Глава 8

Джастин невольно посмеялся, вскинув брови, не ожидавший такой наглости. Он шагнул к Валери одним плавным движением, как настигший добычу хищник.

– Дорогая, ты забыла, что творила здесь в мое отсутствие? Думаешь, я спущу тебе с рук измену, издевательства над моим отцом, запуганное состояние моих детей? Да я должен выставить тебя за дверь с позором! Ославив так, что каждый на улице будет тыкать тебе вслед пальцем! Но я и так к тебе снисходителен. Не из жалости. А потому, что не хочу, чтобы все полоскали имя моей семьи! Поэтому ступай, куда хочешь, Валери. Пока я тебя отпускаю на таких условиях. Поверь, это лучшее, что ты можешь получить.

Его глаза полыхали злостью. Больше всего его выводило из себя, какой выглядела Валери сейчас. С гордо расправленной спиной, с прямым открытым взглядом. Будто и не мучительница, а жертва! Невинно осужденная, поднимающаяся на страшный эшафот! Ему хотелось зарычать от ощущения, что что-то не сходится, что-то не так, а он не может догадаться, добраться до истины!

Валери попятилась от Джастина и с ужасом осознала, что уперлась лопатами в стену. И бежать было уже некуда. Во рту стало горько. Неужели он просто выкинет ее с этими саквояжами из дома, и ее история жизни в этом мире так и закончится? Но Валери лишь гордо выпрямилась и посмотрела в глаза Джастину.

– Вообще-то, я не просто так хочу остаться! Мне симпатичен твой отец. Он относится ко мне без предубеждения. И я хочу отплатить ему добром за добро. Я планирую поставить его на ноги! Но для этого мне нужно находиться в этом доме. И лечить его каждый день! Поэтому я не уйду отсюда, пока Эдгар не будет снова ходить. А потом, когда он встанет на ноги, делай со мной все, что захочешь. Захочешь – прогонишь. И я уйду без препирательств.

Джастин удивленно уставился на Валери, даже пару раз моргнув. Она точно сказала бы, что он завис. Если бы он понимал это словечко с Земли.

– Э… Ты никогда не говорила, что знаешь, как его вылечить… – пробормотал он, но потом встрепенулся. – Конечно, Валери. Ты снова едва не одурачила меня своими чистыми голубыми глазищами и якобы светлыми помыслами. Теперь я понимаю, как меня угораздило на тебе жениться. Что ж, значит, тебе некуда идти? Хочешь остаться?

Его голос опасно понизился. Он подошел к Валери, оттесняя ее так, что она вжалась спиной в шкаф с резьбой на дверце. Наверняка отчетливо ощущая ее лопатками, но даже не шевелясь. Так замирает мышь, которую застали врасплох светом. Почти не дышит, надеясь, что не заметят.

– Ты же понимаешь, что тебя ждет в таком случае? – вкрадчиво прошептал Джастин, подаваясь вперед, и его дыхание обожгло губы Валери.

Поначалу она даже не поняла, на что он намекает, и выдохнула дерзко, почти в губы:

– И что же меня ждет? Казнь на площади?

Когда он подался вперед и накрыл ее губы своими, ее сопротивление растаяло, как снег под весенним солнцем. С губ слетел тихий стон желания. Она даже не понимала теперь, почему Валери выбрала Адриана, а не Джастина! Если у нее был настолько горячий и соблазнительный муж. На Земле подобные мужчины нарасхват! И попаданка там явно не попадала в когорту тех, кому доставались такие красавцы!

Когда поцелуй прервался, Джастин отодвинулся от Валери. Она упрямо проговорила:

– Нет, я хочу остаться не потому, что мне просто некуда идти. Вот увидишь, я уже завтра начну лечить твоего отца. Если не доверяешь мне, можем вдвоем обсуждать все действия. А еще я почитаю магические книги. Я уверена, что ключ к выздоровлению твоего отца найдется! И ты еще пожалеешь, что не поверил мне с самого начала.

Джастин не выдержал и слегка провел ладонью по щеке Валери. Она выглядела такой наивной, доверчивой, словно прожила в какой-нибудь уединенной хижине в лесу всю свою жизнь! Поэтому так смотрела на окружающий мир. И это так не вязалось с образом хладнокровной эгоистичной злодейки, что хотелось заскрипеть зубами! От досады, как же все сложно.

– Настоящей магией владеют лишь единицы, – Джастин покачал головой. – Что эти книги? Предания и пророчества, легенды, половина из которых выдумка. Пробуй, если хочешь загладить свою вину, запрещать я не стану. Ты ведь сама знаешь, что тебя ждет, если ты попробуешь кому-то навредить… Но не думай, что так ты вернешь свою прежнюю жизнь, моя дорогая женушка. Бери вещи. Ты переселишься в комнату для прислуги. Ведь мне придется уволить половину, если не больше, слуг, которые подчинялись твоим жестоким приказам! Нужно будет кому-то их подменить. Даже жаль твои холеные руки, дорогая.

Джастин усмехнулся, беря ладонь Валери в свою, поглаживая большим пальцем ее пальцы.

«Я сделаю так, что она сама захочет уйти! И больше никогда не покажется мне на глаза! – подумал он запальчиво. – Так будет лучше. Ведь иначе я просто схожу с ума, пытаясь разобраться, как такое чудовище может так хорошо притворяться милой доброй девушкой!»

Валери снова смерила Джастина многозначительным взглядом, в котором даже он не смог ничего бы прочитать. В горле у нее поднялась привычная горечь. Как всегда, когда она смотрела на него.

«Не в отца ты пошел, Джастин. В тебе горит жажда мести. Может, это и правильно?» – спрашивала Валери себя одной частью своего разума.

