый огонек совести, согласна с Валери. Все игры в справедливое возмездие зашли слишком далеко. Кто Джастин такой, чтобы играть, как кот с мышью, с хрупкой женщиной, оказавшейся в его руках? Она разбила ему сердце резко, буквально швырнув о пол хрустальную статуэтку. Джастин же изничтожал Валери медленно, наслаждаясь каждым ее унижением и сломом. Разве это не мерзко?

– Хватит! – сдавленно рыкнул Джастин себе под нос и наконец ударил костяшками пальцев по двери. – Валери! Я захожу!

Вот только в комнате ее не оказалось. Джастин оглянулся по сторонам, будто Валери могла прятаться за шторой или под столиком. Что за глупости в голове? Хотя с учетом того, как он вел себя в последнее время, немудрено испугаться нового разговора с ним.

Джастин поспешным шагом пошел по коридорам. Спросил у попавшейся на глаза сонной служанки, не видела ли она Валери. Без толку.

Он волновался. Все-таки Валери была в плохом состоянии. А Джастин не хотел ей настоящего зла! И уж тем более не хотел винить себя за то, что с ней что-то случится.

«Так, нечего паниковать! Еще и из-за этой змеи! – приказал себе Джастин. – Наверняка она просто решила подышать воздухом или перекусить!»

С этими мыслями он пошел в сторону кухни. И вдруг увидел Валери на полу. Его сердце оборвалось, стоило взглянуть на побледневшее лицо, на растрепавшиеся светлые волосы.

– Валери… – хрипло выдавил Джастин и бросился к ней в ужасе, что мог не успеть и случилось что-то непоправимое.

***

Валери устала лежать в кровати. Никогда не любила отлеживать бока. Всегда дома старалась заниматься домашними делами, если болела. А в детстве – читала запоем книги. Здесь ей было невыносимо скучно.

Она зевнула, вспомнила незнакомого лекаря с заморским именем Стиан. Он водил над ней артефактом и шептал какие-то заклинания… И предупредил, что какое-то время нельзя вставать. Но так говорят врачи во всех мирах, верно? Поэтому Валери решила рискнуть. Она хотела сходить на кухню и поговорить с кухаркой.

Время было уже утреннее. Скоро завтрак. Кухарка точно проснулась. Сердце Валери тоскливо сжалось. Если так все пойдет, Джастин точно снова отправит ее на кухню. Ей показалось, что он не воспринял всерьез слова об уходе. Да с него станется продолжить месть и запереть Валери! И под угрозой… скажем, голодной смерти, заставить продолжать батрачить на себя в качестве прислуги. И это наказание Джастин еще считает мягким!

Валери покачала головой. На глаза навернулись слезы. Конечно, она могла бросаться громкими словами о побеге. Но тень Райта незримо стояла перед ней. Если Валери уйдет с миром, то есть Джастин ее отпустит, и будет в лучшем случае захаживать в гости к детям, то ей не исполнить пророчество. Ненависть Райта к ней никуда не денется. А если Валери сбежит? Дорога сюда и к детям будет закрыта. Но и оставаться в таком унизительном положении, на самой грязной работе, Валери не хотела, не могла. Не потому, что была гордячкой или зазнайкой. Просто не хотелось, чтобы Джастин видел ее вот такой. Грязной, усталой, потухшей. Не хотелось, чтобы день за днем те чувства к нему, что против воли проснулись в ней, потухли под гнетом ругани кухарки и изматывающей работы.

Валери почувствовала, как закружилась голова. Но не обратила на это внимания. Лишь поплотнее запахнула халат и медленно продолжила идти по коридору в сторону кухни. И сама не заметила, как потемнело в глазах. Валери лишь ощутила, что падает на пол и сознание меркнет.

Джастин подбежал к Валери, буквально падая перед ней на колени. В голове промелькнуло, что наверняка она решила уйти. Сбежать. Через дверь для слуг. Ведь о завтраке думать пока было рано. Да и кухарка сидела под замком. Джастин еще собирался устроить ей допрос по поводу произошедшего.

– Валери! Что с тобой? – Джастин приподнял ее, прислоняя головой к своей груди.

Похоже, Валери была без сознания. Но даже в таком состоянии он не нашел на ее лице расслабленности или безмятежности. Она выглядела измученной.

«И винить во всем этом можно только меня. И правда, чем я лучше нее? Если она бросилась бежать в таком состоянии», – с горечью подумал Джастин.

Ресницы Валери затрепетали. Она приоткрыла глаза и посмотрела мутным взглядом. Джастин подхватил ее на руки, прижал ее к себе и смотрел на нее таким взглядом, что Валери в одно мгновение поверила: ему не все равно. Но тут же ее глаза закрылись, словно тело не выдержало нагрузки.

«Нет, это сон, Джастин не может так нежно обнимать и так смотреть на меня, ему плевать на мое состояние, он меня ненавидит!» – мелькнуло в голове.

Валери почти поверила, что перепуганное лицо Джастина перед ней – это всего лишь плод ее больного воображения. Ей хотелось бы, чтобы так было, чтобы он разглядел в ней нечто большее, чем просто злодейку-жену, злодейку-мать. Но она не знала, случится ли это когда то?

– Посмотри на меня, открой глаза, – почти взмолился Джастин, слегка потормошив Валери.

Вот только она не слышала. Он подхватил ее на руки, поспешив в сторону комнаты, где только недавно оставил ее лежащей на кровати. И опустил на постель бережно, как фарфоровую.

– Держись, Валери, – Джастин сжал ее ладонь сильнее, чем следовало. – Я привезу Стиана снова, я что-нибудь придумаю!

Он представил, что Валери может оказаться в том же состоянии, что Эдгар. Что она месяцами будет лежать, прикованная к постели, по вине Джастина. Ведь это он своим недоверием довел Валери до попытки побега!

«Или она как раз боялась, что все раскроется?» – мелькнуло новое подозрение, но Джастин оборвал себя, ведь вряд ли тогда ей было бы так плохо!

Валери тем временем чувствовала себя странно. Словно та магия, которая дала небольшое облегчение, сейчас пошла во вред. Стало жарко, поднялась температура. Все тело будто горело в огне. Валери заметалась по кровати и перехватила за запястье Джастина, крепко сжала не то в страхе остаться одной, не то просто горя в бреду.

– Где кухарка? Мне нужно увидеть ее. Я шла к ней… Где она? – зашептала Валери пересохшими губами.

Глаза она так и не открыла. Не видела Джастина, хотя слышала в отдалении его голос и отчаянно цеплялась за него, выдавая свои истинные чувства к нему.

– Зачем? – насторожился Джастин, сжимая ладонь Валери еще сильнее. – О чем ты хотела с ней поговорить?

Он чувствовал, что в таком состоянии она будет не в силах лгать. И хотел узнать правду. А еще… вдруг понял, что если Валери во всем этом замешана, то зол на нее еще и поэтому. Ведь продумывая хитрые козни против него, она не подумала, что это могло обернуться против нее самой.

Джастин смотрел на ее нежное бледное лицо, на подрагивающие ресницы, приоткрытые от слабости губы. Валери выглядела жертвой, а не интриганкой. И в это хотелось верить.