Глава 11 · Драконовы няньки

Вряд ли Танита с Нильсом догадывались, что в погребе их голоса не просто слышны, а как будто звучат из колодца, подхваченные и усиленные эхом.

Пока мы с Фентоном носились по округе, разыскивая сбежавшее умертвие, они отмывали дом и как-то неожиданно спелись. Видать, совместный труд не только облагораживает, но и чудесно примиряет.

– Как ты вообще к ней пошел в ученики? – удивлялась девчонка. – Не баба, а кошмар любого колдуна. Я слова не успела пикнуть, как сделалась немой! До сих пор горло болит.

Прикрыв на секунду глаза, я тяжело вздохнула и выдвинула с полки плетеный ящичек. Под крышкой прятались деревянные шкатулки со всевозможными мелочами для создания амулетов.

С рассвета мы собирались в тоннели. Если нам повезет найти яйцо сегодня, тогда без амулетов светлая магия исчезнет. Не хотелось бы поменяться с Фентоном даром и внезапно оказаться единственной, у кого осталась магия, а воспользоваться ею невозможно. По крайней мере, Нильс сумеет изобразить световой шар, чтобы мы не заблудились в потемках, понуро труся в обратную сторону.

– Это что! Меня тут умертвие цапнуло за палец. Думал, ноги протяну! – принялся в ответ делиться бедульками школяр. – Мало что не пожалела, так оставила спать под кустом в огороде. Представляешь? Просыпаюсь – башка трещит, а на меня табуретка смотрит!

– Йося не может смотреть, – усомнилась девчонка. – Он умный песик. Скорее всего, тебя охранял и отпугивал Дюка.

– Дюка он, может, отпугнул, но комары-то все равно покусали.

Вытащив нужную шкатулку и достав с полки личный гримуар, по каменным ступенькам я поднялась из погреба. Парочка заговорщиков, сидящая за столом над тарелками с пшеничной кашей, тут же примолкла и принялась с большим энтузиазмом доедать скромный завтрак.

– Я смотрю, у вас тут тайный клуб обиженных и угнетенных? – с сарказмом спросила у них и, подойдя, поставила на стол шкатулку. – Сделайте заготовки для амулетов.

Следом аккуратно положила потрепанный, прошедший огонь и воду (в прямом смысле слов) гримуар. Один уголок у светлого переплета был оплавлен, а на срезе темнело пятно от ядреного зелья, помнится, едва не разъевшего бумагу.

– Здесь написано, как именно делать, – объяснила я школяру.

У Нильса из рук выпала ложка и шмякнулась в тарелку. В разные стороны разлетелись брызги каши. Пара капель попала на гримуар, но я даже глазом не моргнула. Колдовская книга видела вещи и похуже.

– Это ваш личный гримуар? – Поменявшись в лице, Нильс взволнованно вытер краем манжеты кляксы.

– Он самый. Ты же в своем еще ничего не записал, – напомнила я об удручающей пустоте в главной книге чародея Нильса Баека. – Времени час. Действуйте, господа лучшие друзья.

– Мне тоже, что ли, делать? – буркнула Танита. – Я же не чародейка.

– А ты в детстве браслетики не плела? – усмехнулась я. – Как закончите, будем выдвигаться.

И ведь даже из кухни не успела выйти, а участники клуба «обиженных и угнетенных» снова принялись перемывать мне косточки.

– Она сейчас светлая или темная? – шептала Танита.

– Темная, – авторитетно ответил школяр.

– Откуда ты знаешь?

– Настроение больно гнусное.

– Ошибаешься! – нараспев отозвалась я.

– Вот демоны! Снова не угадал, – с печалью в голосе прокомментировал Нильс.

Три года наряд боевого мага, кожаные штаны, жилет и удобная рубаха лежали на дне сундука. Я даже подумывала их выбросить, чтобы место не занимали. Хорошо, что оставила из сентиментальных чувств. Вон как сейчас пригодились! Постирать один раз успела.

Я переодела домашнее платье и, заплетая волосы в длинную косу, подошла к окну. Внизу Фентон собирал вещи для похода по тоннелям. Смотал веревки, проверил фонарь, вытащил из ножен тот самый охочий нож и протер лезвие о штанину. Простые обыденные действия.

Неожиданно он поднял голову и посмотрел в окно прямым, пронзительным взглядом. Чувствуя себя по-дурацки, я отошла вглубь комнаты.

