Глава 3

Глава 3

Стоило мне переступить порог офиса, как Марина Олеговна активизировалась. Ну, значит правильно я решила не торопиться: всего-то лишние двадцать минут прогулялась по городу, а уже вызвала недовольство начальницы.

— Валерия, — она подошла к моему столу вперед меня. — Я правильно понимаю, что вы отсутствовали почти два часа?

— Не по доброй воле, — ответила я, ставя сумку на стул. — Вы же сами помните, меня забирали в отдел для дачи показаний.

— Помню, — сухо сказала она. — Но работа, к сожалению, не останавливается, если сотрудники находят причину её прогулять.

Вот это да. Ко мне лично — подчеркиваю, лично! — пришел капитан полиции. Начальница это видела. А теперь выставляет всё так, словно я решила прошвырнуться по торговому центру.

Впрочем, спорить с Мариной Олеговной бесполезно. Поэтому я изобразила страдальческое выражение лица, мол, мне очень жаль, постараюсь больше не давать никаких показаний.

Начальница положила передо мной папку.

— Это нужно закончить сегодня, до семнадцати ноль-ноль.

Я бегло глянула содержимое и ответила:

— Вы меня простите, но вообще это работа Нины Котовой.

— Нина занята более ответственными задачами.

Перевожу с языка Марины Олеговны на человеческий: Ниночка ей нравится, а я раздражаю одним фактом своего существования.

— Но это не моя зона ответственности, — осторожно заметила я. — Тут же бухгалтерская отчетность.

— Валерия, — она склонила голову набок, — в вашем возрасте уже пора понимать, что ценных сотрудников отличает не умение отстаивать личные границы, а готовность подстраховать коллектив. Вы разбираетесь в этих отчетах, Нина переброшена на другую срочную работу. В чем проблема выполнить распоряжение руководителя?

О-о-о. Началось мое любимое действо: надавить на чувство вины. Очень люблю, когда мне продают чужую работу под видом корпоративной зрелости. Мол, это ты не просто отказываешься от чужих обязанностей, это ты всех подвести хочешь, коза такая.

Ещё и возраст мой упомянула. Который, к слову, не такой уж большой, чтоб акцентировать на нем внимание. Двадцать пять лет всего-то.

— Никаких проблем нет, — сказала я с самой приличной улыбкой из всех имеющихся. — Всё сделаю.

— Вот и прекрасно. И, пожалуйста, постарайтесь впредь не исчезать под предлогом допроса.

Она ушла.

Я села за стол и уставилась в монитор, не видя перед собой текста. Во мне кипело негодование, но никуда выплеснуть его я не могла. Отказываться от задач начальницы – выстрелить себе в ногу. Премий лишит, кипиай снизит. Доказывай потом, что ты не верблюд. А чтоб демонстративно послать ее и уволиться, надо новое место найти.

В такие моменты особенно остро понимаешь, как тонка граница между «я взрослая адекватная женщина» и «еще немного, и я укушу начальницу за щиколотку».

Короче, печаль.

***

Вечером я совершила стратегическую ошибку. Позвонила Ольке. Вроде как просто поболтать, бесцельно.

Лучшая подруга — это, конечно, прекрасно. До тех пор, пока ты не пытаешься от нее что-то скрыть. Потому что лучшие подруги обладают дьявольским слухом. Они по одному твоему «алло» определяют, влюбилась ли ты, психуешь или просто голодная.

— Так, — сказала Олька вместо приветствия. — Что случилось? Это из-за того капитана?

— С чего ты взяла, будто что-то случилось? — возмутилась я, проигнорировав вторую часть вопроса. — Уже позвонить нельзя!

— Ты так здороваешься, как будто тебя трамвай переехал.

Спорное утверждение, конечно. Сомневаюсь, что я говорила бы вообще, переедь меня трамвай. Впрочем, это вопрос чисто риторический. Проверять мне не хочется.

— Просто вымоталась. Марина Олеговна сегодня зверствовала.

— Ага-ага, — даже не попыталась изобразить интерес к моей работе Оля. — Так что там с капитаном полиции?

— Да ничего. Как и написала тебе днем: ездила на дачу показаний.

Я эмоционально описала свою поездку в отдел и разговор с Соколовым. Днем уже писала подружке, поэтому сейчас просто добавила в историю подробностей.

— Это официальная часть. А неофициальная где?

— Оль, у меня нет неофициальной части.

