Глава 6

Глава 6

Не такой реакции я, конечно, ожидала. Надеялась на какую-нибудь милую глупость в духе: «Ты мне очень симпатична» или «Давно хотел попробовать, каково с тобой целоваться», ну хотя бы банальное: «До завтра».

А мне сообщили, что мужчина уже успел пожалеть о случившемся.

Значит, ему не понравилось?..

Блин.

Может, я была слишком навязчива? Вцепилась в него, задышала как-нибудь не так? А вдруг у меня изо рта пахло?

Нет, не пахло. Я жвачку жевала. Или он терпеть не может мяту?

Я скинула те самые неудобные туфли, которые за сегодня уже единожды прокляла, прошлась по комнате, взяла телефон, положила его, снова взяла.

Написать?

Что вообще пишут мужчине после того, как он посыпал себе голову пеплом за ваш поцелуй?

«Если честно, я тоже сожалею, целуешься ты так себе»?

«Не очень и хотелось с тобой общаться»?

«Да чтоб у тебя спина вообще отсохла»?

Нет уж. Хватит с меня позора на сегодня.

Короче говоря, я запаниковала и совершила стратегическую ошибку: позвонила Ольке. Та сообщила, что приедет через час, но была у меня спустя сорок минут.

Что надо знать о моей подруге? Про таких говорят: «Жрет и не толстеет, ведьма».

На самом деле, она постоянно себя ограничивает в еде и изнуряет спортом, зато фигурка у нее — загляденье. Моя несбыточная мечта. Худенькая, ладная, при этом где надо всё выделяется.

Красотка!

Я усадила нас в гостиной и разлила по кружкам успокаивающий травяной чай (за неимением другого, хотя мне сейчас и не мешало успокоиться). Правда, мои нервные томления чашкой чая не унять, нужно в нем как минимум искупаться.

— Ну? — спросила подруга, как только я села за кухонный стол. — Рассказывай.

— Да особо не о чем…

Олька отпила глоток чая.

— Ты позвонила мне поздним вечером и сказала, что у тебя тут полная засада. Это я культурно выражаюсь еще. При этом подробности говорить отказалась. Что произошло? Ты убила своего капитана? Не представляю, что ещё могло тебя так смутить.

— Он не мой! — возмутилась я. — Мы поцеловались.

— Хвала небесам! А то я уже думала, он так и будет звонить до пенсии и спрашивать, как там обстановка во дворе, — хихикнула она.

Я закатила глаза.

— Оль…

— Чего сразу Оль? Давай, вещай. Хочу знать детали.

Я рассказала всё. И про ужин. И про то, как я зачем-то приревновала его к официантке. И про его дурацкую фразу о «тонких женщинах». И про то, как в машине и у подъезда между нами искрило. И про шикарный поцелуй. И, разумеется, завершила рассказ тем, что после него Максим сбежал.

Олька слушала, не перебивая, а затем уточнила с видом исследователя экзотических зверюшек:

— Хорошо хоть целовался?

Я закрыла глаза, но внутри всколыхнулись прежние чувства.

— Оля!

— Что? Это важный вопрос для понимания происходящего.

— Было неплохо.

— То есть очень даже хорошо, — довольно подытожила она. — И после этого он сказал, что не должен был?

— Да. Всё совсем плохо?

— Нет, Лер, плохо было бы, если б он поцеловал тебя как дохлая селедка и потом радостно сообщил, что жаждет продолжения. А у вас что-то занимательное наклевывается. Прям-таки драма. Ух!

— Может, у меня изо рта пахло? — пошла я копаться в себе по второму кругу.

— Дыхни.

Я дыхнула.

— Ромашкой пахнет. Запах, конечно, специфический, но не настолько, чтобы убегать, сверкая пятками.

— Это чай, я с ним его не пила, — покачала головой. — В любом случае, почему он ушел?

— А ты не думала, что ему та-а-ак понравилось, что он смутился и свалил? — подружка склонила голову набок, изучая меня.

— Да ну, ерунды не говори. Он ведь сам обозначил, что ошибся.

— Он мог так сказать, потому что разволновался. Кто разберет, что на душе у этих брутальных мужиков?

— Глупости. С чему бы ему понравилось целоваться со мной?

— Началось. Завела свою любимую пластинку: «Я, конечно, женщина хорошая, но только для узкого круга ценителей, а нормальный мужчина меня не выберет, потому что я слишком большая».

Ее слова почему-то задели меня. Обычно я реагировала на них с легким возмущением, а тут прямо захотелось оправдаться.

Я стиснула чашку ладонями.

— Оль, ну реально. Зачем ему я? Посмотри на него. Да возле таких мужчин худые феи стаями роятся.