Пока мы готовились – ведьмак в принципе, а я все больше морально, – парочка идейных друзей в четыре руки справилась с браслетами. Три кожаных шнурка с необработанными черными агатами, аккуратно распрямленные, насколько позволяла кривизна самой полоски, лежали один к одному на крышке стола.

Камни были вплетены особым образом. Вернее, мне хотелось верить, что особым, подробно расписанным в гримуаре, а не как бог на душу положил.

– Ну как? – тихо спросил Нильс, словно на экзамене.

– Артефакторику сам сдал? – Я покосилась на него.

– Удовлетворительно, – покаялся тот. – Зато у меня «отлично» по зельеварению.

– Только продемонстрировать не получилось, – хмыкнула я и закатала рукава. – Смотри, ученик. Второй раз тебе точно не увидеть, как заряжаются такие амулеты.

– Почему? – не поняла Танита, топтавшаяся за нашими спинами.

– Я искренне верю, что мне больше никогда не придется выводить драконов.

Только я занесла ладонь над амулетами и призвала магию, как Танита опять спросила:

– А откуда ты знаешь, как их делать?

Я бросила на нее раздраженный взгляд.

– Книжки очень любила читать.

– Не зли колдунью, когда она работает, – цыкнул на подружку Нильс.

Заклятие изменило агат. Острые кромки сгладились, камни приняли форму аккуратного овала, а внутри, в самой глубине, замерцало крошечное сердечко светлой магии.

Я специально проверила браслет, повернув его к свету. Огонек пульсировал: увеличивался и уменьшался.

Понятно, что надолго заклятия не хватит, но никто и не собирался держать дракона в светлом доме в качестве питомца. Ведьмак отчалит к себе в темную башню, как только мы окончательно поменяемся магией. И снова наступит тишина. Только Йосик будет скакать по кухне, да Нильс храпеть над учебниками. Если раньше не сбежит.

Почему эта мысль показалась такой тревожной? Ведь мне хотелось тишины и спокойствия. Кажется.

– Держи. – Я протянула школяру готовый амулет.

– Спасибо, – прошептал он и с таким благоговением огладил камень большим пальцем, что я даже заволновалась.

– Школяр, ты в порядке?

– Ага.

– Тогда подвязывай, – скомандовала я и начала завязывать концы кожаного шнурка так, чтобы сунуть руку и быстро затянуть, пока они не расползлись в разные стороны.

– Танита, помоги ему, – прозвучал голос Фентона.

Я удивленно обернулась. Похоже, ведьмак следил за нехитрым чародейством из кухонных дверей.

Браслет, конечно, немедленно распутался. Пришлось начинать заново.

– Давай завяжу, – подойдя, предложил ведьмак.

– Он будет кусаться магией.

– Переживу, – хмыкнул он, забирая из моих рук шнурок.

– Ладно. – Я протянула запястье.

Светлая магия действительно взъерошилась ежистыми острыми искрами, но быстро опала. Случайно и невесомо касаясь кончиками пальцев моей кожи, отчего по руке бежали мурашки, он связал тонкие полоски.

– Фея, тебе идет светлая магия, – вдруг произнес Фентон со странной полуулыбкой.

– Ты только сейчас это осознал? – хмыкнула я.

Он одарил меня странным задумчивым взглядом и скомандовал:

– Если все готовы, то выдвигаемся. Надо успеть вернуться до темноты.

Отряд у нас был что надо! Впереди шел нагруженный ведьмак. Рядом, стараясь не отставать, частил школяр с плетеной корзиной. Следом я тащила на веревке-поводке умертвие, как козу, которая все время пыталась отвлечься то на бабочку, то на воробышка, то просто замирала посреди дороги… А за нами, бодро выцокивая табуреточными ножками, переваливался Йосик.

– Ну-ка, домой! – попыталась я шугануть призрачного пса.

Тот замер, подняв одну ножку, но стоило отвернуться, как он мелкой перебежкой сократил расстояние и снова засеменил за всеми.

– Танита! – крикнула я девушке, провожающей нас у калитки. – Забери табуретку!

Рысцой доскакав до Йосика, а потом поскакав за Йосиком, она опасливо обежала по дуге умертвие, в общем-то, не проявляющее никаких признаков жизни, кроме умения передвигаться. Но после ночной прогулки даже это давалось ему с большим трудом.