Вот только другая часть скулила так нелогично: «Почему я должна платить за чужие грехи? Может быть, рассказать ему правду? И уйти прочь?»

Валери не могла позволить себе такую роскошь. Она в очередной раз вспомнила о пророчестве и стиснула зубы. И медленно кивнула.

– Я согласна, Джастин. Но у меня есть два условия. И… одна просьба.

Она с волнением облизнула пересохшие губы. Не вовремя закружилась голова. Но Валери не желала показывать свою слабость Джастину. Он уже насмехался над словами Эдгара насчет ее и еды. Больше Валери этого не допустит!

– Я слушаю.

– Первое условие: ты не будешь препятствовать моему общению с детьми. Я хочу заслужить их прощение и дать им то, в чем они нуждаются. Мою заботу.

Ее голос прозвучал немного сухо и отстраненно. Валери подумала о том, что дети, скорее всего, будут, как огня, избегать ее общества. А значит, выполнить указание птицы насчет Райта и пророчества будет сложно.

– Что еще?

– Второе условие: я хочу видеться с Эдгаром. Как минимум мне это нужно для его лечения.

Она умолкла и помедлила, договорив про себя: «Чтобы не сойти с ума. Ведь он единственный, кто знает правду обо мне, как о попаданке».

– Допустим, я согласен. Что еще?

– И последняя просьба… – проговорить эти слова оказалось сложнее всего.

Валери прерывисто вздохнула, но вспомнила щенячий взгляд Адриана, его бурные восторги, смешную челку, которая все время падала на глаза. И самое главное – его слова о детях. Что он хотел бы о них позаботиться. Искренне от всей души. И не понимал строгости и жестокости своей любовницы по отношению к детям.

– Не убивай Адриана сгоряча. Поговорите с ним. Мне кажется, вызвав его на дуэль и прикончив его, ты… будешь жалеть об этом. А тебе нужна правда. Ты должен разобраться во всей этой истории. В ней слишком много белых пятен.

– Зачем же мне его убивать? – прорычал Джастин. – Достаточно отдать под стражу, и его ждет казнь! Меня устроит такой поворот вещей!

Джастин говорил так, как будто в нем бурлила ревность. Будто он не хотел ни с кем делить Валери даже в ее прошлом. Девушку, которую ненавидел.

– Но слишком много белых пятен… Тут ты права, – кивнул Джастин вдруг задумчиво. – Я не могу понять. Чувствую, что сейчас ты говоришь искренне. Что не притворяешься. Но зачем бы тебе притворяться еще вчера? Скажи мне правду. Может, все дело в Адриане как раз? Может, это он мечтал сжить со свету моего отца, а детей отселить в северное крыло с глаз долой, пока вы будете счастливо растить собственных, родных?

Он внимательно смотрел Валери в глаза. Наверное, слабохарактерность и ошибки слепой любви ему было бы легче простить, чем простую жестокость. Но тогда Джастин точно сделал бы все, чтобы Адриана судили. Может, и не хотел для него смерти, но расплаты точно!

Валери смотрела в глаза Джастину, не отрывая взгляда. Солгать сейчас было так просто… Кто такой ей Адриан? Она видела его впервые в жизни. И уж точно не собиралась влюбляться или строить с ним отношения. Может, стоило слукавить? Тогда у нее появилось бы гораздо больше шансов исполнить слова птицы и не дать Райту ступить на путь тьмы? Но… кем станет она, попаданка, если солжет? Ничуть не лучше настоящей хозяйки тела. Нет, Валери не переступит через свои принципы!

– Нет, – ответила спокойно и четко она Джастину, не отводя глаз. – Адриан, напротив… хотел принять твоих детей, как родных. Без лукавства. Потому что чувствовал свою вину перед ними. Из-за того, что лишил их отца. Адриан… гораздо лучше находил общий язык с детьми, чем я. Это лишь моя вина – все, что произошло. Не наказывай Адриана за мои ошибки. Поговори с ним. Узнай истину. А после будешь его судить. Я же пообещала, что с Адрианом больше у меня никакой… м-м-м, близости не будет. Значит, тебе бояться нечего.

– Хорошо. Я не стану заявлять о его преступлении, пока не поговорю с ним. Правда, в прошлый раз он сбежал от меня, как заяц, – улыбнулся Джастин, а потом посерьезнел. – Но это будет справедливо. Хотя бы посмотреть в глаза этому мерзавцу. Хотя я понимаю ваши мотивы. Слепая любовь… Я простил бы вам желание от меня избавиться. Но свою семью я вам не прощу. Так что лучше тебе поменьше попадаться мне на глаза, Валери.

Джастин резко развернулся и поспешно вышел из комнаты. Ведь ему начинало казаться, что уже он, он чувствует вину перед этой девушкой! Как будто она ни при чем, как будто Джастин попал в паутину, где чем больше пытаешься выпутаться, тем сильнее угождаешь в силки.

Против жестоких, но справедливых слов Джастина возразить Валери было нечего. Она с тихим вздохом кивнула, потеребив краешек платья.

– Если ты позволишь, я пойду устраиваться на новом месте. А то я не слишком хорошо себя чувствую, – отозвалась она негромко вслед.

Валери взяла саквояжи. Они едва не выпали из ослабевших пальцев. Все-таки прошлая хозяйка тела была белоручкой. А сейчас нервы, попаданчество и голод делали свое дело. Валери надеялась только на то, что успеет выйти из комнаты и не отключиться. Как назло, еще и начала болеть голова, которая напоминала о себе в течение дня изредка. Ведь при падении удар был сильным. Настолько сильным, что настоящая Валери даже умерла, хотя об этом никто не знал.