— Возможно, — не спорила подруга. — Только почему-то он ужинает не с худыми феями. И названивает не худым феям.

— Может, он временно потерял рассудок. А потом обрел его и ушел…

— Ага. Такой: «Мамочки, что ж я, сорокалетний мужик, делаю! Бабу целую!» И усвистал в закат.

Я не выдержала и засмеялась, представив такие умозаключения в голове Соколова. Олька тут же стала серьезнее.

— Лер. Вот честно. Когда он тебя целовал, ты хоть секунду думала, что ему не нравится твое тело?

Ну что я могла ей ответить? Не думала, конечно. Потому что в тот миг мне казалось, что Максим переживает совсем не за размер моих бедер, а за то, что наша минутная слабость закончится, не начавшись.

— Вот и всё, — мягко сказала Оля, прочитав ответ по моему лицу. — Не надо решать за него, что он может в тебе хотеть, а что нет. Ты не знаешь, почему он ушел и почему сказал какую-то глупость. Но не хорони его раньше времени. Пусть сам объясняет, что имел в виду.

Я застонала и уткнулась лбом в ладони.

— Как же это унизительно.

— Что именно?

— Всё! Что я сижу тут и разбираю по фразам какого-то мужика. Что меня так задели его слова. Что я вообще… — запнулась. — Что я вообще позволила себе поверить, будто могу ему понравиться. Что делать, если он не объявится?

— Тогда я лично найду тебе другого капитана. Или майора. Или даже подполковника, у меня есть один знакомый, правда, ему шестьдесят семь, но разве возраст – помеха для счастья?

— Не надо подполковника! — взмолилась я. — Уговорила, дождусь Соколова.

Подружка рассмеялась и потребовала еще чая. Мы просидели до самой ночи, распивая ромашковый чай и — определенно — успокаиваясь.

***

Вот почему проблемы если и сыплются, то градом?

На работе меня ждал очередной сюрприз в лице Марины Олеговны. Нет, конечно, начальница сама по себе сюрпризом не была, а вот её поведение – как по минному полю ходить. Никогда не угадаешь, где рванет.

— Валерия, подойдите, пожалуйста, — произнесла она на весь отдел, и я сразу поняла: сейчас будет публичная казнь.

Что, даже к себе в кабинет не позовет? Прям так, при всех?

Я подошла к начальнице и увидела в ее руках распечатку документа.

— Объясните мне, — сказала она достаточно громко, чтобы слышали все, — почему в итоговой таблице отсутствует обновление за вчерашний вечер?

— Потому что это не моя таблица.

Вообще-то ее обновляла Нина, но я не собиралась сдавать коллегу. Мы с ней в нормальных отношениях, конфликтов между нами нет. Потому нет смысла закладывать человека при первой же возможности.

В отделе стало тихо.

Нина, сидевшая у окна, резко уткнулась в монитор с тем напряжением, с каким обычно люди рассматривают пустой файл.

— Правда? — Марина Олеговна изобразила вежливое удивление. — Странно. А у меня почему-то сложилось впечатление, что вы, Валерия, в последнее время уже сами не очень понимаете, где чья зона ответственности.

То есть теперь мне даже необязательно самой ошибаться, чтобы огрести от начальницы? Она и чужие косяки на меня взвалит? Очень удобно. Но с таким мириться я не собираюсь.

— Я прекрасно понимаю, где чья зона ответственности, — мой тон холодеет. — Именно поэтому и говорю, что это не мой файл.

— И всё же вы могли бы проявить больше вовлеченности.

— А я, по-вашему, чем занимаюсь весь рабочий день? Танцую ча-ча-ча?

Марина Олеговна натурально прожгла меня взглядом.

— Не нужно дерзить.

— А в чем заключается дерзость? В том, что кто-то в отделе не обновил таблицу, а вы принесли её сюда, дабы выпороть неугодную сотрудницу? Простите, но я не девочка для битья и не собираюсь отвечать за чужие нарушения.

Лицо начальницы побледнело. Она явно обдумывала, как бы меня наказать за вольность и слишком длинный язык. А мне, по правде, стало плевать. Да пусть хоть уволит.

— Марина Олеговна! — Нина сглотнула. — Простите. Это я не обновила таблицу. Вчера спешила закончить сверку и забыла внести данные.

— Вот видите, — я улыбнулась. — Не всегда виновата я.

— Валерия, можете быть свободны, — произнесла начальница ледяным голосом. — Возможно, это действительно не ваша ошибка.

Возможно?!!

Ей только что при всем коллективе заявили, чья конкретно это ошибка, а она до сих пор сомневается. Даже звучит нелепо.

Я плюхнулась на стул.

И только тогда поняла, что у меня трясутся пальцы. Ох. Я только что поставила начальницу на место при свидетелях. Какая маленькая, но очень сладкая победа.