– Иди ко мне, песик. – Девушка ловко подхватила табурет под мышку и вдруг выпалила: – Госпожа светлая чародейка!

– А? – искренне изумилась я, очередной вспышке вежливости.

– Я тут это… – Она смущенно махнула рукой в сторону дома. – Видела, как вы колдовали. Или как там у вас, светлых, называется? Во! Чаровали! И что подумала… Возьмите меня в ученицы!

– Ты же темная прислужница.

Она что-то прикинула в уме. Видимо, считала, сколько еще времени обязана прибавлять седины ведьмаку и потом, разделавшись с прежним магическим долгом, прийти и заставить седеть меня.

– Тогда через пять лет, – сделала она вывод, – когда договор закончится.

– Я не о том. У тебя же магии нет.

– Наплевать! – заявила она. – Буду носить вам чай!

– Кхм…

– Ну вы там подумайте, пока дракона ищете, – предложила она. – Удачи!

И, оставив меня в большом недоумении, поскакала обратно к дому.

Сама от себя не ожидая, полдороги я раздумывала, зачем мне нужна ученица из бывших темных прислужниц. Да еще без капли магии. И даже умудрилась найти логические доводы в ее пользу!

Путь шел через лес, по давно заросшей, почти незаметной тропинке, а дальше по берегу реки. После дождей воды в ней заметно прибавилось. Возможно, и городской потоп посодействовал. Но если еще пару седмиц назад по дну между спекшимися на солнце валунами тек издыхающий ручеек, то теперь на поверхность выглядывали только верхушки этих камней-гигантов.

С приближением к нужному месту пологий берег становился рваным и крутым, появлялись обрывы. Течение стало бурным и шумным. Потоки воды бились о камни, разлетаясь искрящими на солнце брызгами.

Спустя два часа лазания по валунам, корням деревьев и крутыми тропкам мы все-таки добрались до нужного места.

– Здесь, – выдохнула я, чувствуя, как ноют ноги.

И руки. От необходимости все время тащить за собой Дюка. Иногда он вставал столбом и таращился на воду, словно хотел сигануть вниз и превратиться из умертвия в утопленника. Этакий круговорот неживых зомби в живой природе.

Узкий лаз в тоннель был высотой с человеческий рост. На входе лежали мшистые камни, валялась деревянная табличка «Вход воспрещен». Видимо, последнее предупреждение от бургомистра Дюпри, слезно умолявшего местных и неместных не подходить к бывшему драконьему гнезду.

Фентон раскрыл карту и внимательно изучил маршрут, который наметил еще накануне.

– Послушайте, – не сводя пристального взгляда с прохода, проговорил Нильс, – я постеснялся сказать раньше, но вы должны знать. Я боюсь узких замкнутых пространств.

– Не дрейфь, школяр, – похлопал его по плечу ведьмак. – Оно не замкнутое, у него есть вход.

– И предположительно выход, – добавила я.

– Но там темно.

– Ты же не боишься темноты, – напомнила я.

Намедни он вполне нормально скакал в потемках по огороду, даже в нем ночевал, и ничего – никакой тревожности.

– Да, но это узкое замкнутое пространство, где не видно ни зги.

– Мы зажжем свет, – приободрила я.

– Не поможет. – Он сглотнул и посмотрел на нас взглядом полной безотчетной паники, мол, родненькие, оставьте парня в покое. – Можно я вас подожду здесь? С корзиночкой.

– Нет! – в два голоса рявкнули мы с ведьмаком.

Если мы поменяемся магией, то нам нужен чародей, способный зажечь магический огонь, отправить зов, укрепить стену. Да что угодно! Однако Нильсу в панике очевидные вещи очевидными не казались.

– Вдруг там будет умертвие? – жалобно проскулил он.

– Конечно, оно там будет! – начал раздражаться Фентон. – Мы его с собой привели.

– Другое умертвие, – прошептал он. – А я даже лопату не взял! Как импровизировать без лопаты?

– У тебя есть корзина, – кивнула я на судорожно прижатую к животу школяра люльку для будущего дракона.

– Но как она мне поможет?

– Наденешь на голову и притворишься, что ты в домике, – предложила я. – Или вспомнишь, что ты светлый чародей, от которого, заметь, не убегает магия к верховному, и все-таки создашь заклятие.

Нильс посмотрел на меня потемневшими от паники глазами и кивнул:

– Учитель, если я не выйду обратно, то передайте маме…

– Что ты ее любишь?

