Глава 21

Валери уткнулась в подушку, пытаясь остудить пылающий лоб. Сознание будто потихоньку возвращалось к ней. Но лучше не становилось. Она плыла в огненном мареве ощущений. И почему-то хотелось плакать. Хотя явной острой боли не чувствовала. Но все тело выламывало, будто каждая кость сопротивлялась действию магии.

– Поговорить с кухаркой, – хрипло проговорила Валери. – Кто дал ей артефакт… или заклятье. Зачем она хотела отравить тебя. Я хотела понять… разобраться в этом. Чтобы никто больше не навредил тебе, Джастин. Тебе и детям. Я очень сильно за вас боюсь.

Валери тихо застонала и зажмурилась. Почему-то казалось, что это не просто болезнь. Что она не просто может оказаться прикованной к постели. Будто то, что она попаданка и ослаблена переходом с одного мира в другой, теперь могло сыграть против нее. И теперь это заклинание, которое на обычных людей подействовало бы губительно, но оставило Джастина в живых, убьет ее.

– Ты не врешь, – произнес Джастин хрипло, обреченно, будто надеялся на обратное. – Ты и правда ни при чем. Валери, я разобрался бы и сам! Кухарка уже сидит под замком, я вытрясу из нее всю правду! Я не могу понять… тебя же полечили магией. А ощущение, что тебе стало только хуже!

Он раздраженно мотнул головой, думая, что Моррис посоветовал ему не пойми кого! Раз Стиан вместо того, чтобы признаться, что не может помочь, сделал что-то, что не принесло никакой пользы. А может, и навредило.

Джастин поймал себя на том, что волнуется за Валери. Это чувство пронзило острой иголочкой, когда она сказала, что боится за них. Сказала искренне.

«Как она могла так измениться? Неужели мое возвращение так ее потрясло?» – растерянно подумал Джастин.

Валери вдруг открыла глаза. Вот только они смотрели пугающе, будто сквозь него. Она прошептала:

– Я видела призрака… твою мать. Она сказала, что ваша магия действует иначе на попаданцев с другого мира. А настоящая Валери… умерла. Еще до твоего возвращения. А в ее тело вселилась я.

Валери закрыла глаза и устало выдохнула. Даже она понимала, как бредово звучат ее оправдания. Наверняка настоящая Валери говорила и не такие отмазки Джастину и остальным, чтобы обелить себя. Силы таяли на глазах. Становилось даже сложно дышать.

– Если я умру снова… Прости, что не смогла загладить вину той Валери. Перед детьми и перед тобой. Мне хотелось это сделать. Я полюбила всех твоих детей с первого взгляда.

«Я полюбила и тебя, Джастин, – сказала Валери уже мысленно. – Но не скажу тебе об этом даже перед смертью. Потому что ты не поверишь и посмеешься. А я не хочу унести с собой в потусторонний мир такие горькие воспоминания…»

– Нет, нет, нет… – зашептал Джастин, суетливо окидывая взглядом Валери, размышляя лихорадочно, что можно сделать. – Ты не умрешь, ты не можешь…

Повторить историю его жены? Снова оставить Джастина и детей одних? Только теперь еще и наедине с неизвестным врагом. Это прозвучало бы нелепо. Джастин одернул себя, поджал губы. Но через секунду сорвался снова. Его руки подрагивали, когда он протянул их к Валери. Обхватил ладонями пылающие от жара щеки, чтобы приподнять ее лицо.

Джастин накрыл приоткрытые потрескавшиеся губы поцелуем. Дыхание Валери опаляло, будто они попали в пустыню. И Джастин сошел с ума от кружащих вокруг миражей. Хитрая злодейка или искренняя попаданка? Джастин не знал правды. Только целовал так, будто пытался насытиться Валери так, чтобы хватило навек. Но это была заранее проигрышная задача.

Валери отвечала на поцелуй Джастина почти вслепую. Наверное, когда все кончится, он пожалеет о том, что этот поцелуй случился в таких обстоятельствах. Что она почти не вспомнит его. Ведь магическая болезнь продолжала мучить ее все сильнее. Но когда их губы касались друг друга, боль словно отступала. Словно и магия не в силах была сразиться с силой любви. Хотя о чем это Валери думала? Джастин и любовь? Любовь к ней? Это даже звучало странно и смешно. Но к счастью, у нее не было сил, чтобы задумываться об этом. И Валери лишь таяла от ощущений, отвечала на поцелуй.

Когда Джастин оторвался от нее, она посмотрела на него умоляюще. Было страшно раздражать его нытьем о своем состоянии, но в то же время очень хотелось попросить… чтобы он запомнил этот день. День, когда впервые поцеловал ее, а не прошлую Валери. Чтобы у Джастина осталось хоть одно светлое воспоминание о ней.

Она не могла сказать ему о своих чувствах. Но потянулась к нему и без слов крепко стиснула его пальцы в своих. Будто в безмолвной просьбе не отпускать ее.

Джастин крепко сжал ладонь Валери. Ему хотелось смешно сказать, что она его жена и он ее не отпускает. Конечно, вспомнились слова Стиана, что о смерти речь не идет. Но если Валери – попаданка, непонятно, как все сработало с ней!

– Слушай мой голос, – приказал Джастин. – Я рядом с тобой. И никуда не уйду, пока тебе не станет легче. У меня слишком много вопросов к тебе, Валери!

Удивительно, но его строгость помогла. Ее губы растянулись в легкой, чуть дрожащей улыбке. Валери медленно кивнула.

– Я надеюсь, ты сменишь кухарку после этого случая, – шепотом проговорила она, чтобы удержаться на краешке сознания и не отключиться. – Потому что не хочу, если я поправлюсь, вернуться на кухню и снова увидеть ее лицо. Я ее точно стукну!