— Котик, ты меня утомляешь. Тебя лично забрал красивый капитан полиции. Сам. С работы. Не повесткой и не звонком дежурного. Уже на этом месте женщина обязана хотя бы насторожиться.

Я уставилась в кружку с чаем, который пыталась выпить уже второй час, но всё отвлекалась на какие-то важные дела.

— Это было по делу.

— Конечно же, — насмешливо протянула подружка. — Давай по порядку. Зачем он тебя забрал?

— Для дачи показаний.

— Зачем ему твои показания, если они и так знали, кого ловят?

— Чтобы уточнить детали.

— Зачем он с тобой разговаривал? У него что, нет подчиненных?

— Потому что… потому что это его дело. У него личный мотив, вот и взялся отрабатывать.

— Это не объясняет, зачем ему ты?

— Потому что я свидетель.

— Ты думаешь, он всех свидетелей катает к себе и выдает им подробности расследований?

Вот тут я засомневалась. По всему выходило, что с такой общительностью Максиму Сергеевичу будет некогда работать. Олька победно хихикнула, чувствуя, как ломается моя хлипкая защита. Надо сказать, вести допрос у нее получилось прекрасно. Ей самой бы в полицию пойти работать с такой дотошностью.

— Не знаю.

— Вот. Уже лучше.

— Да ничего не лучше. Ты бы слышала, как он со мной общался. Как будто я ему жизнь испортила.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Ну-ка, признавайся: он тебе понравился.

Я потянулась за эклером, который весь вечер пыталась игнорировать. Потому что опять решила считать калории, а как их считать, когда этот малыш с ванильным кремом так и манит укусить его.

— Он красивый, — признала я. — Но это ничего не значит. Между нами нет ничего общего.

— А зачем тебе что-то общее? Переспите, и дело с концом, — хмыкнула подружка.

Ну, у нее опыт и два бывших мужа в арсенале. Я, с одной стороны, ее доводам доверяю, а с другой, не считаю, что всё кругом строится на инстинктах.

Я уткнулась взглядом в стол.

— Фу.

— Не фу, а правда.

Я мрачно откусила пирожное.

— У него мама пострадала от этого мошенника, — зачем-то перевела тему. — Кроме того, не думаешь же ты, что у него нет других поклонниц?

— Я думаю, что он пытался пообщаться не с поклонницами, а с тобой.

— Ну-ну. Я не из тех, за кем такие мужчины бегают, — выдохнула наконец. — Он высокий, симпатичный, уверенный в себе. А я… ну это я.

В телефонной трубке раздался такой длинный вздох, что, клянусь, я представила, как Оля закатывает глаза.

— Перестань комплексовать из-за лишнего веса.

Ну, вообще-то я из-за него не комплексую. Я его принимаю и себя тоже принимаю такой, какая есть. Пытаюсь, конечно, иногда похудеть (как сейчас), но не сильно расстраиваюсь, если не получается. Просто умею трезво анализировать свои шансы. Как говорится, мы с капитаном Соколовым в разных лигах. Ему нужна какая-то подтянутая красотка, которая семь дней в неделю занимается в фитнес-зале. Точно не я, со своей неуемной тягой к сладкому.

— Закрыли тему.

— А вот и не дождешься. У тебя отличный вес, — отрезала Олька.

— Для чего? Для зимовки в тайге?

Я не выдержала и хмыкнула.

— Слушай внимательно. То, что ты не похожа на худую девицу из рекламы греческого йогурта, не делает тебя хуже. Это только у тебя в голове сидит идиотская мысль, что сначала надо похудеть, а потом уже получить право на любовь.

Я промолчала.

— И еще, — не унималась Олька, — если мужчине интересна женщина, ему интересна она целиком.

— Вот видишь, ключевое: если интересна!

— А, то есть ты считаешь, что в принципе не можешь понравиться симпатичному мужчине?

Я пожала плечами, хотя подруга этого увидеть и не могла.

— У него может быть девушка или жена. Я не понимаю, зачем мы обсуждаем теоретический роман с капитаном полиции.

Подруга вновь вздохнула, но напор снизила. Даже переключилась на тему моей начальницы-карги и обсуждение собственного директора, который измотал нервы всему подразделению.

Больше капитана Соколова в тот день мы не вспоминали.

И я уверилась, что Максим Сергеевич никогда не появится вновь.

А потом он позвонил…