– Нет, чтобы она к демонам снесла фонтан перед домом! – неожиданно сильным голосом рявкнул он, выплескивая во Вселенную накопленное за многие годы раздражение на архитектурную особенность маминого дома. Видать, совсем задрала его красота.

У ведьмака вырвался ехидный смешок. Мы с Нильсом одарили его укоряющим взглядом. Как можно издеваться над человеком, когда он дает последнее наставление?

– То есть вы вполне серьезно… – Он покачал головой, всем видом давая понять, что искренне удивлен, как попал в нашу странную компанию.

– Обещаю, школяр. – Я погладила его по ледяной, как у умертвия, руке. – И даже сама его разрушу.

– Тогда лучше ночью, – серьезно посоветовал он. – Иначе вас поймают и сдадут в магический застенок. Вы просто еще не знакомы с моей мамой.

– Спасибо, всевышний, – едва слышно пробормотала я.

В общем, на этой оптимистичной ноте мы по очереди вошли в один из тех драконьих лазов, куда бургомистр Круэла отчаянно просил горожан не соваться.

Внутри сильно сквозило и пахло влажной землей. Ведьмак зажег на ладони магический огонь. Алые языки пламени раскрасили земляные стены рыжими тенями. В самом начале своды лаза были укреплены. Видимо, на здравый смысл любителей острых ощущений не надеялись и как-то попытались их обезопасить от завалов. Ровно до первого поворота, когда узкий тоннель раздвоился. Досюда, судя по всему, доходили только отчаянные. Собственно, именно их меня и просили искать.

Один, помнится, добрался до самого гнезда, пещеры с низким каменным сводом. Искали его всем городом почти трое суток. Думаю, что после задорного приключения этот поклонник драконов до конца жизни заработал страх перед «темными узкими замкнутыми пространствами».

– Нильс, ты никогда не застревал в драконьем гнезде? – вырвалось у меня.

– Нет, – деревянным голосом отозвался тот. – И не планирую.

Попав в темноту, умертвие словно ожило и пошлепало по тоннелю весьма резво, всего-то один разочек уткнувшись носом в стену. До того самого гнезда мы добрались без задержек. В первое мгновение меня ослепило. Из дыры в своде пещеры падал столп яркого солнечного света и отражался в мутной глинистой воде… Гнездо было затоплено. И если последний Хэдлей при жизни не соврал потомкам, ларь с драконьим яйцом надежно скрывало озерцо.

В тишине разносился тонкий звон падающих капель. На стенах от воды плыли блики и белесые тени. Плеск, шорохи и шаги отражались эхом.

– Скажите, я когда-нибудь упоминал, что не умею плавать? – медленно проговорил Нильс, осматриваясь вокруг.

Между тем Фентон внимательно изучил стены, потрогал потемневшие от влажности скользкие камни. Пещера сама походила на колдовской круг, а тайник, если верить записям, последний Хэдлей соорудил несложный.

– Уберем воду, – решил ведьмак и отряхнул ладони.

– Своды не выдержат портального заклятия. Нас завалит, – уверенно ответила я. – Слишком сильная магия.

– Мы не будем ее перемещать, а просто поднимем.

Перед мысленным взором вдруг нарисовался огромный водяной пузырь, дрейфующий под самым сводом. Неожиданно в дыру сверху упал камень, оболочка лопнула, и мы оказались погребенными под толщей воды. Я даже головой тряхнула от страшного видения.

– Кажется, сейчас я вообще разучилась плавать, – пробормотала себе под нос.

Фентон зашел по колено в мутную воду и призвал магию. От его ладоней заструился дым и туманом окутал покрытую рябью поверхность. Так влажными рассветами утренний туман затягивает тихие речные заводи.

Дым растаял, а вода вздрогнула. На поверхности прочертилась полоса. Постепенно, дрожа и сопротивляясь, бурлящая толща начала расходиться, образуя длинный проход. Стены росли, поднимаясь выше моего роста. Обнажалось черное илистое дно.

От напряжения на шее у ведьмака вздулись жилы. Глаза потемнели, расставленные руки дрожали от тяжести. Он не давал этим самым стенам сомкнуться. Совсем не женская магия! Выдержать вес заклятия был способен только сильный мужчина.

– Иди, – скомандовал он сквозь сжатые зубы.

