Глава 22

Вскрикнув, я вскочила и заметалась по комнате, хлестая по огню тем, что под руку попалось. Пламя удалось сбить, и я обессиленная нервной побудкой и внезапной утренней разминкой, плюхнулась на кровать. Посмотрела на остатки своего лучшего платья, которые сжимала дрожащими руками, и простонала:

– Я же его только купила!

Зато сразу стало ясно, что владыка мне приснился. Тьма, что вдруг обернулась драконьим хвостом и сжала меня кольцом, лишь дым. А жар шёл от огня маленького шалунишки.

– А ну-ка подойди! – сурово подозвала питомца.

Ко мне подполз Рыня и, приподнявшись на задние лапки, передние положил мне на колени. Посмотрел снизу вверх своими огромными блестящими глазами и виновато застонал, как будто заскулил нашкодивший щенок.

– Вот как на такого ругаться? – смягчилась, не выдержав жалобного вида питомца. – Ты сам-то не пострадал?..

В спальню ворвался Нэхмар и с ходу облил меня водой из ведра. А потом застыл, держа его над моей головой. Рыня стремительно нырнул под кровать, царапая задними лапками пол, потому что не убирался в щель, но всё же пролез. Его хвост исчез из моего поля зрения.

– Горим, – не двигаясь, пролепетал Нэхмар.

Уронив мокрое прожжённое платье, которое с хлюпаньем упало на пол, я вытерла лицо, подняла голову и процедила:

– Спасибо. Мне как раз водных процедур для полного несчастья и не хватало.

Нэхмар выронил ведро, загремевшее по полу, и схватил меня за руку:

– Прости, дочка! Ох, как же так? Ты не пострадала?

– Нет, – саркастично хмыкнула я. – Но с такими деятельными родственниками это легко исправить… Апчхи!

– Ты же простудишься, – подскочил мой приёмный отец и, сдёрнув с кровати покрывало, закутал меня. – Я нагрею воды!

– Сп-пасибо, – дрожа, помотала головой. – Воды достаточно. Лучше загляни в детскую. Такой шум, а Мила не прибежала. Это крайне подозрительно!

Нэхмар серьёзно кивнул и выскочил из моей спальни, и только когда хлопнула дверь, из-под кровати показался носик дракончика. Я спросила питомца:

– Ты зачем пожар устроил, чудо? Мила обещала, что ты не причинишь вреда, и теперь моей дочери придётся отвечать за свои слова. Ты подвёл свою хозяйку. Осознаёшь?

Рыня торопливо заскрёб когтями по полу, пытаясь выползти, но не получалось. Снова жалобно заскулил, моля о помощи, и я сдалась. Когда помогла питомцу выбраться, вошла дочь. Да так и застыла в дверях с круглыми глазами:

– Мам, что случилось?

– Ты это у своего Рыни спроси, – хлюпнула носом.

– Р-ы-ы-ы! – вдруг отозвался дракончик и завертелся волчком. А потом забил хвостом и, распахнув пасть, выдохнул: – Р-р-р-ы!

При этом в воздух поднялось облачко дыма. Я пригрозила пальцем:

– Не вздумай ещё огня выпустить, не то больше в дом не пущу.

Мила звонко выкрикнула:

– Он же говорит, что защищал тебя!

Я скрестила руки на груди и выгнула бровь:

– А не сообщил от кого?

Насупившись, она помотала головой, а я вздохнула и присела на корточки рядом с дочкой,погладила по голове, вытерла золу со щеки и ласково уточнила:

– И с каких пор ты у нас звериный язык понимаешь?

– Он не сказал, а показал, – обиженно проворчала дочь. – Ты же сама всё видела. Не веришь?

Тут вернулся Нэхмар, в руках он нёс охапку чистой одежды.

– Эх, ну зачем ты всё это приволок?

– Бельё уже высохло, Клава. Переоденься! А я потом твоё платье и сорочку постираю.

– Проще выбросить, – пробубнила себе под нос. – Апчхи!

– Поможешь с прополкой? – Нэхмар улыбнулся Миле.

Она ухватилась за возможность сбежать. Ещё и Рыню прихватила. А я осталась, чтобы переодеться и прибраться в комнате. Выжимая испорченное платье, ощутила резкую боль в кисти руки и удивлённо посмотрела на свою ладонь.

– А что, если это был не сон? Драконы владеют магией… – Потрясла рукой, отмахиваясь от странных мыслей. – Но я-то ей не владею. И никто вокруг! Просто сон. Надеюсь теперь, когда я ударила негодяя, отомстив за девочку, этот многолетний кошмар закончится.

И оказалась права, потому что, начиная с того дня, живая мгла и фигура мужчины мне больше не снились. С каждым днём солнце светило всё ярче, становилось жарче, и цукаты сохли быстрее, в итоге к базарному дню мы подготовили конфет и левашек даже больше, чем надеялись.

– Дракон! – визжали дети, окружив наш шатёр. – Золотой дракон! Мама, купи! Папа, дай!

Со всех сторон напирали и взрослые. Они громко ругались между собой, спорили, кто раньше встал в очередь, и кто кому ногу отдавил. Гвалт стоял такой, что я не слышала ни цакхов, ни Нэхмара. Мой приёмный отец что-то кричал и махал руками, я же крутилась среди леса рук, как белка в колесе, едва успевая подхватывать монетки и упаковывать наши с Милой поделки.

– Мне вон того! – визжала какая-то девочка, вырываясь из рук родителей. Заметив, что дракончика, которого она заприметила, забрали, умудрилась выдать ноту ещё на октаву выше: – Нет! Он мой! Мо-о-о-ой!

Девочка перешла на ультразвук, поправ успехи всех оперных див моего мира одним своим существованием.

– Спокойнее! – Я пыталась утихомирить толпу, но мой голос потонул в шуме. – Вы задавите детей!

Шесты гнулись, ткань расходилась, и я боялась, что вот-вот всё вернётся к тому, с чего мы начинали – наша лавка превратится в развалины. Такой осады у нас не было, даже когда Отонии из Мурзуша привезли высокогорный мох, чай из которого (по слухам) увеличивал мужскую силу.

К нам пытались пробиться цакхи, но их относило обратно. Я, наконец, поняла, что Нэхмар пытался сказать, и посмотрела вверх. При виде того, как изогнулся шест, удерживающий навес, в панике выдохнула:

– Все назад!

А сама присела, закрывая собой Милу.

И вдруг стало тихо.