Но я понимала, что война зашла слишком далеко, а значит, мне придется что-то менять. Начальницу никуда не денешь, а значит… значит, придется увольняться самой.

***

Вы думаете, Соколов наговорил глупостей и исчез? Вот я тоже так считала. А нет. Через пару дней он объявился. Но так осторожно, дозированно. Сохраняя линию «товарищеских отношений», спрашивая о погоде или задавая бессмысленные вопросы о моих делах.

Будто между нами поставили невидимую ограду, и он упорно делал вид, что так и надо.

Меня это бесило, и я не собиралась терпеть. Когда он в очередной раз позвонил и спросил, как у меня обстановка на работе, я не выдержала.

— На работе всё замечательно, — соврала я ледяным тоном. — Чего не могу сказать о своем внутреннем состоянии. Дело в том, что один мужчина нарушил мой покой и сбежал. А теперь изображает, будто мы друзья. Не представляю, что с этим делать.

Соколов вздохнул.

— Валерия, послушайте…

— А еще меня раздражает, что мы общаемся на «вы». Как будто нам по восемьдесят лет. Максим, скажи прямо, что я тебе не понравилась. Целуюсь плохо или тебя раздражает мятный запах изо рта. Я устала пытаться угадать твои настроения.

Наверное, я никогда в жизни не была такой решительной, как в эту секунду. Потому что дико устала винить себя во всех грехах. По сути, это Соколов что-то себе напридумывал. В чем моя проблема?

Да ни в чем.

Ну и пошел он лесом.

Жалко только, что такой великолепный момент — поцелуй — омрачен дальнейшей реакцией капитана. Но это тоже не мои проблемы.

— Лера, ты дома? — спросил он глухо.

Вау, даже «тыкнул», каков прогресс.

— Дома.

— Скоро буду.

Он приехал через сорок минут. Без цветов и конфет, без всех тех пустяков, которые дарят обычные мужчины обычным женщинам. Меня нынешнюю это обидело. Ну, то есть ты либо приезжай и рассказывай, что я тебе интересна – и подкрепляй свой интерес чем-нибудь весомым. Или не приезжай вообще.

— Пустишь? — кивнул на мой коридор.

Конечно, он знал мой адрес, хоть в гости и не захаживал. Я равнодушно дернула плечом. Вот уж не знаю, это еще заслужить надо.

— Для начала давай поймем вектор нашего общения. Ты пришел извиняться или говорить, что я очень хороший человек, но мы слишком разные?

— Если ты думаешь, что у меня богатый опыт взаимодействия с женским полом, то ошибаешься, — усмехается он.

Вот лжец! Да у него на лице написано, что девушки истекают слюной от одних только резких скул капитана. А должность? А хрипловатый голос? Да если б я не нашла его в кустах, то никогда бы даже шанса приблизиться не получила.

А он рассказывает, что не знает, как вести себя с женщиной.

Я этого вслух не сказала, но прыснула очень уж ядовито. Соколов почесал волосы, взъерошивая их лишь сильнее.

— Нет, честно. Я много учился, потом много работал. Очень сложно найти себе пару, если безвылазно сидишь в отделе с бумажками или ездишь на места преступления. Поэтому опыт у меня невелик. А тут появилась ты. Такая…

— …пышная?

— Необычная. Язвительная, но ранимая. Хрупкая. При этом со спиной дважды уже выручила. Я поцеловал тебя и вдруг понял, что испорчу тебе жизнь, если у нас что-то сложится. Лучше даже не начинать. Потому что от работы я не откажусь, её в моей жизни всегда будет больше, чем места для тебя. Не нужно был даже заводить эту историю со свиданием. Но не смог удержаться. Прости.

Я не знала, что ему ответить. Меня накрыло дикой слабостью. Хорошо или плохо понимать всю глупость причины?

Максим провел рукой по лицу. На секунду в его чертах проступила такая усталость, что злиться стало невозможно. И всё-таки я злилась, потому как впервые за долгое время позволила себе довериться мужчине. Только выбор явно неудачный, потому что он сбежал, а теперь оправдывается своей работой.

— А я могу сама решить за себя?

— Можешь, конечно, но…

— Давай без «но». Я тебя услышала. На первом месте работа, а бабы — на десятом. Услышала. В таком случае предлагаю прекратить общение. Потому что друзей у меня хватает. Договорились?

— Угу.

Мы смотрели друг на друга, оба злые, упрямые и абсолютно беспомощные. А затем я попрощалась с Максимом и закрыла дверь на засов. Постояла недолго в пустом коридоре…

…и начала безудержно рыдать, сползая по стене на пол.

Ну, хотя бы понятно, почему он не привез цветы. Потому что Максим Соколов таким образом со мной прощался.