Я схватила умертвие за поводок и легонько дернула, увлекая в водный коридор. Дюк по-кошачьи шипел, утробно рычал. Идти и так было жутко, а вместе с нервным умертвием, прямо сказать, совсем напряженно. Рядом в водной толще плавали камни и ветки, какой-то мусор, поднятый со дна.

Присев в центре пещеры, я приложила к глинистой жиже ладонь. Пальцы засветились от светлой магии. Короткий приказ, и от моих ног до влажной стены прочертилась глубокая трещина. Земля под ногами зашлась нервной дрожью, водный коридор сузился и искривился.

Медленно из-под слоя грязи и ила начал появляться ларец. Едва крышка появилась на поверхности, я погасила магию. Пространство стихло, но гудение воды нарастало.

– Верховный, только не потопите, – раздался жалобный клич Нильса.

– Да уж, верховный, – пробормотала я, кое-как открывая скользкую застежку. – Тонуть очень не хочется. Я тут выяснила, что забыла, как надо плавать.

На дне ларя слегка подтопленный лежал экзотический фрукт! Иначе не скажешь. Не то чтобы я когда-нибудь видела драконье яйцо, однако в воображении оно походило на гигантское куриное. Мраморного цвета. Но точно не на круглую дыню, покрытую плотными зелеными чешуйками. На поверку будущий дракон оказался легким и теплым на ощупь.

– Забрала! – крикнула я.

Секундой позже Дюк с рычанием бросился вперед и опрокинул меня на спину. Перед лицом лязгнули зубы. Похоже, даже вожак стаи не имел права покушаться на тайники, сделанные еще при жизни воскрешенного мертвеца.

В голове мелькнула странная мысль, что стоило его обездвижить, а потом притащить в пещеру на закорках. Сорванная спина ведьмака, вообще-то, малая плата за чужое наследие, пусть оно и было когда-то своровано.

Рефлекторно, как много раз прежде, я выбросила вперед руку и ударила умертвие печатью упокоения. Яркая вспышка разрезала сумрачное пространство и озарила влажные каменные своды. Никаких пышных проводов, слезливых фраз и прощаний. Увы. На меня навалилось неподвижное тело, которое стремительно превращалось в прах.

Сначала в испуганной тишине раздался протяжный крик Нильса, а потом вокруг сомкнулись стены. Сминая меня, сверху обрушилась ледяная вода.

Говорили, что тонуть надо по правилам, даже если, как я, плаваешь паршиво, все больше «по-собачьи». Надо не рыпаться, задержать дыхание и тихо-мирно опуститься на дно. А там уже оттолкнуться и всплыть, как хвостатая русалка, на поверхность воды, поразив изумленный небосвод железными нервами. Хочу авторитетно заявить, что эти умные люди никогда не тонули!

Я барахталась в воде, не понимая, где верх, а где низ. Вообще, есть ли где-то дно, а если и есть, то почему меня швыряет туда-сюда как щепку. Задерживать дыхание стало поздно практически сразу. Кажется, я нахлебалась воды мгновенно. Перед глазами темнело, тело наливалось свинцовой тяжестью. Внезапно что-то дернуло меня за руку, увлекая к свету и воздуху.

И если вы думаете, что ведьмак меня вытащил на поверхность, красиво обняв, то сильно ошибаетесь. Он схватил меня поперек груди и хорошенько встряхнул, чтобы еще и его не потопила. Очень предусмотрительный мужчина!

А когда я прокашлялась, пытаясь глотнуть воздуха, он милостиво прижал меня к себе. Сама от себя не ожидая, я обхватила его за пояс ногами, притиснулась крепко-крепко. Пусть так и выносит на сушу. Не отпущу, даже если начнет кочевряжиться.

– Все хорошо, – прохрипел он мне в ухо, придерживая за то самое место, за какое было удобно держаться, когда на тебе висит едва не утопшая девица. – Тут глубина небольшая. Я стою.

– На цыпочках?

– На цыпочках, – очевидно, пощадил он мою гордость.

– Чудесно, – зачарованно пробормотала я, глядя ему в глаза. – Обидно утонуть в лягушатнике.

– Учитель, вы как там? – орал Нильс, мечась перед кромкой воды. – Нахлебались, да? Намокли?

С чего бы мне, прости господи, промокнуть? Я же в непромокаемых сапогах!

Своим воплем он напрочь испортил момент. В голове словно щелкнуло.