Разговор отнимал у нее слишком много сил. Тело снова сковал приступ ноющей боли. Валери застонала, попытавшись свернуться клубочком, чтобы избавиться от нее. Не помогло. Хотелось наивно и беспомощно просить Джастина, чтобы он помог. Но умом Валери понимала, что он не маг и не целитель, а обычный человек в этом новом для нее мире. Поэтому сделать больше, чем делает сейчас, не сможет. С губ ее снова сорвался жалобный стон. Валери прошептала:

– Пожалуйста… позови детей, если мне станет хуже. Ладно?

Она не договорила. Но Джастин и без того понял, что Валери хотела сказать. Зачем попросила позвать детей. Ее глаза были закрыты, и она не видела выражения его лица, когда он услышал эту просьбу.

– Я позову их, – сдавленно произнес Джастин. – Но тебе станет лучше. Должно стать. Стиан ведь хорошо знает свое дело, так мне сказали!

Джастин убеждал не то себя, не то ее. Он скользнул на постель рядом с Валери. И уложил ее головой к себе на плечо, поглаживая по волосам. Это выглядело такой обычной семейной картиной. И в то же время казалось таким странным.

Он посмотрел в потолок, радуясь, что Валери не смотрит на него. Не видит горестно поджатые губы, сощурившиеся, как на ветру, глаза. Если она правда ни в чем не виновата, то пострадала ни за что.

– А ведь это все объяснило бы, – произнес Джастин негромко, будто сам себе. – Почему ты настолько изменилась, стоило мне вернуться… Почему ты не сказала сразу?

Валери не успела поговорить с детьми. Ей стало хуже. Какое-то время она даже не приходила в себя, хотя Джастин в отчаянии тряс ее за плечо и о чем-то просил. Валери уже не слышала его. Жар становился сильнее. Все, что было, она помнила урывками. Прохладную ладонь Джастина, проверяющую температуру. Влажный платок-компресс, который он менял постоянно, потому что тонкая ткань быстро высыхала на горячем лбу.

Когда Валери очнулась в очередной раз, то сумела выговорить пару фраз. Она просила, чтобы Джастин больше не звал Стиана. Ведь тот не сможет ей помочь. И снова пришла темнота. Валери плыла в этой тьме. И с горечью понимала, что сил очнуться на этот раз у нее уже не будет. А значит, это конец. Валери проиграла. Потеряла второй шанс, и ее ждет смерть и в этом новом мире.

«Прости, Райт… Мне жаль, что я не сумела тебя приручить и выполнить свою миссию. Хотя, кто знает, может быть, без меня тебе и твоим сестрам, и Джастину будет лучше? Все равно вы никогда меня не простите…» – с горечью подумала Валери, продолжая упорно цепляться за угасающие искорки жизни.

И тут перед ее закрытыми глазами, разрезая кромешную темноту, вдруг появилась алая полупрозрачная птица. Хорошо ей знакомая.

– Ты не должна сдаваться… – раздался мелодичный голос, он звучал будто в голове Валери. – Я помогу тебе. Дам немного магии, чтобы у тебя были силы сопротивляться болезни!

Птица махнула крыльями. С них будто сорвался сноп алых искр. Они полетели прямо на Валери, но не обожгли, а просто окутали теплом тело.

– Ты нужна им… Нужна Райту. Опасность очень близка, я чувствую это, – проговорила птица. – Не сдавайся, Валери! Ты должна выжить!

***

У Джастина не было сил смотреть на мучения Валери. В последние несколько часов ее тело начала терзать боль. Она то отключалась на время, то приходила в себя и, не открывая глаз, тихо и жалобно стонала.

Джастин стукнул кулаком о стену, свезя костяшки пальцев. Он сдавленно выругался.

– Я чувствую себя беспомощным, – проговорил Джастин сам себе, запрокинув голову, и посмотрел в потолок, будто в небо. – Я давно не верю в богов. В магию, в волшебство. Они не помогли спасти мне первую жену. Они не помогают мне сейчас, когда умирает Валери. Я уже не знаю, кого мне просить!

С губ сорвался обреченный стон. Джастин зажмурился. Нужно было возвращаться к Валери. Как бы тяжело ему ни было.

– Я не оставлю тебя в одиночестве, я буду с тобой до конца, Валери, – шепнул он едва слышно и развернулся, пошел обратно.

Не прошло и пяти минут, как Джастин вернулся, как Райт подошел к комнате Валери. Переминаясь с ноги на ногу, он нерешительно поднес костяшки пальцев к двери. Но так и не решился постучать. Было стыдно признаваться, что беспокоился за Валери. Все-таки он никогда не хотел ее смерти, даже в самые худшие дни! А еще… Райт видел, что, несмотря ни на что, Валери нравится Джастину. Это чувствовалось в том, как он на нее смотрел. Но Райт не собирался прощать ее! И уже задрал нос, собираясь уйти, как чуть не подпрыгнул на месте от внезапного оклика:

– Райт! Ты к Валери? Пойдем вместе!

Подбежала Стелла и схватила его за руку.

– И совсем я не к ней, – проворчал Райт. – Я папу искал, вот и все.

– Ну, пойде-е-ем, – Стелла потянула его за руку. – Я одна боюсь… вдруг она там умерла?

Стелла прошептала последние слова тихо-тихо. А Райт подавил грустную совсем не по годам усмешку. Он вот уже совсем не боялся ни покойников, ни привидений. Но как рассказать об этом Стелле? Она наверняка жутко перепугается. Раньше у него не было тайн ни от сестер, ни от отца. И теперь это давило.