Глава 2

Глава 2

Мне как-то сразу поплохело. Если в первую секунду еще появилась мысль, что этот красавчик (как его зовут-то?) пришел, чтобы поблагодарить за помощь, то теперь возникло явное ощущение: он повесит на меня какой-нибудь «висяк» и отправит за решетку.

— Куда именно мы должны поехать? — обреченно уточнила я, прижимая кофейник к груди.

— В отдел для беседы, — равнодушно ответил Соколов.

Стук собственного сердца заглушил любые другие звуки, и сердце это истошно колотилось где-то в животе. Точно недоговаривает. Не хочет спугнуть.

Разве капитаны полиции приходят просто так? К обычным свидетельницам? Нет, конечно. А вот чтоб упечь в тюрьму опасную преступницу и получить новую звездочку на погонах – запросто.

Из нашего кабинета выглянула Нина и Света, девочки-бухгалтеры. Даже моя начальница Марина Олеговна показалась в дверях и смерила Соколова недовольным взором.

— Валерия, почему вы опоздали? Простите, а вы?..

Соколов показал удостоверение.

— Капитан полиции. Соколов Максим Сергеевич. Я должен доставить вашу сотрудницу в отдел для беседы. Она могла видеть опасного преступника, и ее показания важны для следствия.

Моя начальница, способная распотрошить меня за лишнюю запятую в акте, вдруг стала образцово-понимающей.

— Разумеется, Максим Сергеевич, — проворковала она. — Валерия, не задерживайте капитана. Езжайте, коль того требуют обстоятельства.

Вот предательница. Сдала без единого колебания. Нет, чтоб удержать, запретить, сказать, что у нас период отчетный или еще что-нибудь такое!

В общем, пока мы шли к машине капитана, я не выдержала и спросила:

— Почему вы приехали за мной лично? Разве у вас нет подчиненных?

— Считайте, что мне было по пути. Вы же понимаете, что прошлая наша беседа была неформальная, а сейчас я должен соблюсти все формальности?

Как он красиво обозвал мою попытку вытянуть его из кустов. Неформальная беседа, о как.

Максим Сергеевич водил вполне свеженькую иномарку. Я, считающая, что полицейские получают гроши, была немало удивлена, когда мы подошли к черному автомобилю, явно недавно выпущенному с завода. Да еще и намытому до блеска. Вот это да. Шикарная машина.

Я запихнулась внутрь и попыталась съежиться, чтобы нигде и никак не отсвечивать. К счастью, Соколов не задавал лишних вопросов, а просто крутил руль.

Часы у него тоже были недешевые, как и куртка. Это знатно портило нарисованный мной образ.

А вот его кабинет полностью соответствовал тому, что я видела в сериалах. Всё такое казенное, стул жесткий и в чашке с кофе недельный (если не месячный) налет.

Я села напротив и вновь почувствовала себя не свидетельницей, а нарушительницей общественного порядка, которую сейчас будут запугивать.

Максим Сергеевич открыл папку и, даже не взглянув на меня, начал задавать вопросы.

— Фамилия, имя, отчество.

— Вы же знаете.

— Мне необходимо для протокола.

— Волкова Валерия Степановна.

— Возраст и дата рождения.

— Мы это уже вчера обсуждали. Без возраста совсем никак?

Он глянул на меня исподлобья.

— Никак.

Ох, ну какой приятный мужчина. Сразу чувствуется: мечта всех женщин от восемнадцати до глубокой старости. На безымянном пальце, кстати, нет кольца. Не удивлена, если он не женат. С таким тяжелым субъектом не каждая уживется.

— Адрес проживания, — не унимался Соколов, узнав, сколько мне лет.

— Вы меня, случайно, не в федеральный розыск оформляете?

— Гражданка Волкова, не отвлекайтесь.

— А что вас не устраивает? Я же отвечаю.

— Отвечайте без лишних комментариев.

Я сцепила пальцы в кулаки и уставилась на него с милейшим выражением на лице.

— Хорошо. Без комментариев так без комментариев.

Я выдала свою полную характеристику, включая место работы (которое он и так знал!) и домашний адрес.

Соколов записывал вообще без эмоций. Вчера в кустах это был злой, но харизматичный мужчина. Такой будоражит фантазию. А сегодня — капитан полиции при исполнении, который чхать хотел на мой глубокий внутренний мир.

— Теперь опишите человека, которого видели в парке, — потребовал Соколов таким неприятным тоном, что я не удержалась от саркастичного замечания:

— А вы в первый раз, наверное, не запомнили?