– Фентон, какого демона ты не удержал магию? – рыкнула я, хотела еще ударить ведьмака, но тогда пришлось бы расцепить руки. – Чуть не потопил, сволочь! Яйцо это… драконье из рук выпустила.

– Он на тебя набросился, – мягко произнес ведьмак, не обращая внимания на запоздалую вспышку ярости.

– Если ты не в курсе, то я вообще-то специалист по защите от темных чар! Ты видел звезды на спине? Так вот я их рисовала, чтобы помнить, сколько умертвий упокоила, а потом не захотела ходить раскрашенная до макушки.

– Все так, – согласился он и тихо повторил: – Но он ведь набросился…

Неожиданно перед берегом булькнуло, и из воды, как поплавок, вынырнула зеленая дыня, покрытая плотными чешуйками.

– Слушайте, господа чародеи, тут какой-то фрукт всплыл, – в большом недоумении указал на него пальцем Нильс.

– Хватай его! – заорала я. – Бери, пока не уплыло.

– А если оно кусается? – охнул он.

– Он еще не вылупился, чтобы кусаться!

– Так это и есть дракон?! – изумленно воскликнул Нильс. – Почему он похож на дыню в чешуе?

Я резко забыла, что вообще-то тонула всего минуту назад, выпустила Фентона из объятий и моментально окунулась с головой в воду. На поверхность меня вернули за шкирку, как щенка.

– Учитель, я заберу дракона! Вы лучше держитесь покрепче за верховного! – посоветовал школяр и действительно зашел в воду, чтобы выловить яйцо. – Ой, оно горяченькое! Ох, не яйцо, а браслет кусается!

С одежды традиционно стекало, в обуви хлюпало, и я чувствовала себя мокрой курицей. Подозреваю, что выглядела где-то близко, и почти была готова закудахтать от холода. По закону подлости я всегда вымокала в какой-нибудь неприглядной дыре с адскими сквозняками, а не на жарком солнце, когда мокрые портки скорее приносят радость, чем неудобство.

Фентон скинул рубашку и с удовольствием ее выжал. Мне раздеваться при мужиках было совсем не с руки, разве что забраться обратно в лаз и попытаться из промокшей насквозь одежды сделать одежду просто мокрой. По-моему, быстрее сама стечет. Оставалось только разуться и вылить воду из сапог.

– Я бы дал тебе свою рубашку и в этот раз, но, как понимаешь… – с неожиданно искренним сожалением вымолвил ведьмак и встряхнул мокрой тряпкой.

Повисла странная пауза. Одновременно мы повернулись к Нильсу, тот выразительно попятился.

– А давайте я просушу одежду чарами? Клянусь, с бытовой магией у меня полный порядок…

Домой мы вернулись в глубоких сумерках. Я все время поправляла сползающую с плеча рубашку школяра. Фентон шагал одетый в его жилет на голое тело. Раздетый по пояс Нильс, не произнесший ни слова за время обратного пути, тащил корзину с драконом. За ним тянулся шлейф из зловонного запашка паленой ткани… Сверху яйцо прикрывали чудесно, просто до готовности, прожаренные вещи.

Танита вскочила из-за стола, едва мы ввалились в кухню. Брови у нее поползли на лоб.

– Здоровяк, за что тебя раздели?

Насупленный Нильс, не глядя в ее сторону, с чувством тюкнул корзину на стол.

– За то, что не умеет пользоваться бытовыми чарами, – ответила я за школяра.

Он шмыгнул носом и, почесывая покусанный комарами бок, пересек кухню. От его нарочито тяжелых шагов содрогнулась деревянная лестница.

– Хозяин, одежду сожгли, Нильса раздели… А дракона нашли? – шепотом, словно боялась спрашивать громко, уточнила прислужница.

– Нашли, – согласился он и кивнул на корзину.

Запястье просветлевшего ведьмака пересекал амулет, а мой браслет пришлось сунуть в карман мокрых порток. Три раза проверила – не потеряла ли по дороге, и постоянно магия злобно била по пальцам.

Пронзительный визг огласил маленькую кухоньку. Радостно скачущий возле нас Йосик скакать мигом прекратил и со всех табуреточных ножек рванул под стол.

– А Дюк? – вдруг встрепенулась Танита.

– Вернулся в вечный сон, – произнес Фентон и добавил: – Он заслужил покой.

Никто понятия не имел, как выводить дракона. Память предков Варлоков, конечно, была крепка, но и она ничем не помогла в этом щепетильном вопросе. Вчетвером мы смотрели на корзину, где в одеяле возлежало яйцо, и не понимали, что с ним делать. Сходились только в одном: будущего дракона следовало согреть.

– Положим в кипяток? – потирая подбородок, протянул Нильс.

– А если мы его сварим? – всполошилась Танита. – Может, это последний дракон на земле, а из него сделают яйцо всмятку.

– Здесь написано, – указала я пальцем в темный гримуар, – что драконы рождались в огне. Очевидно, что нужен огонь. Желательно целый пожар.

Неожиданно школяр с прислужницей повернулись к окну.

– И нет, мы не станем поджигать старый дом, – сдержанно добавила я.

– Давайте разведем в огороде костер и положим его на решетку? – выдвинул новое предположение Нильс. – Что скажете, верховный? Это ваш дракон, вам и решать, как его приготовить… В смысле, вывести…

– Ага, и будет у нас жареный дракон, а если сверху поперчим, то целый стейк из дракона, – пробурчала прислужница и вздохнула: – Что-то есть сразу захотелось.

– Положим его на угли в очаге, – решил за всех Фентон. – Там проще всего поддерживать жар.

Одновременно мы повернулись к очагу, обложенному изразцовыми плитками. На нем стоял пустой котелок, сверху висели поварешки. Чугунная дверца жаровни была плотно закрыта на резной засов. Откровенно сказать, даже в страшном сне я не могла представить, что мой очаг превратится в колыбель для огнедышащей твари.

Фентон лично разжег огонь, с первого раза справившись с кресалом. Постепенно пламя разгорелось, и драконье яйцо было аккуратно засунуто в жаровню. Прозрачно-оранжевые обжигающие языки облизывали его бока, не причиняя вреда. Неожиданно показалось, будто чешуйки вздрогнули, а по плотному панцирю прошла едва заметная судорога.

– Чует мое сердце, что мы не выведем дракона, а запечем, – покачала головой Танита, когда заслонка была закрыта.

– Да что же ты все каркаешь? – рассердился Нильс. Кажется, он был готов подкладывать яйцо себе под бок и усердно выводить. А может, под бок верховного. В конце концов, именно он нас всех втянул в историю с драконами.

В кухне раздался громкий переливчатый сигнал, словно кто-то пару раз ударил молоточком по стеклянному бокалу.

– Мама написала? – насторожился Нильс.

Но крышка на малахитовой шкатулке, спрятанной за геранью на подоконнике, оставалась закрытой.

Нахмурившись, я подошла к посудному шкафу и постучала по стеклу:

– Петунья, покажи шкатулку.

Тетушка отперла дверцу и позволила мне залезть на полку. Вообще-то, шкатулка простояла в самом углу последние три года. Письма я отправляла только отцу лично в руки. Почтовый артефакт оказался без надобности. Признаться, уже подзабыла, какой сигнал он подает.

– Так у вас все-таки есть почтовая шкатулка? – не без ехидства протянул школяр.

– Думал, что я застряла в темных временах магических войн? – хмыкнула я.

Крышка действительно оказалась откинутой. Внутри лежало свернутое трубочкой и скрепленное печатью клана Истванов послание. Под ним отыскались два портальных амулета. Чувствуя, как в груди зарождается неприятное чувство, я взломала печать и пробежалась глазами по тексту.

– Кто написал? – спросил Фентон с беспокойством в голосе.

– Ковен прислал официальное приглашение, – вздохнула я, с досадой понимая, как не вовремя родичи решили постучать кулаком по столу. – Завтра утром я должна явиться в замок.

– Зачем? – Нильс округлил глаза и испуганно переглянулся с прислужницей.

– Думаешь, только тебе устраивают выволочки? – усмехнулась я и без особого пиетета сложила письмо вчетверо. – У меня под носом умертвие напало на человека. Странно, что дотерпели до вечера.

– А как они узнали? – забеспокоилась Танита.

– Ты удивишься, как быстро по королевству разлетаются новости, – ответил вместо меня Фентон, внимательно слушавший разговор. – Школяр должен явиться с тобой?

Я согласно кивнула.

– А от меня-то им что нужно? – всполошился тот.