— Гражданка, — голос у него стал прохладнее, — я сейчас не веду с вами светскую беседу. Я оформляю показания.

Вот ведь ледяной истукан.

И нет, я, конечно, понимала, что не на свидание приехала. Но нельзя же так. Человек меня вчера буквально из кустов выслушивал. Кивал там, разговор поддерживал. А теперь прям «гражданка».

— Хорошо. Мужчина высокий. Худой. В темной куртке. Бежал быстро. Лица я толком не запомнила.

— Что значит «толком не запомнили»?

— То и значит. Я его не разглядывала. Он мимо меня пронесся за секунду и убежал.

— Возраст примерный?

— Не знаю.

— Цвет волос?

— Не знаю.

— Особые приметы?

— Не знаю.

Соколов недобро ухмыльнулся:

— Вы уверены, что вообще его видели?

От этих его слов я ощутимо разозлилась.

Нет, правда. Это уже было слишком. То есть сначала меня допрашивают как какую-то преступницу, хотя я доброе дело сделала, из сирени его вытащила, а теперь еще и намекают, что я, возможно, слепая?

— Простите, — буркнула я вяло. — Вы сейчас серьезно спрашиваете, видела ли я того мужчину или придумала его?

— Я спрашиваю, насколько точны ваши наблюдения.

— А я отвечаю: не очень точны. Потому что я не ждала его с блокнотом. У меня в тот момент вообще-то были другие заботы. Например, выяснить, не скончался ли в кустах капитан полиции.

На секунду в кабинете стало тихо. Соколов откинулся на спинку стула. А затем… улыбнулся!

То есть мерзкий тип еще и развлекается.

Я отвернулась к окну, лишь бы не смотреть на него. Потому что если смотреть дольше, то начнешь замечать то, что замечать не надо. Например, как ему идет эта чертова серьезность. Или как у него голос меняется, когда он перестает говорить официальным тоном. Или как он, кажется, сам не очень рад происходящему.

— Ладно, — сказала я уже спокойнее. — Мужчина был высокий, худой. Бежал быстро. Лицо резкое, неприятное. Я плохо его запомнила, потому что он мелькнул буквально на секунду. Всё.

— Этого достаточно.

Слава небесам.

Потому что еще пять минут разговора в таком тоне — и я бы либо расплакалась от злости, либо сама потребовала адвоката, хотя вообще-то проходила свидетелем.

Максим Сергеевич закрыл папку и удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.

— В целом, ваш портрет совпадает с тем человеком, за которым я гнался, — сказал он уже мягче. — Если интересно, могу рассказать подробнее.

Он улыбнулся, и я тут же мысленно дала себе подзатыльник. Стоило ему перестать вести себя как сухарь в погонах — и я опять готова была расплыться лужицей от того, какая у него красивая улыбка.

— А вам можно?

Я спросила с опаской. Мне, конечно же, было интересно. Но я понимала, что вообще полиция не имеет права распространяться о расследованиях, тем более кто меня знает, а вдруг я вообще тайная пособница того бандюгана.

Короче говоря, Соколов не должен был ничего говорить мне. Но он пожал плечами:

— Ну, следствию это не помешает. В общем, его зовут Глеб Литвин. Он разводит людей на деньги. Разными способами — от примитивного мошенничества до сложных схем в интернете. То собирает пожертвования якобы на операцию ребенку, то втирается в доверие к одиноким женщинам и обирает их на кругленькую сумму. Последнее, что мы знаем: он обещал пенсионерам помощь с дополнительными выплатами, а потом брал с них «аванс» — якобы для нужного человека в пенсионном фонде. И исчезал. Работает чисто. Заявлений у нас немного — не потому, что жертв мало, а потому, что людям стыдно признаваться, что их одурачили.

Я поморщилась.

— Какой мерзавец.

И это еще мягко сказано. Вообще-то мне хотелось выразиться грубее, но в кабинете капитана полиции как-то неловко демонстрировать богатство словарного запаса.

— И не говорите.

— Но вы его обнаружили?

— Угу. Только взять не смогли.

Я подалась вперед прежде, чем успела подумать, надо ли мне вообще лезть в эту тему.

— А вы сказали, что у вас личные счеты. Он что, вас тоже обманул?..

Мне почему-то совсем не хотелось думать, что этого рассудительного, строгого мужчину мог облапошить какой-то проходимец. Соколов выглядел человеком, которого проще переехать бульдозером, чем обвести вокруг пальца.

Он ответил не сразу.

Повернул ручку между пальцами. Посмотрел куда-то мимо меня. И вся эта его казенная, следовательская сухость в нем немного осела.

— Не меня, — произнес он после паузы. — Маму.

Ох.

Вот теперь объяснялась и его злость, и усталость. И даже то, как он вчера рванул за этим Литвиным через парк, хотя не должен был.

— Она у меня совсем старенькая и очень доверчивая, — продолжил Максим Сергеевич. — Сама никому не сказала. Стеснялась. Думала, я узнаю — начну ругаться. Еле выпытал, что произошло. В итоге мы вышли на повторный контакт. Договорились о второй передаче денег — уже под контролем. Всё шло нормально, но он почувствовал «хвост» и отреагировал быстрее, чем наши люди.

Соколов вздохнул тяжелее.

А я, как назло, слишком ярко представила себе дальнейшее развитие событий. Ночь. Очень злой капитан полиции, который не догнал негодяя, задевшего его мать. Заболевшая спина. И я, очень вовремя явившаяся к кустам.

— Мне жаль, — сказала тихо.

И это не была дежурная вежливость. Мне правда стало жаль и его мать, и его самого тоже. Потому что, сколько бы человеку ни было лет, когда обижают родителей, внутри всегда вскипает что-то беспомощно-детское.

— Да бросьте, — сухо ответил он. — Это моя работа. Не уследил — значит, виноват.

— Нет уж, — возразила я. — Вы не можете круглосуточно караулить всех бабушек города.

— Свою мать должен был.

Какой упрямец. И, кажется, абсолютно не умеет признать свои слабости. И почему мужчины вроде него вечно считают, что обязаны удержать на плечах весь мир?

— Спасибо, что поделились, — сказала я уже спокойнее. — Вы же не должны разглашать детали следствия…

— Я и в кустах валяться не должен, — фыркнул Соколов. — Решил, раз уж вы меня спасли, то могу немного рассекретиться. Только обещайте никому не рассказывать.

Он строго посмотрел на меня, хотя в глазах уже плясали смешинки.

Да что ж ты будешь делать.

— Ну-у, обещать не могу. Слишком уж соблазнительно рассказать, как я спасла целого капитана, — ответила я.

— В таком случае, Валерия, мне придется применить силу.

Когда он произнес мое имя своим низким голосом, у меня в районе солнечного сплетения произошло что-то досадно романтическое. Ненавижу организм за несогласованные реакции. Вроде взрослая женщина, а веду себя внутренне как юная студентка-дурочка, которой строгий преподаватель внезапно подмигнул.

— Это угроза от должностного лица? Не злитесь вы так.

— Это всего лишь предупреждение. И я абсолютно спокоен.

Я все-таки фыркнула.

И в этот момент окончательно поняла: хуже всего не то, что он красивый. С этим как-то можно справиться. А вот с его голосом и интонациями, и тем, как он меняет гнев на милость — просто невозможно.

Потом были еще формальности. Я ставила закорючки в нужных местах, а сама украдкой думала о том, что красивому капитану полиции, оказывается, тоже бывает больно.

В общем-то, на этом наш диалог был закончен. Соколов предложил отвезти меня обратно в офис, ссылаясь на то, что должен вернуть туда, откуда забрал.

Но, стоило мне согласиться, как в кабинет ворвался какой-то лейтенант и заголосил:

— Баранов лютует, требует тебя на ковер!

— Не подождет? — меланхолично спросил Соколов. — У меня тут вроде как выездное мероприятие намечается.

— Он сказал: срочно!

— Я сама дойду, — вклинилась я осторожно.

У Максима Сергеевича явно хватало неотложной работы, а у меня появилась редкая возможность прогуляться во время рабочего дня. Вы не думайте, я вообще-то прилежная сотрудница. Опаздываю нечасто, ошибок делаю не больше, чем остальные. Но на мне начальница срывается с каким-то поразительным постоянством. Жить я ей, что ли, мешаю. Даже вот сегодня: пришла на минуту позже, а уже почти получай нагоняй.

В общем, я без зазрения совести решила пройтись до работы пешком, никуда не торопясь.

— Извините, что так вышло, — напоследок улыбнулся Соколов. — Надеюсь на следующую встречу, можно неделового формата.

И вот тут он меня окончательно огорошил.

У меня бабочки вспорхнули в животе, но я ничего не сказала. Лишь кивнула.

Потому что объективно понимала: следующей встречи не будет.

Между тем мои гормоны уже начали строить далеко идущие планы. А я была с ними не согласна.

Давайте признаем, капитаны полиции вроде Максима Соколова на женщин вроде меня не смотрят.

Никогда.