– Ученик всегда сопровождает учителя, – пояснила я и выпустила из кулака амулеты; темные кристаллы закачались на длинных цепочках, как маятники. – Надеюсь, ты хорошо переносишь портальные перемещения.

– Понятия не имею, – побледнев, прошептал на выдохе Нильс. – Никогда не пробовал.

К ночи дом успокоился и затих. От раскаленного очага в кухне было нечем дышать, и пришлось раскрыть окна и двери. В спальнях тоже царила духота. Если драконы рождались в огне, то нам в нем грозило свариться. Признаться, идея поджечь дом ведьмы Матильды и бросить в пламя яйцо – пусть само себя выводит, – уже не казалась отчаянно дурацкой.

Фентон спускался со второго этажа, как раз в тот момент, когда я проверила будущего крылатого монстра и собиралась лечь в кровать. Мы встретились под лестницей. Вообще, очень удачно, учитывая, что через открытую заднюю дверь проникал свежий воздух.

– Все будет хорошо? – вдруг спросил он.

– Ты про визит к пресветлому? – усмехнулась я. – Думаю, он пройдет лучше, чем в прошлый раз. У меня нет магии, я не смогу еще раз взорвать учебную башню.

– Зачем ты взорвала башню? – стараясь сдержать улыбку, спросил ведьмак.

– Никогда не поверю, что до Варлоков не доходила история, как старшая дочь пресветлого Иствана свихнулась и начала громить замок.

– Может быть, что-то и говорили, – нехотя признался Фентон. – И я был удивлен, когда понял, какая именно из Истванов живет у меня по соседству.

– Ну, строго говоря, это ты жил со мной по соседству, а потом вообще под бок перебрался.

– Ты въедливая, да?

– Ага, – улыбнулась я и, сама от себя не ожидая, призналась: – Ковен обвинил меня в воровстве. Это было немыслимо, и я вызвала на дуэль настоящего вора. Кое-какие постройки не устояли. Башня оказалась ближе всех.

– Ты доказала, что невиновна?

– Да, – согласилась я. – Тот человек сознался пресветлому.

– Тогда почему ты уехала из дома?

– Потому что отец ни секунды не сомневался, что это сделала я… Конечно, справедливо говоря, подростком мне не стоило взламывать двери его сокровищницы.

– Все-таки ты была оторвой, – больше не сдерживая смех, покачал головой Фентон.

– Прошу заметить, мне было четырнадцать. Я только освоила защитную магию и хотела приложить к чему-нибудь знания. Понятно, я взломала защиту самой недоступной комнаты в замке! – С чувством развела руками. – Не надо хохотать, Фентон, ты перебудишь весь дом…

Внезапно он склонил голову и мягко поцеловал меня.

– Ты решил на ночь глядя меняться магией? – ошарашенно спросила я, когда он чуточку отстранился. – Чтобы я еще разок замок порушила?

– Нет, я просто хочу целовать тебя, Агата Истван, – прошептал он мне в губы.

Беру свои слова обратно! Фентон Варлок умел целоваться. И делал это со вкусом. Так, что кружилась голова, ноги подкашивались, и становилось обидно, что в моей кровати уже спала его темная прислужница.

Увлекательное занятие прервал недовольный голос школяра:

– Вы чего там возитесь?

Мы замерли, словно подростки, застигнутые врасплох строгой гувернанткой. Рука Фентона, лежащая на моей груди, осторожно спустилась на талию. Я уткнулась лбом в его грудь, стараясь перевести дыхание. В голове стоял сладкий туман. Некоторое время мы не шевелились.

Оказывается, так сложно предаться взрослым утехам, если в маленьком доме живет много народу.

– Кажется, мне пора спать, – пробормотала я.

– Да, – хриплым голосом согласился он. – Спокойной ночи.

– И тебе.

Не глядя друг на друга, мы разошлись в разные стороны.

С открытыми глазами я лежала в кровати и дожидалась, когда же успокоится безумный стук сердца в груди. Внутри пекло. Пальцы все еще ощущали каждое прикосновение к крепкому мужскому телу. Кожа горела в тех местах, где касались его горячие губы…

Неожиданно в тишине со стороны улицы донеслись непонятые звуки. Что-то хрустело, ломалось, стучало и падало. Поднявшись, я украдкой выглянула в открытое окно и обнаружила, что внизу Фентон с остервенением рубит дрова.

И знаете? Я тоже не отказалась бы порубить дрова или просто принять холодную ванну.